Глава 59. Виктор

Иногда кажется, что твоя жизнь скатилась в полную задницу, а потом все налаживается. И мать, которая не успела договориться с отцом о содержании, из-за чего чуть не угробила твоего сына и любимую женщину с помощью того, кому отец доверял, как себе, остаются в прошлом. Все это дерьмо остается в прошлом, а впереди только самое лучшее. Хэппи-энд, как принято в Голливуде.

К счастью, я не был настолько наивен, чтобы не понимать, что хэппи-энды бывают разные, и в нашем с Ромашкой будущем будет много всего. Мы с ней никогда не были той самой осознанной парой, к которым можно водить психологов, чтобы они у них обучались. Я знал, что у нас будут ссоры и непонимания, но еще я знал, что мириться с ней будет сладко, горячо и невыносимо чувственно. Я знал, что у нас будет много тех самых горячих моментов и безо всяких ссор, и дни, когда счастье будет казаться безоблачным тоже будут. Еще у меня будут целые девять месяцев, когда я каждый день буду рядом с ней, пока она будет носить моего ребенка. Первые я проебал, но это не повод сдаваться, тем более что она, кажется, совершенно не возражала. Или, по крайней мере, активно не возражала.

Руслан уже почти взрослый, мне придется строить отношения со взрослым парнем, который узнал меня не так давно, и с этим тоже будут определенные сложности. Хотя с сыном мне повезло, другой подросток послал бы меня на три буквы, и продолжал бы посылать, даже когда мы с Ромашкой сошлись, но не он. Не представляю, чем я заслужил такое счастье, но оно мое.

Лучшая в мире любимая женщина.

Лучший в мире сын.

И перспектива на второго или на дочку, мне все равно. Я буду рад, кем бы этот перспективный малыш, который пока еще в проекте, ни оказался.

— Бёрн, — голос Ромашки выдернул меня из размышлений, — только не говори, что ты думаешь о пакете, который лежит на заднем сиденье твоего внедорожника.

Мы с ней сидели в том самом видовом ресторане, из которого я ее уволок, когда она встречалась с тем недоделком. Несмотря на это, воспоминание сейчас казалось мне смешным.

— Судя по тому, как ты улыбаешься, я попала в точку.

— Нет, — я покачал головой.

— Нет?

— Я вспомнил, как уволок тебя отсюда на плече, а ты сопротивлялась.

— Это было не смешно!

— Тогда не смешно. А сейчас?

Романа сдвинула брови, но уголки ее губ подрагивали.

— Совсем? Ни капельки?

— Бёрн!

— Ладно, если тебе так не терпится выставить меня сексуальным маньяком, я предлагаю поехать к тебе.

— А десерт?

— На десерт у меня ты.

— А у меня тортик! Терпи, Бёрн!

Я не выдержал и расхохотался. Тортик ей принесли красивый, и, пока она его уплетала, я смотрел на нее и наслаждался. Романа совершенно соблазнительно ела, хотя и не в том смысле, которые предлагается постичь на всяких «соблазняющих» курсах. Как правильно сидеть, как правильно поворачиваться, как грациозно подносить вилку ко рту. Нет, дело было вовсе не в этом, она просто откровенно наслаждалась всем, что делает.

Начиная от своего бизнеса и заканчивая поеданием десерта. Она даже жмурилась от удовольствия иногда. В ней было столько кайфа, что мне невольно хотелось к этому самому кайфу прикоснуться. Или, говоря точнее, к ней. Мне постоянно хотелось ее касаться, потому что она и была моим кайфом. Моим всем.

Когда мы, наконец, вышли из ресторана в летнюю ночь, я притянул ее к себе и прошептал:

— А вот сейчас, наконец, ты познакомишься с моим внутренним сексуальным — заметь, очень сексуальным — маньяком!

Романа рассмеялась.

— Не скажу, что меня вдохновляет, как ты называешь свою субличность…

— А как ты хочешь, чтобы мы его назвали?

— М-м-м-м… его — это того, кто тобой управляет в такие моменты?

— Ага.

— Виктор-младший, — она опустила глаза на мои брюки.

— Подожди! Мы же говорили про субличность…

— Виктор, в такие моменты тобой точно не субличность управляет.

Я расхохотался снова.

— Как тебе это удается? — хрипло спросил я, когда мы сели в машину, и Романа поправила платье, едва прикрывающее колени.

— Что именно?

— Смешить и возбуждать одновременно.

— А я волшебница, — она показала мне язык.

Вместо ответа я вдавил педаль газа в пол.

В ее квартире мы еще ни разу не были, но сейчас, едва оказавшись в прихожей, я чуть с ума не сошел, когда понял, что все вокруг буквально пропитано ее ароматом. Ее уютом. Все это создавала она…

Но больше всего сводил с ума ее запах. Тонкий, едва уловимый, без перебора, как парфюм, шлейф которого остается и увлекает за собой. Я положил руку ей на голову, вплетая пальцы в шелк ее волос. Шоколадные, это был ее естественный цвет. Я всегда сходил с ума от прикосновения к ним, и сегодняшний вечер не стал исключением.

— Значит, вот здесь вы с Русом жили до меня? — хрипло спросил я, пропуская пряди между пальцами. Наслаждаясь каждым мгновением рядом с ней.

— На самом деле где мы только не жили, — пробормотала она. — И на съемной, и у родителей… я ведь не сразу занялась бизнесом. Не до того было.

Моя маленькая хрупкая и такая сильная женщина.

— Спасибо, что родила и вырастила такого классного парня, — произнес я.

Она покраснела.

— Пойдем, покажу тебе все, — смутившись, Ромашка вывернулась из моих рук и нырнула в кухню-гостиную. Просторную, в современных бело-синих тонах. Отсюда же был выход на балкон, и Романа кивнула на панорамные окна. — Это была моя мечта. Жить так, чтобы видеть весь город. Ну или почти весь.

Я вышел на балкон следом.

— Очень красиво.

Как оказалось, с балкона было два выхода, и второй вел в спальню.

— Там я работаю, — кивнула она в сторону отлично просматривающейся с балкона кухни-гостиной и столешницы, у которой скучали два барных стула. — Иногда работала, потому что мне гораздо больше нравилось работать у себя в кофейнях. — Романа повернулась к спальне. — А здесь отдыхала. У Руслана есть своя комната, она даль…

Я не позволил ей договорить: шагнул к ней вплотную, запечатывая ее губы поцелуем. Я чувствовал, как она отзывается на меня, в точности так же, как я на нее. Жилка на ее шее бешено забилась, когда я провел пальцами по ней и спустился к ключицам, и ниже, остановившись на ложбинке груди.

— Сегодня у тебя точно отдохнуть не получится, — пообещал я и, на мгновение оторвавшись от нее, вытащил из дождавшегося своего часа пакета маску.

— Что это? Виктор, зачем?! — Она попыталась отстраниться, но я не позволил.

— Доверься мне, — попросил я. — Хорошо?

И, только когда она кивнула, надел ей на глаза маску, осторожно увлекая за собой в спальню.