Глава 25. В хвост и в гриву

Нет, как бы ни рубило, не стану включать «Лучшего в мире». Попытаюсь своими силами обойтись, я уже вроде в порядке. Небольшая тяжесть в голове, как с легкого похмелья. Но не смертельно, справлюсь. Надо попрыгать в воротах, покрутить шеей, руки вверх, потом в стороны. Пробьемся!

Началось все совсем не так, как мы планировали, и не так, как хотелось. «Динамо» было быстрее. Они живенько, как ртутные капли, просочились сквозь две линии наших, центральные бросились вдогонку, защи встали стеной.

В это трудно поверить, но динамовцы использовали тактику, которую мы обкатывали в последние дни: они все были на нашем поле. Димидко рванул к их воротам, где будто заснули наши напы, и заорал так, что я услышал:

— Рябов! Мика! Не спать — в защиту!

Мельтешение перед воротами не дало рассмотреть, что там дальше в поле, но и не до того стало. Мяч летал туда-сюда, наши не успевали за ним. Картинка перед глазами плыла, я не успевал следить за ним взглядом. Твою мать, выходит, слабое звено — сегодня я?

Защам пока удавалось сдерживать натиски противника. Матвеич так вообще перехватил мяч и ринулся на половину поля динамовцев. Пас Погосяну, оставшемуся открытым. Два их заща бросились к нему. Пас назад Матвеичу, который не спит и рвет в атаку. Пас Рябову, бегущему к воротам, где растопырился Конь.

Давай, Антоха, бей!

Удар… Не удар. Позорный толчок. Да что ж ты делаешь, дети и то бьют сильнее! Мяч плавно полетел прямо в грудь Кониченко.

Димидко закрыл руками лицо и принялся костерить Рябова, повесившего голову. Кирюхин победно улыбнулся. От злости я аж проснулся, выматерился.

Динамовцы рассредоточились по полю. Их вратарь перекинул мяч из руки в руку, пасанул на середину поля своим. Наперерез рванул Клыков, схватился с их центральным, на них зачем-то набежал Рябов и в буквальном смысле затоптал противника.

Свисток. Желтая карточка. Штрафной. Хорошо не пеналь.

И опять Димидко за голову схватился, кричит:

— Замена! Замена!

Не веря в свою удачу, со скамейки запасных не вскочил — взлетел ветеран «Титана», сорокалетний Синяк. Рябов сел на его место, сжав голову руками. Похоже, его колбасило похлеще, чем меня.

Синяк не «столбом» играл, он — нападающий другого плана, и всем теперь надо подстраиваться под него. То есть не кинуть мяч вперед и самим нестись на подбор, а разыгрывать, отдавать на пустое место, в свободную зону. И это еще вопрос, хватит ли сил у Синяка на рывки в его возрасте.

И снова игра на нашей половине поля. Защитники чувствовали себя нормально и справлялись, но противника у наших ворот было много больше.

Длинный пас. К воротам рванули одновременно трое, наши защитники попытались их не пустить, и тут непонятно откуда возник динамовский краек, взял мяч.

Опасный момент.

Удар…

Мне показалось, что мяч летит в правый верхний угол. Я прыгнул, вытянув руки и понимая, что не дотянусь. Но нет. Ошибся с направлением мяча: была крученка в левый нижний. Я наугад дернул ногой…

Привет, Акинфеев!

Попал! Отбил. Фух! Чуть не облажался, аж взмок, и сердце тарабанит, как пулемет. Колесо принял мяч и тут же катнул мне, а я сделал пас Лабичу.

По трибунам пронесся облегченный вздох. От выброса адреналина в мозгах просветлело, вспыхнуло солнце за грудиной, раскидало лучи по рукам-ногам. Разлилась магма по венам. Зрение стало четче, реакция обострилась, и стало видно, что Микроб не так быстр, как обычно. Клыков держится, но ему тяжело. А Погосян, лошадь Пржевальского, будет носиться и в состоянии зомби.

Но почему противника не плющит так, как наших? Они не бегают, а летают. Если имеет место погодная аномалия, накрыть должно было всех метеозависимых. А что если это вредительство? Но кто и когда? Врачиха? Вряд ли, ведь плющило нас еще с утра. Неужто кто-то из наших постарался? Вспомнилась игра в Кременчуге, когда наши точно так же ползали и продули. А что, если и тогда им что-то подсыпали в питье?

Кто?! Вычислю — порву! А Тирликас позаботится, чтобы его ни в одну команду не взяли. Осталось понять, кто крыса. Если предположить, что в Кременчуге тоже имел место саботаж, те запасные, кто туда не поехал, отпадают, и круг подозреваемых сужается.

