Глава 9. Бить буду больно...

— Радостная новость для михайловских болельщиков! — зачитал Клыков газетный заголовок, имитируя голос ведущего новостей. — Наша команда «Титан», которую теперь тренирует Александр Димидко, в Луцке обыграла «Волынь» со счетом 2:0. Секрет победы — никому неизвестный талантливый вратарь Александр Нерушимый, который бессчетное количество раз спасал команду. Появилась надежда, что «Титан» наконец не только достойно выступит во Второй лиге, но и пойдет на повышение в Первую.

Когда Рома смолк, набыченный Микроб сказал:

— Обидно, что про нас с Поласкуном ни слова.

— Да подожди, это не единственная статья, — сказал я и открыл другую, где фотограф запечатлел бьющего по мячу Погосяна, скинул ссылку в общий чат.

— Вот тут все есть, наслаждайся.

Мика расплылся в улыбке.

— Микроб, а вот и ты! Гля, какой суровый. Ты думал, что когда-нибудь о тебе напишут, а?

Ответ Микроба удивил:

— Думал. В детстве я мечтал стать генеральным секретарем КПСС, как товарищ Горский.

Клыков, молча нас слушающий, присвистнул. Все воткнулись в телефоны, хотя надо было собираться сперва на наш стадион, размяться, то-се, настроиться на серьезную игру с лиловским «Динамо». Но парням было важно потешить тщеславие — о нас пишут! Нас хвалят! А вот я на фото! Они накупили газет, дабы иметь материальное подтверждение своего триумфа

В матче с «Волынью» наша команда считалась аутсайдером, на нее поставил бы разве что совсем псих, а потому проигрыш довольно сильной команды наделал шума, два дня прошло, и каждое утро в прессе или частных дневниках появлялось что-то новенькое.

К слову, цензура тут работала, но мягко. Если пользователь выложил в общий доступ статью с непроверенной информацией — предупреждение или недельный бан. Если с клеветой и оскорблениями — могло и до суда дойти, потому общение в Комсети было куда более мягкое и вежливое, чем в России Звягинцева.

— Вот интересно. — сказал Погосян и зачитал: — Ивановцы пишут, совершенно нейтральные чуваки: десятого апреля «Титан» играет с лиловским «Динамо». Команда, за которую вчера никто не дал бы и гроша, начала турнир с триумфа, одержав победу над «Волынью» со счетом 2:0. Известно, что «Титан» полностью сменил состав, в команде играют в основном молодые игроки, чья манера и способности неизвестны. То же самое случилось с лиловской командой, и завтра на поле выйдут две темные лошадки.

В крупных изданиях типа «Вести», о нас, конечно, не писали. Но местные заголовки только о «Титане» и кричали.

— Да, пацаны, навели мы шороху, — сказал Клык, сидящий на шикарном диване.

Его купили вчера, скинувшись — мы ведь теперь богаты, премиальные нам выдали почти сразу. Витаутович сходил в бухгалтерию, и на следующий день деньги нашли. Прям чудеса. Может, конечно, — поощрительная разовая акция. Но очень радует, что Смирнов не гадит и не чинит препон. Попробуй-ка нагадить, когда директор команды бээровец…

Кстати о бээровцах. СССР так серьезно готовится к ЧМ, что это дело взял на карандаш лично Горский. Может, Витаутович действительно не хотел с нами нянчиться, но поступило распоряжение сверху?

Слишком хорошо, чтобы в это поверить.

— Пойдем уже, а? — поторопил Клыков, пританцовывающий в прихожей от нетерпения. — А то Саныч башку скрутит, все-таки нам еще с лиловчанами играть.

— Да, — вздохнул Микроб. — Как думаете, у нас есть шанс?

Я вспомнил наш разгром в товарняке, и захотелось применить «лучшего в мире». Предупрежу своих, чтобы завтра за мной приглядывали, и…

Нет. Только в крайнем случае! Вот если совсем прижмет, тогда да.

На улице стояла жара, было точно больше +10, потому разминались мы не в манеже, а под обманчивым апрельским солнцем. Поработали немного на позициях, и Димидко собрал нас в тренерском зале — анализировать турнирную таблицу.

Анализировать особо было нечего, что там анализировать-то после первого тура? Но сенсацию мы сотворили — мало того, что выиграли в гостях, так еще и у одного из фаворитов турнира. Впрочем, никто не верил в наш успех на длинной дистанции. Когда аутсайдер выигрывал и пять-шесть матчей подряд на старте, случаев было много и в моей истории, а потом все сыпалось, и заканчивался турнир для дерзких выскочек, как правило, в подвале турнирной таблицы.

В автобусе мы делились предположениями, что будет на игре. Какая-нибудь подстава? Камень в голову от фэнья? Нечестное судейство и грязная игра? Витаутович обещал пресечь беспредел, а что он умеет решать проблемы, мы убедились.

