Глава 60. Романа

Доверься мне.

Знал бы Виктор, что только ему я доверяла. Только ему одному. Всегда. Во всем. Мне пришлось долгие годы вытравливать из себя эту привычку, но, кажется, даже это не помогло. Потому что когда он попросил меня довериться, я сделала это без слов, без возражений. Просто подчинилась ему. Его голосу, его прикосновениям, его желаниям.

Маска оказалась достаточно широкой и плотной, чтобы я видела только едва уловимый отблеск от торшера. Но Виктор лишил меня даже него, когда полностью погасил свет. Мой мир погрузился в темноту, наполнился шорохами и ароматами. Главным ароматом, конечно, был мускусный уникальный запах Бёрна. Его бы я не спутала ни с одним другим.

Виктор зашел мне за спину, и я почувствовала прикосновение к его груди. Вздрогнула, когда он отодвинул в сторону мои волосы, скользнув пальцами по коже, и едва уловимо коснулся губами шеи. У меня вырвался не то стон, не то всхлип: невесомое невинное прикосновение в исполнении Бёрна показалось мне самым бесстыжим на свете.

Виктор расстегивал молнию моего платья так медленно, будто смаковал каждый сантиметр обнаженной кожи. Я же чувствовала, что кондиционер, поставленный на восемнадцать градусов, совсем не спасает: я вся пылала, горела и жаждала большего.

Я хотела его. И не боялась в этом признаться.

Я перестала противиться этому желанию, и оно, словно дорвавшись до моего разума, захватило его целиком. Захватило меня целиком.

Когда мое платье упало на пол, я осталась в одних трусиках и вскрикнула от неожиданности, когда Виктор подхватил меня на руки.

— Береги голос, Ромашка, — хмыкнул он. — Сегодня он тебе понадобится, чтобы кричать от блаженства.

— Как всегда слишком самоуверенный, — хмыкнула я.

— Но я же тебе нравлюсь именно таким, — прошептал он мне на ушко. — Самоуверенным. Наглым. Порочным…

Я вздрогнула во второй раз, когда моя спина коснулась прохладного покрывала: на контрасте с горячей кожей оно показалось мне ледяным. Виктор оставил меня ненадолго, и я услышала шорох одежды и еще чего-то.

— Что бы я ни делал, не снимай маску, — попросил-приказал он.

— Даже если мне это не понравится? — уточнила я.

— Тебе все понравится, Романа, — пообещал Виктор. — Сегодня я буду тебя любить. Так, как всегда хотел.

Он сказал это так проникновенно, что у меня защемило в груди от нежности. Если бы я могла доверять ему еще сильнее, именно это бы сейчас и произошло. Его слова позволили мне окончательно расслабиться, принять все, что бы там Бёрн мне ни приготовил. Пусть хоть весь ассортимент магазина для взрослых на мне испытает, главное, чтобы по любви! Той самой, что в каждом его слове, в каждом глотке воздуха. И когда матрас прогнулся под тяжестью его тела, я была готова. Готова к его любви.

Готова к чувственному поцелую в губы.

Готова к скольжению рук по коже…

Казалось, Виктор вознамерился поцеловать и погладить каждый миллиметр моего тела. Потому что я чувствовала его пальцы и губы везде, то оказывалась на боку, то меня переворачивали на живот, мягко массируя спину и ягодицы (когда только я успела окончательно лишиться нижнего белья?). И это невероятно распаляло, разжигало во мне огонь.

— Ты решил сделать мне эротический массаж? — хмыкнула я, когда в нос ударил аромат сандала, а на спину полилось теплое масло.

— Никак не получается ослабить контроль, Ромашка? — рассмеялся он в ответ.

— Я любопытная!

— Я знаю. — Он снова коснулся грудью моей спины, и почувствовала, как подогнулись от удовольствия пальцы на ногах. — А еще я знаю, как тебе нравится больше всего.

Виктор с нажимом провел пальцами по моему затылку, и я почувствовала плеснувший жар внизу живота. Всхлипнула, когда он скользнул ладонями по спине, а затем неожиданно шлепнул меня по ягодице. Получилось настолько остро, что мое возбуждение, кажется, перескочило на совершенно новый уровень. А когда Виктор погладил мои складки, меня вообще чуть не подбросило над кроватью. Я прикусила губу, когда он провел смазанными в масле пальцами вниз и вверх, и чуть не зарычала от разочарования, когда Бёрн перевернул меня на спину.

