Глава 51. Виктор

Романа решила, что ей будет лучше без него. Будет ли лучше ей, я не знал, но точно знал, что мне будет пиздец. Мы были вместе совсем недолго (хотя мы даже толком и вместе не были), но я осознал, что она нужна мне как воздух. Как я все это время жил без нее? Я не знал. Знал только, что когда я улечу обратно в Штаты, меня не станет. Точнее, не станет того Виктора, который оживал исключительно рядом с ней и с нашим сыном.

Поэтому настроение в последнее время у меня было систематически дерьмовое, поэтому я до последнего откладывал покупку билета. Потому что все время надеялся, что она передумает, что произойдет какое-то чудо. Чуда не произошло, и, наверное, стоило уже брать билеты и возвращаться туда, куда я от нее сбежал. Как раз в тот момент, когда я открыл сайт, мне позвонила мама.

— Виктор, мне надо кое-что тебе сказать. По-моему, я совершила большую ошибку…

Эта песня была настолько не новой, что сегодня вместо тупой боли в сердце я ощутил исключительно раздражение.

— Мама, давай закроем эту тему. Я считаю, что наши с тобой отношения — та самая дохлая лошадь.

У мамы была любимая поговорка: «Если лошадь сдохла — слезь», и, возможно, это звучало грубо, но это была правда. Я не хотел думать, что для Романы та самая дохлая лошадь я, но именно это сейчас мне пришло в голову и заставило поморщиться.

— Дело не в наших отношениях, а в твоей Романе! Я рассказала о ней Герману, а он… он несколько эмоционально отреагировал.

Это прозвучало как бред, потому что связи между Германом, Романой и моей матерью я не видел ровным счетом никакой.

— Ты выпила?

— Да не выпила я! Мы с Германом похитили Руслана, чтобы свести вас с Романой. Я бы снова сблизилась с внуком, вошла в твою жизнь, ты бы оставил мне дом и часть денег Романа, а Герман получил его криминальный бизнес.

Наверное, если бы мать въебала мне битой по черепу, это и то получилось бы менее эффектно. Хотя в какой-то мере именно это она только что сделала. Потому что слова «Мы с Германом похитили Руслана» и были той самой битой, только ментальной. Пока эти слова пытались уложиться в моем сознании и не расхреначить весь мой мир к чертям собачьим окончательно, смартфон пиликнул, извещая о том, что мне звонят параллельно.

— Виктор? Виктор, ты там? — встревоженно поинтересовалась Жанна. Называть ее матерью у меня теперь при всем желании язык не поворачивался.

— При чем тут Романа?! — рявкнул я.

— Мы с ней встречались. Ну, когда мы говорили с Русланом…

— В смысле, вы с ней встречались?

— Герман тебе не рассказал, понятно. В общем, мы с ней встречались, и она случайно увидела звонок от него на моем смартфоне. Она не знала, что это он, я соврала, что это мой стилист. А вчера выпила и рассказала ему, и он… возможно, я паникую, но не мог бы ты убедиться, что с Романой все в порядке? Сегодня мне кажется, что он может что-то с ней сделать.

И битой мне прилетело второй раз, только теперь уже под дых. Потому что я на мгновение потерял возможность сделать вдох, а когда обрел, воздух прорывался в легкие какими-то горячими, обжигающими рывками. Я нажал на сброс и, на ходу набирая номер Романы, вылетел в холл.

— Где Герман? — спросил у скучающих на пульте охраны парней.

— По делам уехал, Виктор Романович…

Из динамика донеслось «абонент недоступен», и я чуть ли не зарычал, набирая теперь уже его номер. Телефон Германа снова оказался выключен, а мой смартфон задергался снова, и я на автопилоте нажал «принять вызов» с незнакомого номера.

— Огнинский, это Симонов. Роману только что увез какой-то бритоголовый мужик, я не успел его перехватить. Здесь, у кафе нет камер, но ты со своими связями явно сумеешь найти ее быстрее.

С моими связями. Герман, которому отец доверял как себе, меня предал. Парни — шестерки, у них нет толком выхода ни на кого, а даже если и есть, через их уровень искать Роману мы будем несколько дней. А это очень, очень долго…

— Я записал номер, на случай, если пригодится, — Симонов отправил мне сообщение.

— Спасибо, — ответил я. — Я перезвоню.

Номер авто был незнакомый, Герман же не совсем идиот, чтобы увозить Роману на машине из автопарка отца. Но…

Я набрал номер Монаха, с которым мы виделись всего один раз. Честно, даже не представлял, что он ответит, но, возможно, в его случае пересилило любопытство. Я обещал сообщить ему, когда мы найдем того, кто все это устроил.

— Слушаю, — лаконично произнес он.

— Это Герман, — и я не солгал. — У него моя женщина, и мне нужна твоя помощь.

Мы едва перекинулись парой фраз, я переслал ему сообщение Симонова и бросился к машине. Рисковать и брать с собой парней я не стал: хер знает, кто из них тоже «в деле», а мне надо добраться до Романы живым. Я как раз успел завести машину, когда мне позвонил один из людей Монаха:

— Камеры его засекли на съезде с трассы на Москву, на повороте к старому карьеру. Видимо, он везет ее туда. Мы выдвигаемся, но можем не успеть.

А я могу, я знал этот поворот, и он гораздо ближе к этому дому, чем может показаться.

Я, блядь, кажется, никогда так не гнал. За всю свою жизнь. Штрафов насобирал на всю оставшуюся, хотя она закончится здесь и сейчас, если я не успею. Я буду ходить, дышать, существовать, я что-то даже буду делать — для Руслана, но если Романы не станет, и меня не станет вместе с ней. Останется одна оболочка.

Я сдавил руль с такой силой, что заболели пальцы.

Зато теперь становилось понятно, почему мы никого не могли найти. Почему все, нахрен, поиски заканчивались, не начавшись.

За тем самым поворотом нормальная дорога заканчивалась и начиналась проезжая часть «отбей задницу». Я почти добрался до видимости карьера, когда услышал выстрел. И сердце ударилось о ребра, чтобы потом остановиться.