Все было, как в прошлый раз: омоновцы, агрессивная толпа болел с плакатами и транспарантами, остановка на служебной парковке.

В этот раз матч пройдет на стадионе, а не в манеже. А стадион полон, в Лиловске мало развлечений, вот народ и тешится, как может.

— Ну а что вы хотели? Если уж на товарняк пришла толпа, то тут — вот вам и пожалуйста, — объяснял администратор. — Но ваши тоже есть. Правда мало.

Наших болел просто не было слышно. Весь город ждал нового разгрома и гибели «Титаника», но теперь уже в официальном матче. Чемпионат шел, вот и свел календарь тех, кто еще недавно на этом поле…

— Так, — сказал Димидко, расставив фишки на доске. — Так. Забыли тот матч. Совсем забыли. И состав был не такой, и умения не такие. Вон, в Луцке какие красавчики были. Поэтому: играем строго. Позиции соблюдаем. В обороне держим зоны. Никаких экспериментов — это вам не товарняки гонять. Строго — это строго. Если кто не хочет выполнять указания тренера, лучше сразу скажите — выпущу запасного. Нам сегодня проигрывать нельзя. После того матча — никак нельзя. Ясно? Уперлись — и по позиции. Центр — камень. Края — ртуть. Напы — ждать и ловить момент. Кипер — ты крайний. Нет никого крайнее тебя. В общем, ребята, я надеюсь. Я очень надеюсь.

Под недовольный вой и свист болел мы выбежали на поле. Я встал в ворота, поддавшись суеверию, коснулся штанги и закрыл глаза, пытаясь переплавить мандраж во внутренний огонь. Получилось! Потекла расплавленная лава по венам, слух стал четче, зрение обострилось и пришла уверенность, которой так не хватало.

Свисток — и началась игра.

Как обычно, хозяева начали с высокого прессинга, подбирая все отскоки, ловя на ошибках в передачах, вдвоем-втроем откликаясь на каждый мяч. И первые минут десять было трудно.

Трудно было защитникам. Даже наши крайние стояли на углу штрафной площади — да потому что поджали, задавили, никуда не убежишь. А ошибешься с передачей — сам себе привезешь. А так, пять в линии сзади — вроде отбивались. Несколько ударов издали я легко взял. Там видно было, как разбегается, как готовится, как ногу подбирает. Да, в створ ворот — но в меня.

Пару раз попробовал запулить вперед на Погосяна. Но ни рвануть, ни хотя бы зацепиться за мяч и отпасовать у него не получалось.

Я поглядывал на нашего Микроба, но и он вжался, стушевался, только и делал, что стелился в подкатах. Ладно еще паники не было, не началась игра на отбой. Давили динамовцы тяжело. Мяч гулял между ними на скорости. Прошло минут пятнадцать — у нас ни одного удара даже просто в направлении их ворот. Тупо отбиваемся. За центральную линию по очереди выходят Погосян и Рябов — тут же возвращаются. Нет игры.

Опорник Лабич, как и учили, при такой игре смещался назад. В линию с защитниками, укрепляя оборону, а то и вовсе становился последним, задним. Два бокс-ту-бокса носились вениками поперек поля, только и могли, что замедлять, не давать разбежаться бело-голубым. Но ни перехватов, ни паса с края на край, ни…

Хотя все равно с прошлым матчем было не сравнить. Я видел команду. Каждый знал свое

место, на мяч не кидались толпой, оставляя пустые зоны. Мне просто оставалось подбирать дальнее. Так, глядишь, влегкую разойдемся.

И тут, как обычно бывает к последней трети тайма, начали успокаиваться и «мастериться».

То обводочку на месте покажут. То мяч не за линию, а вперед катнут… И не на своего же опять, на чужого! Как вынырнул откуда-то, как пошел, как отпасовал, как открылся на стеночку…

— Шаг! — кричит Колесо.

Они шагают, чтобы поймать в офсайдную ловушку, и проваливаются. Следят за этим, а он

не стал мяча касаться — не ему пас, выходит. Нет положения вне игры. А тут вдруг сзади защитник — кто же за ними смотрит-то? Чей это? Кто из полузащитников мигнул?

Вылетает такая оглобля, мяч прямо в ногу ему, и он этой вот своей ножищей пуляет мне в угол. А я не удерживаю «солнце», огонь гаснет, уже падаю в другую сторону, на финт поддавшись. Но ноги-то, ноги тяну. Как в балете почти. Красиво, наверное. И самым носком бутсы задеваю мяч. И — мимо ворот. Фу-ух, пронесло! Чистое везение.

Защитник за голову держится, нападающий за голову держится, Белькевич за голову держится… Ну как так-то? А мяч — на угловой.