Кстати, и Анжелика была с командой. Но сегодня с утра она никак не могла ничего нам подсыпать. Или то, что она добавляет, имеет накопительный эффект и действует не на всех, как, например, антигистаминные: супрастин, тавегил, димедрол? Или те же миорелаксанты, после некоторых даже за руль нельзя. Спасибо феноменальной память, в свое время писал статью, запомнил.

Снова загромыхало, будто бы над нами смеялся футбольный бог, который заодно с динамовцами. Но ничего, я в норме и спасу ситуацию, если вдруг кирюхинцы прорвутся. Но, блин, нам не спасаться надо! Нам надо наказать говнюка Кирюхина!

«Динамики» снова прорвались, но я отбил. Потом взял. Отбил. Взял. Выбил подальше. Да что за пинг-понг такой? Позор да и только!

— Вы что, охренели?! — заорал я Микробу и Клыку с Лабичем. — А ну не спать! Продуем ведь! Микроб! Тебе подсрач дать? Что замер? Клык!

Хорошо запасные не такие снулые. Надо замены делать, чего Саныч тупит? Да, основной состав круче, но и запасные справятся. Жаль, Жеку с Игнатом еще четыре матча выпускать нельзя, они накопили злость и показали бы, как надо доминировать и нагибать.

Димидко ходил туда-сюда и матерился, чуть ли не волосы на голове рвал, а на очередном свистке вдруг сделал замены. Не во втором тайме, как обычно происходит, а в середине первого. Вместо Микроба Саныч выпустил Щенникова. Он ушам своим не поверил, вскочил как на пружинах и рванул на поле, бодрый и довольный. Вместо Клыкова — Ранюкова, который уже плесенью порос на скамейке запасных. Ветеран «Динамо» заулыбался зло и самоуверенно, встал и зашагал на позицию.

И опять громовой раскат, а над нами — клочок ясного неба, который все уже и уже. Когда хлынет ливень, должно полегчать, если все-таки дело в погоде.

Вроде после замены игра пошла резвее, разбегались наши парни. Оп-па… Да не просто задвигались! Я мяч — рукой направо, оттуда — в одно касание, без обработки, он вдруг полетел по диагонали через все поле налево, и опять же сразу — в центр, куда рвался наш Синяк. Ах, как рвался! Доказывал, что он не хуже, что если он вышел — это не безнадега, а усиление!

Какой дриблинг! Любо-дорого смотреть! Одного обвел, второго обвел, целый паровоз собрал. Пас пяточкой назад — подоспевшему Лабичу. Тот — Щенникову, которого как подменили: не тюлень, а настоящий боец! Снова передача Синяку, стоящему в опасной близости от ворот (защи на Погосяне повисли, видимо, наученные Кирюхиным, что он наиболее опасен) — удар! Конь по обыкновению растопырился, а мяч по немыслимой траектории проскочил у него между ножищ и затрепыхался в сетке. Домик! Есть!

Гол! 1:0!

— Качать Синяка! — заорал Думченко, запрыгал. — Мо-ло-дец! Герой!

Набежали «титаны», подхватили на руки сияющего Синяка и давай подбрасывать!

Болелы на трибунах вскочили, заорали, засвистели. Затрепетали флаги с Прометеем. Я скосил взгляд на посмурневшего Кирюхина, который принялся давать распоряжения своим. Перестраивает тактику. Ну-ну, перестраивай не перестраивай, не поможет: когда нет свободы, нет азарта. У тебя — схема, у нас — Прометеев огонь. Посмотрим кто кого.

Просто фантастика! Нас долбили весь тайм, а первая сносная атака, первое движение, как учили — и гол! Гол!

Есть! Есть адреналин! Есть общий выдох — выдюжили!

И побежали, давят, прессуют. Кирюхин задергался, вся спесь с него слетела. Опасный момент…

Но — стоп. Свисток.

Уже тайм прошел?

— Бегом! — закричал Димидко, замахал рукой. — Бегом!

Так. Теперь мне надо вычислить крысу. Кто? Рябов, Клык, Микроб — потерпевшие. В последних двоих я уверен, как в себе. Кому это выгодно? Бывшим динамовцам — нет. Запасным? Я сосредоточился сперва на Синяке, потом на Щенникове: оба больше всего на свете хотели забить и отличиться, чтобы попасть в основной состав. Так. Неинформативно. Может, для этого все и затевалось? Чтобы подвинуть основных и встать самим?

Васенцов не хотел ничего, он грустил и тупил. Белорусы хотели воспрянуть. Димидко — надавать нам по башке.

Озабоченный Витаутович уже ждал в тренерской, он хотел разобраться, что случилось с командой, и наши цели совпадали. Здесь же, в тренерской, суетилась Анжелика, раскладывала по подносу гематоген, растворяла в воде шипучую аспиринку и хотела, чтобы все получилось.

Что, черт побери, — «все»?! Опять непонятно. Вот если бы мысли читать!

