Восемнадцатая глава

— Ева, подожди! Я знаю, как по-идиотски это звучит для тебя. Но позволь сказать! — зачастил Константин, улавливая мою реакцию на его предложение.

Он внимательно смотрел на меня, пока говорил и, видя, что я готова его выслушать, продолжил:

— Меня, безусловно, тревожила и льстила тогда, десять лет назад, твоя влюблённость. И меня подкупала искренность твоего чувства. Тогда я совершенно ошибочно считал, что открытость — это слабость. Сейчас я понимаю, что искренность — самое сильное оружие в отношениях.

Константин сделал паузу, сканируя моё отношение к сказанному.

А я сохраняла прохладно-заинтересованное выражение лица, стараясь не показать реакции. Потому что отсутствие искренности — это тоже оружие.

— Я тогда был молод и честолюбив. Хотел славы. Хотел признания. Был уверен, что если жениться, то только на выгодной партии. Во всех отношениях. Чтобы и деньги, и связи, и положение, — говорил дальше Константин, не отводя взгляда от моего лица, ловя каждую эмоцию, похоже, считывая, несмотря на мои усилия держать маску.

— Когда я тогда, в октябре, наткнулся на тебя, то не ожидал, что так обрадуюсь встрече. Поэтому отчитал тебя на кафедре. Чтобы отогнать от себя. Ведь я на тот момент, казалось, нашёл ту, что искал. С деньгами, с папой при должности, — он усмехнулся и, видя, что я хочу его перебить, протянул раскрытые ладони, заговорив дальше. Вкладывая эмоции.

— Я искал тебя после. После похорон твоего отца. Я и на похороны поехал в том числе с надеждой на встречу с тобой. Потому что скучал по восторгу в твоих глазах. Мне тогда казалось, что я сумею совмещать и жену, и тебя, — судорога прошла по его лицу, но Константин продолжил откровения. — Мне рассказали, что ты вышла замуж и я не стал раскапывать дальше, почему и за кого.

Смотрела на Константина и изумлялась честности признания его меркантилизма и низости.

— Ты понимаешь, как это звучит? Твои признания? — спросила, не сдержавшись.

— Говорю же — искренность и честность — это оружие, — усмехнулся он. — Подожди, послушай ещё немного, Ева! — попросил Константин и продолжил, — Шесть лет в браке с Ксенией я думал, что поймал бога за бороду. Карьера моя взлетела вверх, деньги перестали быть необходимостью. Они стали инструментом. Казалось, что я достиг в жизни всего, о чём мечтал. Тогда мне мнилось, что я счастлив.

Немного помолчал, темнея лицом, обозначая морщины и запавшие глаза.

— Пока не застал свою жену с любовником, — заговорил глухим голосом. — Нет, не было никаких пошлых сцен и мещанских выяснений, — поторопился ответить на незаданный мной вопрос.

— Видишь ли, Ева… Глядя на то, какими глазами моя жена смотрит на этого никчёмного хлыща, я понял, что у меня украли что-то очень ценное. — Костя помолчал и исправился — А когда хорошенько подумал, то понял, что это я сам лишил себя самого ценного в жизни. Возможности любить и быть любимым.

— Два года, как я в разводе, — заговорил он другим тоном. Почти нормальным, своим. Затем ухмыльнулся и добавил: — Поскольку мы с Ксенией не любили друг друга, то разделили все имущество без скандалов. Не мучили друг друга с разводом, и умудрились остаться друзьями. Приятелями. Не врагами.

— При чём здесь твоя жизнь, Костя? — спросила я, вставая с кресла.

Потому что невозможно было больше смотреть в его лицо. Мне нужен был перерыв. Пауза.

— Я узнал тебя сразу, как ты вошла с этим придурком, Александром Петровичем. Ты стала такая аппетитная. Красивая до боли. Я захотел тебя моментально, — заговорил быстрее Костя, разворачиваясь вслед за моим движением, откровенничая. — Очень хотелось вновь, как десять лет назад, увидеть твои влюблённые глаза. В постели. А почему бы и нет? Ты свободна, я тоже, что мешает лёгкой и ни к чему не обязывающей интрижке? Приятной во всех отношениях. К тому же с флёром ностальгии.

