Глава 44. Романа

— Мне нужна правда!

Мы с сыном молчали всю дорогу до особняка Огнинского. Он все еще злился на меня, я переваривала и проживала слова, которые высказала Виктору. Вроде все решила и не собиралась от них отказываться, но понимала, что надо было все сделать по-другому. В более спокойной обстановке. Что за день вообще такой? Или месяц? Нужно было заканчивать эту эпопею с Бёрном, потому что пока я рядом с ним, у меня вся жизнь переворачивается с ног на голову. Он как дурной знак! Я даже с сыном поссорилась, а Рус — самый дорогой и близкий мне человек.

Впрочем, наша с ним игра в молчанку закончилась аккурат на моменте, когда мы приехали и вошли в дом. Тогда-то Руслан требовательным тоном сказал то, что сказал.

— Я давал тебе время, мам. Рассчитывал, что ты сама решишь рассказать правду. Наберешься смелости, что-то вроде этого. Но ваши отношения с отцом касаются и меня тоже. Поэтому мне нужно знать, что между вами было, и что есть сейчас.

Руслан сложил руки на груди и смотрел на меня с мрачной решимостью, чем в очередной раз напомнил мне Виктора. Удивительно, что до возвращения Огнинского я не замечала их поразительного сходства, а оно было, и еще какое. Но, наверное, это было нормально, потому что мой сын вырос, почти стал мужчиной. Хотя почему — почти? Уже девочек защищает. Герасим Симонов даже на меня произвел неизгладимое впечатление со знаком минус. Пусть я была против драк и вслух никогда бы этого не сказала, но он получил заслуженно.

Я тяжело вздохнула и кивнула в сторону лестницы:

— Давай поднимемся к тебе и поговорим.

В конце концов, он был прав насчет того, что ему нужно все знать.

Уже в комнате Руслана я опустилась в удобное компьютерное кресло, а он — на край кровати, лицом к лицу ко мне. Рассказывать о своем прошлом, о прошлом, которое я хотела бы забыть, пятнадцатилетнему сыну было непросто. Наверное, в какой-то миг я попала в ловушку всех родителей — наши дети слишком быстро растут. Не то, чтобы я хотела, чтобы Рус оставался ребенком, я понимала, что течение времени невозможно ни замедлить, ни остановить. Просто мне хотелось, чтобы он оставался в беззаботном детстве как можно дольше. Жил свою жизнь, не зная о моих ошибках. Мне действительно хотелось быть идеальной хотя бы для него, если для себя это никак не получалось.

— Я считала, что тебе не нужны подробности наших отношений с Виктором, — начала я после недолго молчания, — потому что расстались мы не очень хорошо. Я злилась на него, возможно, ненавидела. Еще больше любила, и за это ненавидела уже себя. Поэтому не хотела переносить на тебя все свои чувства. Они не имели никакого отношения к тебе и твоему общению с отцом.

— Но они имели, — возразил Рус. — Потому что я твой сын.

— Скажем так, — попыталась я объяснить, — я хотела, чтобы ты составил о нем собственное мнение. Зная о том, как сильно ты мечтал о папе в детстве, я хотела, чтобы ты сам разобрался, как тебе с ним общаться.

— Мам, без твоей истории образ будет незавершенным. Он изменил тебе? С девушкой Симонова-старшего?

Я поперхнулась воздухом.

— Как ты понял?

— Сопоставил факты, — помрачнел Руслан, — и твой характер. Мне кажется, ты не из тех, кто такое прощает.

— Виктор даже не просил у меня прощения, — вырвалось у меня. — Тем более тогда я еще не знала, что уже беременна тобой. Узнала через пару недель.

— Ты не думала там… избавиться от меня?

Рус теперь смотрел на противоположную стену, на которой висело огромное полотно для проектора, словно прятал от меня взгляд. И я разозлилась, подскочила с кресла и опустилась рядом с ним, притягивая сына в свои объятия.

— Никогда, слышишь? Никогда я даже не задумывалась о таком! Ни единой мысли! Мне было сложно, да, но я знала, что справлюсь. Я могла отдать тебя Князю, Огнинскому-старшему, но не отдала. Я ему солгала, чей ты сын. Потому что ты мой, Руслан. Только мой!

Несмотря на ярость, по моей щеке скатилась слеза, и я ее быстро стерла, заключая Руса в самые крепкие материнские объятия. Но объятия моего резко повзрослевшего сына были не менее сильными и надежными. Я неожиданно обрела поддержку и защиту там, где ее не искала.

— Ну их в задницу, мам! — вдруг предложил Руслан. — Давай уедем туда, где они нас не найдут!

— Конечно, — хмыкнула я. — А что я буду делать со своим бизнесом? И подожди… Что ты имеешь в виду под «ними»? Мы же говорили про твоего отца.

Я знала этот взгляд Руса! Он означал, что сын где-то сильно накосячил. Даже в кабинете директора он был уверен в том, что поступает правильно, но не сейчас.

— Она попросила меня тебе ничего не рассказывать. Сказала, что ты запретила нам общаться.

— Кто? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Бабушка.

Меня будто под дых ударили, настолько это было удивительно и… мерзко со стороны Жанны. Так как мы с Русланом договорились, что между нами больше не будет секретов, то он мне выложил, что переписывается и несколько раз уже созванивался с бабушкой. Они даже договорились встретиться на этой неделе.

— Об этом надо сообщить твоему отцу, — сказала я. — Я, конечно, понимаю твое желание найти родственников, но ей не доверяю.

Я не могла сказать, откуда у меня это чувство, но навязчивость Жанны меня как минимум раздражала.

— Эй! Я только что предложил сбежать, — напомнил сын.

— Мы им таких подарков делать не будем! — воинственно отрезала я. — Это наш город. Пусть сами бегут отсюда!

Руслан от души расхохотался и так же резко стал серьезным:

— Все равно не сходится, мам.

— Что именно не сходится? — не поняла я.

— Ты хотела, чтобы я составил свое мнение об отце, и я правда составил. Он, конечно, не идеал, но по моим ощущениям не такой уж плохой мужик. Защищает нас, хотя бросил и мог послать нах…

— Руслан! — Я посмотрела не него строго.

— В общем, он со мной возится, научил за себя постоять, общается не для галочки, в школу сегодня заявился. Вряд ли ты его на аркане туда притащила! Старается, поддержал меня в отношении Алии, а ты говоришь, что он совсем отморозок. Неужели он настолько изменился?

Вопрос сына не просто заставил меня задуматься, кажется, я зависла, как сбоящая компьютерная программа. Потому что Виктор из моего прошлого не был отморозком. Он был именно таким, каким его представил Рус. Такого Виктора я любила.

— Возможно, мы с тобой изначально считали его лучше, чем он есть, — пожала плечами я. — И обманулись.

Но сына мой ответ не удовлетворил:

— Ты не спрашивала, почему он так сделал? Почему изменил тебе?

— Потому что мог, Руслан, — отмахнулась я. — Ты прав, Виктор Огнинский не идеал, но, кажется, мы с тобой его слишком идеализируем. Пора это прекратить.

Я поднялась, тем самым прекращая наш непростой разговор.

— Я поговорю с ним о том, чтобы мы могли вернуться домой. Никто на нас больше не охотится, жизнь продолжается…

— Спроси, мам, — перебил меня сын. — Максимум, ты убедишься, что он действительно мудак!

— Руслан!

— Не очень хороший человек, — заржал Рус.

Я решила, что лучше пойду к себе, чем услышу новый совет в отношении Виктора.