Глава 19. Романа

Во всем этом идеальном плане был один существенный прокол: чем дольше я находилась рядом с Бёрном, тем сильнее меня накрывало воспоминаниями. Сумку, оставленную в ресторане, мне привезли на следующий же день. Сообщение от Романа «Что за нахрен вообще происходит?» — я проигнорировала. В частности, из-за его тона. Конечно, он имел право злиться, особенно после того, как я «ушла», а точнее, меня «ушли» с нашего ужина. Но я просто не знала, что ему ответить.

«Прости, мой бывший решил, что теперь я живу у него, а пока я живу у него, никаких свиданий».

«Моего сына похитили неизвестные, и от Виктора зависит, будет ли он жить».

Ни одно из этих объяснений мне озвучивать не хотелось, не говоря уже о том, что я не считала, что мне нужно оправдываться. Вообще вся эта ситуация наглядно показала, что между мной и Романом ничего нет. Точнее, то, что между нами есть для меня настолько незначительно, что я в принципе больше злилась на Виктора за то, как он меня забрал, чем за то, что он забрал меняот него. Хотя, возможно, именно такие отношения мне были нужны. Ровные без перегибов, без любви и страсти, больше с акцентом на спокойные партнерские, чем на те, от которых голова кругом и желание, от которого сносит крышу.

Когда я была молодая и глупая, я мечтала о любви, как в кино. О том, чтобы во время поцелуев кружилась голова, в животе порхали бабочки, а сердце колотилось как сумасшедшее. Разгоняя не только кровь, но и жар, который струился по телу от одной только близости любимого мужчины. Ну что я хочу сказать? Такие отношения я в итоге и получила, а еще — незаживающие ожоги на сердце. Потому что пламя, которое разгорается в тебе, прямо пропорционально силе твоих чувств. И если его не удержать, оно обернется против тебя и спалит дотла.

«Ты мне будешь отвечать, или нет?»

«Роман, я думаю, что нам стоит прекратить общение», — написала я и нажала «отправить», не задумываясь.

Он попытался меня набрать, но я не ответила.

«Почему?! Из-за этого хрена?!» — упало в мессенджер следующее сообщение.

«Из-за меня. Я просто не вижу в этом смысла».

Потому что, несмотря на то, что я недавно думала, я все еще была отравлена Бёрном. Его близость пробуждала во мне не только все самое злое, не только боль из прошлого, но и кое-что еще. Признаваться себе в этом было сложно, и уж совершенно точно я не собиралась рассказывать Роману о том, что прикосновения бывшего зажигают на моем теле костры. Костры, которых быть не должно. Которые на этот раз точно превратят меня в горстку пепла, если я позволю им разгореться.

Роман позвонил снова, и на этот раз я, поколебавшись, все-таки ответила.

— Серьезно? Ты не видишь в этом смысла?! У нас же все было хорошо!

— У нас с тобой особо ничего не было, — тихо сказала я.

— Ну отлично, — язвительностью в его голосе можно было резать металл, такой острой она была. — То есть все, ты снова будешь раздвигать перед ним ноги и делать все, что он скажет?

— Я не собираюсь разговаривать в таком тоне ни с тобой, ни с кем либо еще, — холодно отрезала я. — Прощай, Роман.

— Не собирается она! Да ты просто эмоциональный инвалид, Романа! И с ним ты будешь разговаривать, как того захочет он…

Я действительно нажала отбой и внесла его номер в черный список. Радикально, но как есть. Позволять с собой говорить в таком ключе я не собиралась никому, хотя доля правды в его словах была. Виктор делал вещи и похуже, и говорил гораздо более жестокие слова, но все же вот она я. В его доме. Да, у этого была причина, и причина серьезная, но какая причина заставляет меня реагировать на него так, будто я нанюхалась афродизиака?

К счастью, следующие несколько дней мы с ним почти не пересекались. Виктор уходил рано, приходил поздно, в доме постоянно дежурил кто-то из людей его отца. Он разрешил Руслану приглашать друзей, и к нему приезжали Стас и еще двое парней из их компании. Я видела их изумление и восторг, и, хотя мне когда-то казалось, что современных подростков уже ничем не удивишь, они вели себя у бассейна просто как дети. Дурачились, толкали друг друга в воду, хохотали.

