Глава 24. Почему ты спишь?
В автобусе Димидко достал две бутылки шампанского, раздал раскладные стаканчики и произнес тост бодрым голосом, в котором все равно сквозила грусть:
— Парни, вы понимаете, что вы… мы сегодня сделали? Сегодня люди видели самое настоящее чудо! Уверен, что теперь все болелы, разочарованные в своих командах — наши! Выпьем же за то, что невозможное возможно! Ура!
К нам присоединился Витаутович, но от шампанского отказался, плеснул себе коньяку из фляги. Его радость, в отличие от радости Димидко, который сильно запал на укатившую домой Анжелику, ничем не была омрачена, он скалился во все тридцать два и сиял, как новый червонец.
Когда автобус тронулся, мы как раз закончили разливать шампанское и дружно грянули: «Ура!» Микроб затянул жизнеутверждающий гимн «Титана», его подхватили все.
Я сидел рядом с Микробом, который пел громче всех, а вот Клык позади нас отлынивал, смотрел новости. Когда гимн закончился, он прокричал:
— Прикиньте, мы на первой полосе! Глянь! — Он передал мне телефон и зачитал: — «Подвиг Нерушимого».
Микроб сунул свой любопытный нос и воскликнул:
— Саня, опять про тебя! А еще пишут, что будет расследование, и судью отстранят, а возможно, и будут судить. — Он пролистал статью до конца и присвистнул: — И глянь, какой сёр в комментариях, все за нас! Тысячи людей смотрели и будут пересматривать эту игру.
Я достал свой телефон и улыбнулся, читая сообщение Лизы: «Горжусь тобой! Ты настоящий герой!»
Да, сегодня я был героем для всех болел, Робином Гудом от футбола, борющимся с несправедливостью и дающим надежду на честную игру.
— Саня, давай на твоей страничке сделаем публичный раздел? — предложил Клык, забрав свой телефон и водя пальцем по экрану. — А то сколько благодарностей…
Мысль об этом привела меня в ужас. Это ж нужно общаться с болельщиками, делать объявления, следить, что они там написали, а времени мало. Так я и ответил, но Клыка поддержал Димидко:
— Необязательно им всем отвечать. Просто делай объявления, благодари за доверие и все в том же духе. Это несложно и много времени не займет.
— Да, — закивал Микроб, — представь, сколько людей ты сделаешь счастливыми.
Осознавать, что от меня зависит счастье тысяч незнакомых людей, было странно.
Тем временем Димидко откупорил вторую бутылку шампанского, и она извергла фонтан ему на колени. Матвеич густо пробасил:
— Сан Саныч, а что это вы нам дисциплину разлагаете? — И протянул стакан.
— Все правильно, — защитил тренера Колесо. — Шампунь делает настроение праздничным! Отмечать-то надо. От крепкого плохо поутру, да и много не выпьешь его. А расслабиться-то надо! Наконец у нас пошла игра, как в начале, а то расклеились что-то все без Сани.
Бутылка пошла по рукам. В самом деле, что такое полтора литра шампанского на двадцать три здоровых взрослых мужика?
— А че там «Динамо-2»? — спросил Гребко. — Клык, глянь не служба в дружбу, а то лень искать.
Микроб и Клыков уткнулись в телефоны, и первым результат выдал наш краёк, проговорил строгим голосом футбольного комментатора:
— Семнадцатого июля московское «Динамо-2» принимало тернопольскую «Ниву» и проявило абсолютную игровую импотенцию, завершив матч со счетом 0:0.
Сказало это было таким официальным тоном, что Погосян, в последнее время сдружившийся с Левашовым, заржал.
— Домо-о-ой! — запел слегка захмелевший Микроб. — Там так сладко бьется сердце северных гор!
Воодушевленный успехом, я подхватил песню, а в аэропорту команда продолжила пьянствовать в ресторане, не пили только я — организм плохо воспринимал много алкоголя — и Димидко, должен же кто-то следить за порядком и пресекать попытки безобразий?
Витаутович, хотя опустошил флягу с коньяком, выглядел трезвым и, сидя с нами за столиком, потягивал сок. Глянул что-то в телефоне и качнул головой в сторону двери — давай, мол, выйдем. Я кивнул, на ходу перебирая версии, чего ему от меня нужно.