И вот пока они переглядывались и ужасались, пока руками туда-сюда, пока объясняли друг другу, наши уже вернулись. Уже выстроились. И нападающие толкаются посреди штрафной — они те еще попрыгунчики. Единственное, выталкиваю лишних из вратарской. Вон, держи угол штрафной. Вон, гляди на того, встань там.

Сан Саныч кулаком грозит, хрипит с кромки:

— Зону! Зону!

Мол, не по игроку играем, нет у них суперзвезд. Зону держать и на мяч смотреть, когда он

уже прилетит, а не в него пыриться, как пацаны дворовые. Зону держи! Толкайся за зону с

противником. Аккуратно, плечо в плечо, без нарушений.

Судья свистнул, подбежал, показал пальцем — вот тебя и тебя накажу, если опять…

А время-то идет. А легкие-то воздухом наполняются. И вот этот огонь, с каким они

носились с самого начала тайма, притух чуть-чуть. Нам бы еще пару штрафных в их сторону организовать или просто от ворот пару раз — вот и успокоится народ. И пусть судья карточку показывает, но только дай мне возможность — потяну время.

Это уже какой угловой? А ведь у них не очень с ними. Уже и разыгрывали, и навешивали…

Давай, навешивай! Мои руки длиннее твоей шеи! Ну?

Снова розыгрыш, а наши сразу — вперед. И чисто почти стало в штрафной, есть пространство для меня.

С угла штрафной их нападающий, красиво уложив Думченко, на втором шаге обойдя Колесо, четко бьет в дальний угол. Кончиками пальцев выкидываю через перекладину. Еще штрафной.

А тут они засуетились — и зря. Резко навесили — и мой мяч. Мой! Взял! Прижал к груди. Мелко шагнул влево, вправо, вперед, назад. Ну никак же не выбросить вперед, судья, видишь? Я не тяну, это просто народа тут битком, вот пусть разойдутся, пусть мне пространство будет… Судья смотрит — а я и не нарушаю. Все верно. Никто не заставляет кидать мяч чужому или пинать его в толкучку.

Наши побежали по местам, я с руки навешивая налево. Они все привыкли, что я Микробу пасую, а он по краю — и в центр. И тут я — направо. Бурак принял солидно на ходу, сделал шагов пять, пересек центральную, собирая на себя полузащитников и защитников. И — назад. А когда его обступили — четко пнул по своим воротам. Ну, так это выглядит, если не понимаешь в футболе.

Отлично пнул — прямо мне в ноги, даже обрабатывать не надо. Вот теперь — направо, Микробу. И он — рывок, на который тут же откликаются динамовцы. И он так же — назад. И мне мяч. Ха! Есть передышка! Отбились! Мяч — Колесу. Он — мне. Мяч — Микробу. Он — мне.

На трибунах свист, но это чепуха. Мы уже несколько минут держим мяч, ничего не нарушая. Вот опять Колесо катает мне, а я вместо привычного косого налево или направо, вдруг

врезал со всей дури, и мяч полетел вперед. Далеко вперед. За центральную. И там уже Погосян вдруг вцепился. Сумел. Подставил спину защитнику. Поймал на грудь. И скинул аккуратно. И…

И свисток.

Перерыв. Фу-у-у… Отдышаться и Сан Саныча послушать.

— Ну что, поняли? — Ногу он еще берег, потому сидел. Мы тоже расселись вокруг него. — Они не сильнее вас. А в конце, если бы на пять минут пораньше бы взялись, так и попугали бы «динамиков». Судья не дал закончить атаку — он в своем праве. Потому что время. Нет такой обязанности, чтобы помогать атакующим. Но и смотрите, он грубить-то им не дает. Явно грубить. То есть сегодня, считай, мы на том же поле в санаторном режиме. Так что молодцы. Все молодцы. А теперь о плохом. Мы чудом не проигрываем. Просто чудом. Два момента, когда нам повезло. Так?

Я считаю в уме, киваю, добавляю:

— Как бы не три. И я бы не взял — просто повезло.

— Вот! Вратарь вам говорит: повезло ему. А это не ему повезло. Каждый такой момент привозил защитник либо полузащитник. Кстати, а у нас такие есть? Ну, полузащитники? Лабич — ясно. По позиции. Встал в линию и отбивается. А где еще наши двое? Не умеете играть, как надо, во втором тайме вы — два опорника. На полуфланге — оба. И чтобы не дай бог опять мимо вас защитник в одиночку чужой прибежит. Или просто устали уже?

Димидко добренько рассмеялся:

— Ну, кто устал, говорите! У меня народ на скамейке уже бутсы грызет, на игру смотря!

— Не-е, Сан Саныч, — загудели все. — Норм всё. Держим.