Я понимала, что в принципе, это то, чего Руслан был лишен по моей милости. У Светиного Артёма все это было с самого детства, он считался крутым и вел себя как крутой, а роскошь воспринимал просто как стиль жизни, как нечто обязательное. Нам же с Русланом первые годы было тяжело. Да что там, первые… я вышла на стабильный доход когда ему исполнилось десять, там же я смогла позволять себе (и ему) что-то большее, чем просто необходимое и жизненно важное. Ребенок в наши дни — дорогое удовольствие, особенно дорогое — для матери-одиночки, которая в восемнадцать не стала блогером или тиктокером. Мама с отцом до выхода на пенсию помогали, чем могли, и я была безумно им благодарна и по сей день. Если бы не они, я бы точно не справилась.

От бассейна снова донеслись крики и плеск. Несмотря на то, что было уже девять вечера, Рус с друзьями веселились как могли. В городе стояла жара, поэтому уходить от бассейна они не планировали, и я не могла их за это винить. После таких счастливых дней для Руслана я начинала ненавидеть Виктора чуточку меньше. К тому же, сегодня я работала из дома, а работа всегда помогала мне расслабиться и почувствовать себя в своей тарелке.

Поэтому и засыпала я тоже вполне себе счастливая, с чувством выполненного долга и радости за сына. Кто же знал, что подлянку мне подкинет то, что должно меня восстанавливать и давать силы, а именно — сон. Возможно, я допустила ошибку, когда решила спать с открытым окном, не включая кондиционер. Возможно, была виновата духота или же то, что мне сегодня удалось впервые по-настоящему выдохнуть за все это время.

Но…

Мне вдруг приснился наш с Виктором первый раз. Он произошел в этом самом доме, в его комнате. Я была девственницей, но он сделал все так аккуратно и нежно, что боль не перебила чувственные ощущения, напротив, добавила какой-то остринки, от которой жар в самом низу живота набирал обороты, собираясь первыми томительно-сладкими спазмами. Виктор сжимал мои запястья и двигался во мне, то ускоряя темп, то замедляясь, я чувствовала, как он скользит во мне, растягивая, наполняя собой, и этот взгляд глаза в глаза…

Я проснулась от собственного гортанного стона и от того, что каким-то образом закинула руки над головой на подушки. Как я умудрилась сделать это во сне — непонятно, да и неважно. Я была вся мокрая. Везде. Одеяло сбитым комком валялась на полу, а пижамка на моем теле сейчас казалась абсолютно лишней.

Я сглотнула, потянулась за стаканом воды и села на постели. И чуть не заорала, когда увидела в дверях своей спальни Виктора. Понятия не имею, сколько было времени, но он стоял в одних боксерах, на которых весьма ощутимо выделялся огромный бугор. Я помнила, насколько он огромный, поэтому сейчас покраснела, к счастью, здесь было достаточно темно, чтобы он не увидел моих полыхающих щек.

— Ты что здесь делаешь? — хрипло спросила я. Голос получился низким и тяжелым, грудным. От сна, разумеется, от чего же еще!

— Ты слишком громкая, Романа, — Виктор всегда звучал как дракон, рычащие нотки в его интонациях напоминали мне о его звериной натуре, о сути хищника. — Подозреваю, что ты перебудила весь дом. Клянусь, они подумали, что я делаю с тобой что-то очень жестокое. Или непристойное. Или и первое, и второе вместе.

Я бы покраснела еще сильнее, но сильнее было уже некуда. Каким-то образом ему удалось в этот момент заставить меня снова почувствовать себя не взрослой самостоятельной женщиной, а восемнадцатилетней девчонкой.

— Подозреваю, что так показалось только тебе, — ответила я, постаравшись исправить свой голос на обычный спокойный и деловой тон. Получилось отвратительно. — Уходи, Виктор.

Еще бы он меня послушался. Он не просто не ушел, он шагнул в комнату и приблизился к постели. Я не успела даже отпрянуть или сказать хотя бы что-то, когда кровать прогнулась под его весом, а я оказалась под ним, с заведенными над головой руками.