Привалившись к стене, он проговорил, глядя в экран телефона.
— Обработали твой запрос по Анжелике. Сбросил тебе файл. Читай.
Разгоряченный и опьяненный победой, я уж и забыл, что просил об этом. Так, что ты за птица, Анжелика?
Анжелика Валерьевна Ларцова, 1983 г. р., место рождения — Симферополь, прописана в г. Иваново. Муж — Ларцов Виктор Олегович…
— Вот сучка! — усмехнулся я. — Как же он ее отпустил в нашу команду?
— Он капитан дальнего плавания, — объяснил Витаутович. — Когда он уходит в рейс, она идет на работу. Потом увольняется по собственному желанию. Ничего криминального в ее биографии нет.
Я процитировал бородатый анекдот:
— Перед свадьбой муж разрешил жене изменить ему трижды. И вот они состарились, и муж выпытывает: «Я знаю, что ты использовала возможность. Признайся, с кем изменила?» Бабка, краснея: «Один раз со взводом солдат, два — с футбольной командой».
Витаутович приподнял уголок рта.
— С Димидко пусть сами разбираются. Не надо туда лезть. Оба взрослые уже.
— Это да. Главное, чтобы она работать не мешала.
— Я проведу с ней беседу. Не будет мешать, — уверил меня Тирликас.
Обещание свое он выполнил. Анжелика вернулась девятнадцатого июня, стала тихой, шелковой, даже к Дарине больше не лезла и на Димидко не висела. Зато Сан Саныч засиял, воспарил и обкатывал на нас самые смелые идеи. Начать с того, что, увидев, как полезно сбегали в матче с «Днепром» наши центрозащи, он легализовал это и разрешил им оголять тылы. В случае обреза, конечно, меня бросали под танки, но Матвеич с Колесом обещали быть осторожными и не допустить такого.
Развивая тему, Саныч увлекся тотальным футболом и придумал свою версию испанской тики-таки, но с подковыркой. Он внедрил долгий перепас, который должен убаюкать противника, а в это время шустрые Микроб с Клыком должны были одновременно врываться в штрафную. Проверить эту тактику пока было не на ком, но на тренировках смотрелось солидно.
Кульминационная битва приближалась, напряжение росло, но это не было волнение перед серьезным испытанием. Мы изучили все проведенные матчи «Динамо-2» и уверились в победе, нами двигал азарт загонщиков: растоптать, раскатать по полю тонким слоем и с торжеством смотреть на опущенного Кирюхина, потому что таким не место в профессии. Они тормозят развитие и ломают крылья толковым ребятам. Конечной целью была даже не победа, а увольнение некомпетентного тренера.
И вот наступил час Икс. Просыпаться в восемь было тяжелее обычного, потому что к вечеру синоптики обещали ливень с грозой, а на дождь так сладко спится!
С полчаса все ползали сонными мухами, но, позавтракав и испив заварного кофе, пришли в норму. Самыми живыми были Жека и Игнат, которые рвались в бой, чтобы покарать обидчика, Кирюхина, который чуть карьеру им не сломал. Их наконец-то заявили, и парни рвались в бой, но на поле они пойдут только после 21 тура. А жаль, они хороши!
Обедать мы отправились в столовую, и вскоре нас больше всего стала волновать погода, потому что с востока наползала тяжелая чернильная туча, а если хлынет ливень, начнется гроза и разбушуется стихия, матч могли и перенести, чего бы нам совсем не хотелось.
Второй раз мы будем играть с командой Кирюхина в Москве, но это будет скорее закрепление эффекта, а не главная битва. Главная сейчас, нам нужно показать Кирюхину, где его место. По идее, за его крахом должен следить Марокко, который мужик суровый и церемониться с ним не станет.
Мы подготовились не только физически, но и информационно: Димидко рассказал журналистам нескольких изданий, в том числе московских, о важности этого матча и поделился, как нас вместо того, чтобы отправить в вышку, несправедливо выгнали из «Динамо-2». Статьи и передачи должны были выйти после игры.
