Глава 31. Романа

— Что значит — общий? Зачем твоему врагу рушить мой бизнес? — Я посмотрела на него изумленно. От неожиданности у меня даже слезы высохли, и я сейчас просто моргала на него.

Виктор выдержал паузу перед тем как ответить.

— Чтобы отвлечь меня, разумеется. Запутать.

— Отвлечь от чего?

— Ты когда-нибудь была на представлениях иллюзионистов, Романа? Чтобы отвлечь внимание зрителя от того, что им нужно скрыть, они совершают определенные действия, и тебе действительно начинает казаться, что все происходящее — магия. Хотя на самом деле никакой магии нет.

— Ладно, я поняла, — я махнула рукой. — Но от чего тебя хотят отвлечь?

— Хотел бы я знать.

— Я бы тоже, потому что мне уже выписали штрафы, и это если не говорить о далеко идущих последствиях, благодаря которым я могу остаться без своего бизнеса.

— Не останешься, — сказал Виктор. — Я все решу.

Это прозвучало настолько уверенно, что у меня не возникло ни малейшего сомнения в том, что он все решит. Вот только…

— С какой радости ты будешь заниматься моими проблемами? — уточнила я. — Мы с тобой друг другу никто.

Рука Виктора под моей спиной напряглась.

— Тебе обязательно быть такой стервой?

— Если быть стервой — значит, задавать логичные вопросы, то да, обязательно. Мне нужно понимать, что я тебе за это буду должна.

Он усмехнулся.

— Десять ночей охренительного секса.

Я вывернулась из его объятий.

— Хорошенький у тебя прайс. Это по какому курсу?

— Ты сама спросила про цену, Романа. А я никогда не дешевлю.

Я вскинула брови.

— Неужели?

— Ты сейчас на что намекаешь?

Я хотела намекнуть на Мелихину и на то, что случилось в прошлом, но потом поняла, что не стоит. Не стоит все это ворошить, не стоит поднимать чувства, которых быть не должно. Потому что чем больше я поднимаю это у себя в душе и в сердце, чем больше я по этому поводу завожусь, тем больше во мне неравнодушия к Бёрну. Тем больше я снова… а что — снова? У него вон прайс десять ночей зажигательного секса, или охренительного. Как он там сказал?

— Ни на что, — я махнула рукой. — Спасибо за предложение помочь, Виктор, но я справлюсь сама. Не хочу быть тебе должной.

Бёрн усмехнулся.

— Что, даже не попробуешь поторговаться?

Я открыла рот.

— Для тебя это шуточки, Виктор? Все это?! Мои чувства?

— Твои… чувства? — Теперь уже бровь приподнял он. — Ты сейчас о каких чувствах, Романа?

Я чуть не откусила себе язык. А стоило бы! Или хотя бы прикусить, чтобы больше такого не брякать!

— Я имела в виду чувства, которые у меня возникают по поводу всего этого!

— И какие же чувства у тебя возникают по поводувсего этого?

Вот как ему удается меня смутить? При том, что я взрослая женщина, уже далеко не девочка, которая краснела от его комментариев про ромашку и лепесточки.

— Стыд, — сказала я.

— Стыд? — вот теперь от Бёрна плеснуло яростью. — Вчера ночью тебе совершенно точно не было стыдно, Романа!

— Мне было стыдно утром, — сообщила я. — За то, что я с тобой переспала. За то, что позволила инстинктам взять над собой верх. За то, что уподобилась животному…

— Животному?! — Он сейчас зарычал, как самый настоящий волк. — То есть секс со мной — это для тебя животное?!

— Нет, животное — это я. Этого не должно было быть, и…

— Пристегнись, Романа!

Он скомандовал это так, что я пристегнулась быстрее, чем успела понять, что произошло. И только потом подумала, что можно было бы вообще не пристегиваться, и что я должна вернуться и решить проблему с тем, что происходит в моих кофейнях!

— Останови машину!

— Лучше молчи, — процедил он. — Ты мало того, что вышла из дома, несмотря на то, что я тебе рассказал, так еще и продолжаешь злоупотреблять моим терпением!

— Я?!

Виктор не ответил. Я знала, как он водит, не раз и не два ездила с ним, когда он был моложе, в нашем с ним общем прошлом, и в настоящем тоже успела прокатиться. Я помнила, как расслабленно лежат его руки на руле, но сейчас он держал его так, будто собирался сломать. Или как будто уже оторвал. По его сведенным бровям и крыльям носа, раскрывающимся и стягивающимся, окончательно становилось понятно, что он в ярости.

Можно было бы, конечно, закатить истерику, но я понимала, что это ничего не решит. Во-первых, у меня никогда не получались толковые истерики, я брала себя в руки раньше, чем как следует «разогреюсь». Во вторых, я пыталась поговорить с участницами скандалов, пыталась связаться с ними по телефону, договориться о личной встрече, но они все посылали меня по известному адресу и обещали говорить в соответствующих инстанциях. Так что сейчас я могла разве что сидеть в в кафе и трепать себе нервы. Потому что больше в данный момент я ничего сделать не могла: механизм уже запущен, дальше только решать ситуации из той точки, в которой мы оказались.

Уже знакомые мне подъездные ворота раскрылись, и внедорожник заехал на территорию.

— Моя машина, — только сейчас вспомнила я. — Я оставила ее возле кафе, а там парковка до конца сегодняшнего дня…

Виктор наградил меня таким тяжелым взглядом, что я осеклась.

— Еще раз выйдешь куда-нибудь без предупреждения и без согласования со мной, Романа — и нашему соглашению конец. Руслан останется здесь, ты вернешься домой, и будешь там творить все, что хочешь.

Он так громыхнул дверцей, что я вздрогнула, а дверцу рядом со мной чуть не сорвал с петель. Я вышла и пролетела мимо него в дом, в эту минуту желая только одного: никогда его больше не видеть. Никогда, до конца моих дней!