Глава 55. Виктор

Я больше никогда никуда не отпущу эту женщину.

Это была единственная мысль в тот момент, когда я целовал ее губы и ощущал хрупкость и податливость ее тела в своих руках. Мне кажется, я так долго этого ждал, что ее ответ — когда Романа подалась ко мне первой и поцеловала меня, когда она меня обнимала, вплетая пальцы в мои волосы, когда губы обжигало ее сбивающееся дыхание — что сейчас все происходящее казалось мне нереальным. И в то же время оно было ярким. Живым. Настолько, что все что было до, просто померкло.

Пока Романа приходила в себя у врача Монаха, я думал о том, что мог ее потерять. Не так, как раньше, когда просто от нее отказался, а по-настоящему, и сама мысль об этом превращала меня в ледяной сгусток, замороженный во времени и пространстве. Если бы я не успел… а я мог не успеть, ее охрана и охрана моего сына были в руках Германа, и не только охрана. Он все это провернул, и провернул так, что даже Монах не подкопался бы. Если бы не прокололся на Романе… и вот тут меня снова накрывало этим кошмаром.

Мне пришлось звонить Симонову и благодарить его за то, что он ее спас, чтобы переключиться. Когда я рассказал ему правду, Симонов, мягко говоря, охренел.

— Я думал, что у меня в семье пиздец, — сказал он.

Пиздец заключался в том, что после того, как я уехал, Виолетта оказалась беременна. Она уверяла Костю в том, что это его ребенок, и он на ней женился. Хотя его отговаривали все, кто мог. Герасим действительно оказался его, но Виолетты надолго не хватило. Она начала гулять, в итоге каждый раз виноваты оказывались другие. Сначала начальник (это был шантаж, чтобы она могла продолжать работать), потом какой-то однокурсник («Он меня напоил, я вообще не понимала, что творю»). Потом Виолетта закрутила за спиной Кости роман, который продолжался несколько лет. Это стало последней каплей и привело к разводу. В тот день, когда я впервые за долгое время столкнулся с ним в бизнес-центре, он шел к адвокату, потому что Виолетта внезапно вспомнила, что у нее есть сын, и начала шантажировать Костю тем, что его заберет.

В общем, там действительно все было сложно, но я вообще не ожидал, что Симонов со мной этим поделится. Если честно, я в принципе не представлял, что у нас еще когда-нибудь состоится такой доверительный разговор (потому что посылал он меня с завидной регулярностью и столько раз, что я уже сбился со счета).

— Проси все, что хочешь, — сказал я, когда мы прощались.

— Я попрошу. Но не у тебя. У Романы.

— Что? — офигел я, но Симонов уже отключился.

Мастер интриги, блядь.

Какого все это сейчас пронеслось у меня в голове, я не знаю. Наверное, даже при том, что Романа сейчас была моя и только моя, я все еще безумно, неотвратимо ревновал ко всем мужикам, которые рядом с ней когда-либо были.

— Тебе нравится Симонов? — хрипло спросил я, отстранившись от нее на мгновение.

— Бёрн, ты о чем? — Она посмотрела на меня плывущим взглядом.

— Тебе когда-нибудь нравился Симонов? Ну, как…

Она моргнула. Несколько раз. А потом оттолкнула меня и спрыгнула с моих колен.

— Нравится ли мне Симонов? Серьезно?! Ты это собрался выяснять в процессе?!

— Я не…

— Бёрн! — взрычала она. — Симонов не может мне нравиться, потому что мне нравишься ты.

— Тогда о чем он собрался тебя просить?

— Прости?

— Он хотел попросить тебя о чем-то, о каком-то одолжении.

— Откуда я знаю! Может, он хочет, чтобы его бесплатно кормили, а не только абонемент на кофе.

— Ты ему его еще не предлагала!

— Предлагаешь прямо сейчас позвонить и спросить?

Я хотел сказать, что к черту Симонова, но тут явился один из парней.

— Приехала ваша мать, — сообщил он. — И просит о встрече.

Она вообще охренела?

Я не то чтобы забыл про Жанну, скажем так, было просто не до нее. Но сейчас, когда она осмелилась явиться в мой дом после того, что сделала… я не рассказывал Романе о ней, потому что это действительно был пиздец. Это было больно. Больно — потому что предательство матери это, наверное, самое сильное, что вообще бывает. И не спасает от этого чувства ни возраст, ни осознание того, что, по сути, матери у меня никогда и не было.

Была охотница за состоянием, родившая Князю наследника. Все дела.

— Пусть валит нахер, — сказал я.

— Виктор? — Романа ошарашенно на меня посмотрела.

— Хотя нет. Лучше задержи ее и вызови полицию.

— Какую полицию, Виктор, ты о чем?

Я плотно сжал губы. Не хватало еще, чтобы Руслан случайно или не очень узнал о том, что его бабушка с помощью Германа похитила его и собиралась использовать как разменную монету в собственных играх. Во мне столько всего перемешалось в этот момент, что вряд ли я мог мыслить здраво. Поэтому я просто вышел с кухни, обогнув растерявшегося парня и оставив Роману в недоумении.

Во мне кипели гнев, ярость, злость, и все это было приправлено соусом ядовитой боли, поэтому Жанне грозило вылететь из дома пробкой с дополнительным ускорением и без малейшей толерантности. Но, шагнув в холл, я увидел напротив нее Руслана.

— Пап! Бабушка приехала поговорить с тобой, — Руслан повернулся ко мне, и вся моя злость схлынула, как лопнувший воздушный шарик.

Потому что я в очередной раз осознал, главное — вот оно. Романа, Руслан — моя семья. Не Жанна. Жанна просто мое прошлое, не совсем радужное, ну так и я в прошлом тоже не был разноцветным единорогом.

— Уходи, — просто сказал я.

— Виктор! — В ее глазах читалась мольба.

— Уходи, — повторил я, — и цени то, что я тебя сейчас отпускаю.

Руслан нахмурился, а вышедшая следом за мной в холл Романа спросила:

— Виктор, в чем дело?