И только сейчас до меня дошло, как стыдно будет продуть. Получится, что столько работы проделано зря. А еще тучи враждебные все ходят и ходят, дождя все нет и нет, и башка тяжелая, как с бодуна, в сон клонит. Вон, наши тоже зевают.
Одно утешало, что противнику тоже придется тяжело.
Время все шло, дождь не начинался, и было принято решение играть. Димидко метался туда-сюда, высматривал автобус с динамовцами — уж очень ему хотелось пожать руку Кирюхину и в глаза его снулые глянуть, да и всем нам, несправедливо изгнанным, хотелось того же. Не обругать его, а вежливо так пожать и пожелать оставить надежду на победу. Второй половине команды, старому составу «Титана» и белорусам, было наше рвение понятно, но проникнуться ситуацией они не могли. Зато Левашов и Гусак постарались на славу и подготовили болел.
Так что ждали команду Кирюхина примерно так же, как ждали нас в Лиловске во время товарищеского матча. Отлично помню это ощущение.
Вокруг поля суетились телевизионщики, хотя раньше такого не наблюдалось — наша команда вызывала повышенный интерес, и скоро начнется массовое переманивание игроков в Первую и Высшую лиги, надо придумать, как не дать им разбежаться.
Среди телевизионщиков наблюдались и фотографы. То и дело на глаза попадался наш Олег с профессиональным фотоаппаратом. Парень украдкой снимал Тирликаса, который покачивался с пятки на носок возле скамейки запасных.
Перед матчем Димидко нас собрал в тренерской и проговорил торжественно и серьезно:
— Думаете, они расслабятся и будут получать удовольствие, когда мы станем их нагибать? Не надейтесь. Они будут сопротивляться и выгрызать хотя бы ничью! Но нас ничья не устроит. Нужен разгром противника.
— Это понятно, — проговорил Микроб и сочно так зевнул.
Зевота — штука заразная, передалась мне — чуть челюсть не свернул. Потом — Клыку и Рябову. Антону аж слезы на глаза навернулись. Погосян тоже захотел зевнуть, но стерпел.
Димидко внимательно нас осмотрел и покачал головой.
— Не нравится мне ваше состояние. Вы ж и по полю так ползать будете.
— Если нас прибивает, то и их прибьет, — попытался успокоить его Матвеич.
На него, Колесо и Думченко погода не действовала, как и на Бурака, и центрального, Лабича. Димидко, похоже, тоже не брало. Погосян — непонятно, то ли крепился, то ли ему нормально. Я попытался пробудить внутреннее солнце и… не смог! Внутри будто бы была пустота, и оно не откликалось. Да что ж такое!
— Мне не надо, чтобы игра была равна, играли два говна, — сказал Димидко. — Мне надо… нам надо, чтобы говно было одно, Кирюхинское. Поняли?
Мы закивали, я опять зевнул и вызвал цепную реакцию из зевков. Димидко глянул на часы: оставалось полчаса до начала матча. По реву и свисту болел на улице, который аж сюда проник, мы поняли, что прибыла команда противника.
— Не, парни, так дело не пойдет, — покачал головой Димидко. — Кофе… будет недостаточно, да и последствия…
— Энергетик! — воскликнул Погосян. — Витамин С! Что-нибудь. Да, знаю, что перед тренировкой не пьем, но ведь реально нужно. Добро, да?
Димидко задумался на пару секунд и кивнул.
— Но где его взять? — спросил Левашов.
Я сразу сориентировался и набрал Дарину, поднеся палец к губам — чтобы другие не мешали. Только бы девушка была свободна! Тогда она успеет сгонять в магазин и принести нам бодрящий напиток.
Гудки, гудки… Щелк!
— Привет, Саша, — сказала она радостно, и я изложил суть проблемы.
Дарина ответила:
— Я эту дрянь не употребляю, но в магазине тут видела газировку «Черный кофе Мокко». Десять минут туда и обратно, если не будет очереди… Уже бегу.
Сгрудившиеся вокруг меня парни все слышали, Погосян показал «класс» и опять зевнул.
— Только бы успела, — пролепетал Микроб.
Вошел Витаутович посмотреть, как мы, спросил:
— Ну что, дадим стране огня?