Я дошла до окна и, сунув холодеющие ладони в карманы, застыла, глядя невидящими глазами вдаль.

— Ты так вкусно сопротивлялась, — говорил, чуть мурлыкая, этот гад. — Даже когда ты мне сказала о сыне, я не поверил до конца. Но решил, что это интрижке не помеха.

Всё-таки то, что у меня мало интимного опыта, мешает. Не даёт спокойно воспринимать такие откровенные заявления.

— Пока не увидел фотографию своей копии. Пока не встретился с Ярославом, — тем временем продолжал откровенничать Константин, надеюсь, не заметив моего смущения.

— Ты вырастила отличного парня. Он и сейчас больше мужчина чем я. Более правильный и честный, — признал Костя.

А я всё никак не могла справиться со смущением. Как-то до сего момента мне ещё никто не говорил вслух таких откровений.

— Защита. Имя и путь мужчины — это защитить то, что тебе дорого. Защитить свою женщину — единственная цель, достойная жизни.

Слышала бы ты какими словами Ярослав встретил меня! — не унимался Костя продолжая, — Я думал три дня. И знаешь что? Я был у вас дома и там нет следов другого мужчины, кроме твоего мужа. Ты одинока сейчас. У тебя нет романтической привязанности. Для меня сейчас тоже нет большей привязанности, чем мой чудом обретённый сын. Почему бы нам не попробовать создать семью?

Приплыли! Он надумал! Офигеть!

— Знаешь, в чём твоя беда, Костик? «И прекрасен ты не к месту и умён ты невпопад…»

Скажи, где в твоём милом раскладе место для меня? Для моих желаний и моих хотений? — злость продула мне холодом всё смущение, и я развернулась к подошедшему близко Константину.

Подкрался, котяра!

— И… у Ярослава уже есть отец. Пётр Васильевич навсегда в его сердце. Он первый взял его на руки после роддома. Я боялась слишком хрупкого младенца. Пётр Васильевич укачивал его ночами. Он учил его пользоваться ложкой и говорить. Первое слово у Ярика — «папа». Даже разговор о тебе, о твоём существовании провёл с Ярославом Пётр Васильевич, — я судорожно вздохнула, прерываясь, глядя, как каменеет лицо Константина, и безжалостно припечатала: — Нам нормально и без тебя! Ярослав уже вырос. И тебе никто не мешает общаться с ним. Для этого не обязательно мучить себя жизнью со мной.

— Я мечтаю о жизни с тобой! — вскинулся Костя.

— Ты сам не понимаешь, что говоришь, похоже, — усмехнулась ему в лицо — Я не хочу замуж. Ни при каком раскладе. Я не вижу смысла в замужестве сейчас. Я не люблю тебя. Зачем нам издеваться друг над другом?

— Ты хочешь меня. И это уже что-то. На этом можно строить отношения. Ты неравнодушна ко мне! — отзеркалил мою усмешку Костя, делая ещё один шаг ко мне. — Я был другим человеком, Ева. Я изменился и хочу, чтобы ты увидела это!

— Да зачем мне? — воскликнула, запрокидывая голову. — Это тебе выгодно и интересно. Ради Ярослава. А мне-то для чего менять свою устоявшуюся жизнь?

— Но ты и ничего не теряешь? А не попробуешь — не узнаешь! — он сделал ещё одно крошечное движение ко мне, перекрывая пути отхода.

Я запаниковала.

— Я уже попробовала с тобой, Костик, однажды, и не верю, что взрослый человек может так кардинально измениться. Такого не бывает. Ты давишь сейчас, как привык. Это твой способ взаимодействия с миром. Но на меня не действуют твои методы. Я не хочу жить с тобой под одной крышей! — попыталась я сдвинуть его с места. — Ты воспользовался моей наивностью и юной влюблённостью однажды и хочешь проделать этот трюк опять! — толкнула я сильнее эту каменную стену. — Не в этот раз!

— А как насчёт такого аргумента? — прошептал Костя в мои губы, прежде чем склониться, целуя.