Клык первым потянулся к стаканам с шипучкой, и Анжелика заботливо подвинула к нему тот, что в правом ряду. Я оттеснил, буквально оттащил Матвеича, протянул руку к ближайшему левому стакану, не выпуская врачиху из поля зрения.

Она хотела, чтобы я взял другой стакан, улыбнулась елейно, взяла тот, что справа, дала мне. Я поднес его к губам, наблюдая, как напряжение на лице женщины сменяется расслабленностью и улыбка становится искренней. Как все оказалось просто! Зря я пытался копать глубже и искать крысу среди своих. Но зачем она это делает?

Ядовито ухмыльнувшись, я преградил путь к столу рукой, как шлагбаумом.

— Стоп! Питье не трогать. — Я протянул ей стакан, предназначенный мне. — Пей.

Димидко вытаращился возмущенно.

— Что ты…

Но на его плечо положил руку Витаутович.

— Молчи.

Замолчали все. Уставились на меня и Анжелику, которая разыграла оскорбленную невинность:

— Зачем? Я чувствую себя отлично.

— Пей, — прищурившись, велел Тирликас.

Она судорожно сглотнула слюну, опустошила стакан. Руки ее дрожали, и капли стекали по подбородку, падали на роскошную грудь.

— Нужно отправить на экспертизу стаканы, что справа, тогда поймем, чем она нас травила.

— Ты с ума сошел? — встал на защиту любовницы Димидко.

— Молодец, Саша, — плотоядно улыбнулся Тирликас и уставился на Анжелику, поджав губы.

— Вы с ума сошли? — проблеяла она чужим голосом и попятилась от него. — Взрослые же люди! Зачем это мне? Что за паранойя?

Тирликас взял ее под руку и вывел из тренерской, бросив:

— Ничего из принесенного не пить и не есть. Лучше из крана напейтесь.

Мне проще. Бутылка с водой всегда лежала возле ворот, но что, если и там неизвестное пока вещество? Я заглянул в пакет, принесенный Дариной: там лежали три банки энергетика. Одну я сразу откупорил, сделал несколько больших глотков и передал Матвеичу.

— Я не понял, — пробормотал Щенников, — что происходит?

— Анжелика с нами, чтобы мы проигрывали, она что-то добавляла в питье, чтобы мы были медленными и тупящими, — объяснил я.

— Вот сучара! — Рябов аж очнулся, вскочил со стула, сжал кулаки.

Сан Саныч повел себя благоразумно, сел, провел руками по лицу, будто умывался. Посмотрел на меня с надеждой.

— Саня, ты уверен? Вдруг это ошибка?

— Экспертиза покажет, — заключил я. — Лев Витаутович разберется.

— Я чуть не сдох, пацаны, — признался Погосян.

— А по тебе и не скажешь, — усмехнулся Рябов и потряс головой. — Все перед глазами плывет. Бр-р-р!

— Она пыталась в первую очередь вывести из строя нападающих и вратаря, — предположил я. — Если вся команда начнет ползать, можно ж и неладное заподозрить.

— Ага, я, вот, огурцом, — сказал Колесо. — Матвеич тоже бодряк, да?

Наш капитан кивнул, а Микроб витиевато обругал Анжелику. Должно было звучать грозно, но в его исполнении было смешно, и Левашов заржал.

— Ниче, мужики, прорвемся, теперь так точно! — улыбнулся Гусак.

Когда он вот так эмоционировал, то утрачивал сходство со сдержанным Витаутовичем.

Видя, что Сан Саныч в раздрае, его функции взял на себя Матвеич.

— Так, мужики, кто остался на поле и спит? Саня?

— В норме, — отозвался я.

— Мика?

— Норм, — ответил Погосян. — Меня уже отпустило. Что эта сучка нам подсыпала, интересно? Ощущение, что я сутки бухал.

Его вопрос услышал вернувшийся Тирликас и сразу же ответил:

— Миорелаксант тизанидин. И антибиотик ципрофлоксацин. Ничего страшного и фатального, просто они друг с другом не дружат, и если принимать их вместе, вырубает. Упало давление, отсюда слабость и головокружение. Подсыпала она не всем. Так что играть можно. Саша? — Он посмотрел на меня.

Как быстро он ее расколол! Бээровец одним словом.

Я покачал головой:

— Отпустило, я в норме.

— Я тоже! — Погосян выгнул грудь колесом.

— Тренер «Динамо-2» в курсе, что вы не сможете нормально играть. — Витаутович ухмыльнулся. — Анжелика любит деньги и предлагала свои услуги директорам заинтересованных команд. Видимо, промышляла подобным и раньше. Ее карьера спортивного врача закончилась.

Погосян припечатал кулак к ладони и выругался по-армянски.

— Надеюсь, «динамики» очень удивятся, когда вы выйдете не поле, — все с той же вараньей улыбкой продолжил Витаутович.