— А раз «норм», как говорите, так хватит ждать чудес от вратаря! Два чуда было. Три? Пусть — три. А если больше не будет? Опять нам напихают? Я с этого начал: строго играть. Строго! Не надейтесь на авось. Не будет такого, что они забьют нам, сколько сумеют, а мы — сколько захотим. Не тот класс. А вот не проиграть на чужом поле крепкой «домашней» команде — дорогого стоит. Отдохнули? Вперед! Играть, а не стоять! Видеть, а не смотреть! А то — ишь! Взяли манеру стоять и футболом любоваться. Кто не побежит по полю — побежит на скамейку. Все сказал.

Ну, в принципе, все сказал. И мы сели в оборону. Каждый на своем месте. Наши полузащитники откатились в опорную зону. Края сцепились с их скоростными и устроили им тут лыжные забеги, когда нога в ногу, когда дышишь в ухо — какие тут пасы могут быть?

Я сразу почувствовал облегчение. И пространство передо мной очистилось — мячи вылетающие стало легче отбивать и ловить. Тут уже и без способностей обойдусь. И выходов один-в-один больше не было. Кстати, искусственный офсайд парни тоже больше не пробовали. Это ведь риск, правда. А рисковать не надо.

И такое вот ощущение, что устали «динамики». Уперлись, постояли и тупо устали. Белькевич метался вдоль поля тигром в клетке, взмахивал здоровой рукой, больную — чуть приподнимал — динамовцы оживлялись, но наши не давали им разгуляться.

Так и разошлись без голов: наши остались довольными, динамовцы плелись, повесив головы. Трибуны возмущенно свистели и сыпали проклятьями. Витаутович аплодировал стоя.

Можно сказать — победа. Это же на их поле! А вот пусть они к нам теперь приедут! А у нас после двух туров уже три очка! Не четыре, как в моей реальности, потому что в этом СССР продолжали за победу давать только два очка.

После 2-го тура:

Теперь — переодеваться и ехать домой. Спать. Все-таки устали мы жутко.

Из раздевалки мы с Микробом выходили последними. Услышали голоса за приоткрытой дверью, выглянули, но выйти не решились, чтобы не спугнуть говорящих.

Там стояли Белькевич и Димидко и беседовали, как два старинных приятеля. Больше всего на свете тренер «Динамо» сейчас хотел… закурить. Но было нельзя.

— Будешь? — Он погремел коробочкой монпансье, наблюдая, как «титаники» грузятся в автобус, окруженный горсткой болел. Только сейчас я разглядел, что нарисовано на нашем флаге — титан, держащий небосвод.

Белькевич давно бросил курить (а что вы думаете? Многие тренеры курят и сейчас!), но заработал другую привычку — сосать леденцы в минуты нервного раздумья.

— Ну, — протянул ладонь Димидко, зашелестел оберткой и отправил конфету в рот.

— Что за концерт-то вы нам в прошлый раз устроили? — спросил Белькевич. — Какого, извиняюсь, большого белого хрена? Или просто в прошлый раз вы исполнили, чтобы глаза нам закрыть?

— Концерт? Мы? Да это вы в прошлый раз запинали весь состав, да еще авоську мячей выкатили!

— Да? Мы, значит? А сегодня чего не авоську тогда? Вратарь потренировался? Ты мне подскажи такого тренера вратарей. Да и сам, гляжу, неплохо пацанов погонял… Знают место.

— Сашка из дубля московского «Динамо», нас всем составом поперли, я ж говорил. А парень ваш, лиловский, а вы его проглядели.

— Дебил тот Кирюхин, — покачал головой Белькевич. — Да, он что-то такое говорил. Лиловский… хм… надо же.

— Это не тренера заслуга. Талантливый парнишка, на лету схватывает.

— Что схватывает, я видел.

Пожав друг другу руки, они разошлись, и мы покинули помещение, испытывая неловкость от того, что стали свидетелями этого разговора.

Автобус был огромным, и мы взяли часть наших болел, в основном девушек. Всю дорогу пели песни, обнимались и братались. А я читал сообщение от Лизы, что пришло сразу после матча: «Поздравляю! Этот мяч… ты отбил его так красиво!» — и поцелуй.

И так светло стало на душе от ее сообщения: она и правда болеет за меня! Кто бы мог подумать! Матч, вот, онлайн смотрела.

«Спасибо», — написал я и задумался, чего бы добавить, но не успел отправить сообщение, как она снова написала:

«Я приеду. Напиши, когда свободен».

Внезапно. Как все гармонично складывается! Моя улыбка стала шире.

Следующий наш матч семнадцатого апреля со «Спартаком» из Нальчика у нас, вот в свободное время можно и встретиться с Лизой. Рьяный боец, словно услышав мои мысли, заворочался в предвкушении.