— Бёрн! — заерзала я на постели. — Может, ну ее эту прелюдию? Кажется, ее сильно переоценивают…

— Потерпи, Ромашка. Я почти у цели.

Масло полилось мне на живот, и у меня от возбуждения заныла грудь. Я была настолько заведена, что прикосновение к ней оказалось болезненным. Виктор сжал мои соски, покружил вокруг них пальцами, а затем скользнул ниже. Не только руками: я ощутила, что он тоже сдвинулся вниз. Приподняв мои бедра, он подложил под них подушку, а затем расположился между моих раздвинутых ног.

Первое прикосновение языка ударило по моим нервным окончаниям. Заставляя меня таять воском в его руках. Из меня словно выкачали весь воздух, погрузив в вакуум чувственных ощущений. Пальцы, губы, язык на самой чувствительной точке моего тела заставляли меня метаться по покрывалу и стонать от блаженства. Я даже не представляю в какой момент съехала маска, я просто не помнила. Но вряд ли я в это время могла нормально соображать, меня захлестывали волны блаженства. В какой-то миг я посмотрела вниз и встретилась взглядом с темными глазами Виктора, и это запустило такую реакцию по моему телу, что меня выгнуло дугой от обрушившегося на меня оргазма.

Сладкие спазмы накатывали один за другим, заставляя меня всхлипывать и сжиматься. И это казалось бесконечным.

— Плохая девочка, — рассмеялся Виктор, облизнувшись. И только тогда я осознала, что мне снова доступно зрение.

— Я… — А вот голос меня совсем не слушался: язык с трудом ворочался.

— И как же мне тебя наказать? — поинтересовался Бёрн. — Отшлепать или оттрахать?

Я закатила глаза.

— Ты сказал, что сегодня будешь меня любить.

— Тогда отлюблю! — В глазах Виктора сверкнул смех, а затем он подтянул меня в себе и резко, одним движением вогнал в меня член. Я была настолько влажной и возбужденной, что приняла его толстый длинный ствол до отказа. Бёрн это понял, почувствовал, что я готова, поэтому сразу задал высокий темп, словно желал высечь искру между нашими телами. И у него это получалось, потому что немного схлынувший жар вновь огнем побежал по моим венам.

Бёрн подхватил меня, и я оказалась сидящей на его бедрах, лицом к лицу с ним. Это было еще более остро. Еще более откровенно. Обхватив Виктора ногами за талию, я принимала его так, как еще ни разу не принимала. Отдавалась ему так, как никогда не отдавалась. Насаживаясь на него, целуя и кусая, терлась возбужденной грудь о его грудь, и это было нереальное сладкое безумие, взорвавшееся новым оргазмом.

У меня перед глазами буквально потемнело, когда наслаждение вышло на новый виток. Виктор зарычал, толкаясь в меня и впиваясь в мои губы поцелуем. Мир не разлетелся, как часто пишут в романах, для меня он будто собрался в одну точку, сосредоточился на одном-единственном мужчине. Сильном. Любящем. Любимом.

Мы дрожали в объятиях друг друга, приходя в себя, и это было прекрасно. Виктор не переставал поддерживать меня, и это было к лучшему, потому что у меня не осталось сил ни на что.

Бёрн уложил меня на постель и лег рядом, привлекая меня в объятия. Мы не разговаривали, мы просто смотрели глаза в глаза, и это было лучше любых слов. Это было так правильно.

— Как много времени мы потеряли, — наконец выдохнула я.

— Мы все наверстаем, — пообещал он мне. — Ни одной минуты больше не будет потеряно. Я всегда буду рядом, и я всегда буду тебя любить.

— Я тоже люблю тебя, Виктор. И всегда буду.

В ответ на мои слова он притянул меня к себе и поцеловал. Этот поцелуй сказал мне больше, чем любые клятвы: я поняла, или, скорее, почувствовала что с этой минуты между нами все будет хорошо. Что наша несбывшаяся любовь, от которой мы так долго бежали, наконец-то обрела свой второй шанс.