Микроб просиял и пропел:
— Ду-у-ух огня! Начни игру, нам не начать без тебя!
Витаутович кивнул и ретировался. Димидко принялся мерить шагами комнату, поглядывая на часы, успокоился, когда в тренерскую ворвалась запыхавшаяся Анжелика, подошла к доске.
— Так, мальчики, сейчас поработаем по точкам, чтобы избавиться от сонливости. — Она ткнула указательным пальцем под нос. — Вот тут десять надавливаний, до боли. Что смотрите? Делаем, делаем!
Все принялись разминать носогубку, я тоже — еще раньше читал, что такой массаж помогает.
Потом мы щипали мочки, крутили уши, стучали по голове костяшками пальцев, дергали себя за волосы, чтобы, как Мюнхгаузен, вытащиться из апатии. Надо отдать должное — помогло, мы оживились. Потом Анжелика направилась к выходу, и в дверях столкнулась с Дариной, сделала шаг назад, замерла, будто бы раздумывая, как себя вести. Естественно, ей хотелось, чтобы девушки тут не было и смутно хотелось еще чего-то, что мне не удавалось уловить.
— Что там у тебя? — поинтересовалась Анжелика, с подозрением глядя на пакет.
— Пришла пожелать Мике удачи, — улыбнулась Дарина, оттеснив врачиху, шагнула к Погосяну и поцеловала его в щеку — тот аж расцвет и крылья отрастил.
— Спасительница ты наша! — воскликнул он. — Наша фея! — Обнял ее и прижал голову к ее виску, девушка остолбенела, удивленно распахнув глаза.
Анжелика ушла, и Дарина не сдержалась, прошипела:
— Змеюка уже тут, уже вредит.
Дарина раскрыла пакет, и мы разобрали энергетик в красных банках с надписью «СССР». Зашипели открываемые банки, а пили мы уже на ходу, потому что вот-вот начнется матч.
— Только на поле штаны не намочите, — пробурчал Димидко. — А то напьетесь тут!
— Ща мы как напьемся — Кирюхин намочит, — отшутился Матвеич, скомкал банку и швырнул в урну.
— Ага, лучше брюхами булькать, чем еде ноги волочить, — поддержал Матвеича Микроб.
Наслаждаться вкусом и оценивать эффект времени не было. В той жизни на меня такие штуки не действовали, в этой вроде полегчало, посветлело перед глазами.
Команды высыпали на поле. Мы в бело-серебристом, динамовцы в синем. Кирюхин стоял на той стороне поля, выпятив пузо и заведя руки за спину. Весь его вид выказывал презрение, ну точно Цезарь Гай Юлий и его верные легионеры. То и дело он указывал пальцем на поле и выдавал короткие реплики. Шпала вился вокруг него и заглядывал в рот, как шакал Табаки. А нашего Древнего нет, он вторую неделю на больничном— сердце лечит. Ну и ладно, что он есть, что его нет. Одно слово — Древний.
Ребята тоже были знакомыми. В воротах танцевал лысый лоб Кониченко по прозвищу Конь, грустил на скамейке запасных Рашидов. Черт, трудно фокусироваться, картинка будто бы плывет…
Вдалеке громыхнуло, потянуло влажным теплом, свежескошенной травой. Перекрывая гром, грянул гимн Титана, сочиненный Микробом, и наши болелы встали все как один и принялись петь:
— «Титан» мяча быстрее, титан прочнее стали,
Атака за атакой — соперники устали.
Вперед, к воротам, братья! Нам Прометей дал пламя,
Как ни силен противник, он не сравнится с нами!
Не знаю, как это у них получилось, но болелы передали мне свои гордость и веру, и удалось пробудить внутренний огонь, но ему будто бы что-то мешало проявиться. Жидкий огонь, медленно продвигаясь по венам, словно выжигал, выталкивал усталость, наполнял мышцы силой.
Когда команды поприветствовали друг друга и прозвучал свисток, солнце угасло, огонь не успел дойти до головы, и зрение по-прежнему туманилось, не помог даже всплеск адреналина.
И что делать? Справлюсь, нет? Если включу «лучшего» — точно победим, но какой откат меня настигнет завтра? Или рискнуть?
Пока колебался, началась игра.