— Даже не сомневайтесь, — ответил улыбкой на улыбку Матвеич.

А потом, пока Димидко переваривал кидок возлюбленной, капитан устроил нам накачку: он брызгал слюной, матерился и орал, и глаза у него краснели от натуги. Требовал хором отвечать на все вопросы.

— Покажем Кирюхину Кузькину мать? — далее нецензурно.

— Да-а-а!

— А-а-а! Порвем всех?

— Пор-р-рвем!

— На поле! И чтобы камня на камне не осталось!

Я дал пять Синяку — аж ладонь заболела, потом — Погосяну, и так по кругу. В наших сердцах клокотал и бурлил гнев праведный. Глаза горели. Как у воинов, идущих очищать родную землю от врага.

На поле с первых минут стало понятно, что «динамики» ничего бы нам не сделали, если бы не тизанидин с ципрофлоксацином.

Вместо тяжести в голове теперь пульсировала злость.

И пошла игра! Да какая! Когда мы их прижали, особенно радостно было смотреть, как заметался, раскудахтался Кирюхин: прыгает по кромке, слюной брызжет, пальцем тычет… Того и гляди порвется, как сова на глобусе. Получи, фашист, в ворота! Это наша правда, и победа за нами!

Мы обложили динамовцев, заперли на их половине поля. Видно, что встрепенулись наши, что кровушка заиграла. Лупят издали. Раз удар! Отбой и наш подбор. Два удар — снова подбор. А потом наш правый полузащитник, Левашов, вдруг сместился влево, к центру, и левой ногой метров с двадцати — точно в угол. Обводящий удар получился. Кониченко прыгнул, но поздно среагировал.

2:0! Ликуйте, болелы! Бросайте, девчонки, в воздух лифчики! Сейчас мы покажем вам настоящий футбол!

Воспрянул в нас дух боевой! Я выбегал к каждому мячу, создавал преимущество в поле — одиннадцатый полевой. Все отбои, все пасы назад — это мне. И я тут же подхватывал, не дожидаясь контратаки «динамиков». Тут же пасовал в противоход, тут же гнал всех дальше.

Это потом уже подумал, что если бы нашелся бы у них классный исполнитель, то не играл бы на отбой, а зафигачил бы по центру над моей головой, по дуге. Но у них таковых не нашлось, потому что Кирюхин душил инициативу, а мы по-спортивному обнаглели. Зажали. Запинали. Закружили головы.

Пас, еще пас, еще пас.

Это сколько раз мяч от нашего к нашему? Восемь? И все чуть ли не на линии штрафной площади. Всю команду соперников загнали в штрафную. Они только успевали валиться под удар.

Кирюхин, вон, пасть разинул, но не орет — воздух глотает, а сам красный, пот так и льет. Нельзя тебе тренером быть, душнила! Вали на пенсию!

Если обороняться, ложиться под удары, стелиться в подкатах — то никогда не выиграть. Для выигрыша надо бить по воротам.

И тут прошла комбинация. Я потом еще и еще раз смотрел в повторе — тренер показал на разборе — это было красиво. До мурашек по коже, до спертого дыхания, до крика, как у болельщиков, когда встают все разом и орут!

В общем, это был виртуозный проход сквозь насыщенную игроками соперника зону.

Справа мяч пришел на Погосяна. Он же не стал принимать, а клюнул лбом — отправил обратно направо, где уже был Левашов. Тот вроде бы неуклюже толкнул мяч чуть вперед. А Синяк в это время просто бежал прямо, обходя тех, кто ставил ему преграду.

И вот мяч расчертил справа налево, потом тут же — слева направо, потом справа — в центр штрафной… И Синяк выбежал на него. И мягко принял одной ногой, спустил на землю, а другой тут же ударил в угол. Блин… Как же красиво! Пас, пас, пас — гол!

Сколько-сколько? 3:0? А еще хотите?

Динамовцы выбежали пару раз, но у меня злости хватило — и в ноги прыгать руками вперед, и выбивать в сторону, и опережать, и даже разок я просто обыграл перед штрафной — самым простым финтом убрал мяч и откатил своему. Всё у меня получалось.

И все получилось!

Еще удар, еще…

Свисток.

Эх, а могли бы и еще накатить, но все-таки Кониченко — толковый вратарь, трижды спас команду.

Саныч ушел в подтрибунное, не пожав руку потному, злому, разочарованному Кирюхину. Мы тоже удалились, не пожимая рук потухшим динамовцам. В рожу дать — да, хотелось. Потому что они пытались выиграть — не силой, а подлостью.

Мы смогли. Восстановили справедливость. И пусть теперь начальство Кирюхина смотрит, как его — в хвост и в гриву те, кого он вынес за скобки. И в гостях повторим! Возможно, уже без Кирюхина.