Сорок четвертая глава

Проснулась я затемно. Небо только–только посветлело на востоке. Тихонько встала и, шлёпая босыми ногами, вышла на веранду. Свежий прохладный ветерок шаловливо подхватил мой подол, забираясь выше. Вдохнула поглубже восхитительную смесь послегрозового воздуха и вымытого мира и юркнула обратно одеваться теплее.

Когда выползла снова, небо уже расчертили розовеющие облака, и дальняя заря разгоралась во всей красе.

Наш дом очень удачно стоит почти на краю посёлка и с нашей веранды в широкий просвет между лесом и соседним домом открывается отличный вид на восток. До горизонта открытое поле.

Когда был жив Пётр Васильевич, и мы обитали на даче, то частенько встречали вместе рассвет на нашей веранде.

Вот и теперь я с надеждой и трепетом ждала, когда затихнут на мгновение птицы, стихнет ветер и, кажется, замрёт весь мир перед чудом. Когда медленно и величаво поднимется ленивый и неумолимый край светила над далёким горизонтом.

И сразу оживут птицы. Мир, будто остановленный на короткую паузу, вновь начинает свой бег.

Я полюбила ловить это мгновение перед восходом. Минуты наедине с рассветом наполняли меня тихой радостью жизни и учили не унывать. Этому счастью простого бытия научил меня мой мудрый муж.

Не плакала больше по Петру Васильевичу. С благодарностью и печалью вспоминала его…

Ярослав сегодня долго не спускался вниз. А я не поднималась к нему, боясь разбудить. Берегла его сон на природе за городом на свежем воздухе после грозы.

А чтобы не греметь в доме, я крутилась на веранде.

Сильный ливень повредил и выбил землю из цветочных ящиков, что крепились вдоль открытой части, а также немного повредил ограждение. А ещё я вчера не убрала с веранды летнюю мебель, которую зачем–то вытащила в ожидании Лёньки. А теперь всё это было разбросано и забрызгано выбитой дождём землёй.

Я поправляла разруху, когда сонный Славка выполз из дома.

— Мам! ты зачем одна там шуршишь? да ещё и одной рукой! Подожди, я сейчас оденусь!

— возмутился он.

Вдвоём мы поправили, как смогли, порушенные грозой ограждения и отмыли веранду. Зато сами изгваздались в земле по самые уши.

А когда мы, отмытые и усталые, стояли и любовались своими трудами, за нами приехал Лёня.

— Поехали? — спросил он, не выходя из машины.

— Так рано? — расстроенно протянул Ярослав.

Сын со вздохом разочарования взял сумку и поволок её к машине.

Я не поняла мрачного взгляда Леонида, но подхватила свой баул с вещами и направилась вслед за Ярославом.

Лёнька скривился, глядя на меня и, выпрыгнув, подхватил баул, чтобы забросить его в багажник.

— Зачем ты сама таскаешь?

— Лень? Ты о чём? — не поняла я.

— Неужели он не мог хотя бы захватить вещи? — пробухтел Лёнька, выруливая из посёлка на трассу.

Я не стала выяснять, кто и что там мог. Видела, что Леонид не в духе, а выяснять отношения в машине при движении, да ещё и при ребёнке я не собираюсь.

Хотя почему-то Лёнькина холодность задела, и обида подступила к горлу.

Наверное, он решил, что я… Я была вчера чересчур откровенной. Вероятно, я вела себя… Распущенно? Я предлагала себя?

Что я сделала не так?

В тишине мы доехали до моего дома, и это молчание тяжёлой плитой давило мне на сердце. Я задыхалась в нём!

— Зайдёшь? — спросила я, когда Славка выпрыгнул из машины.

— Нет. — коротко и зло ответил мне Леонид. Яковлевич, зараза!

— Почему? Что случилось? Что произошло между нами? В чём я виновата, по–твоему? Объяснись! — потребовала, заводясь.

Почему я должна тянуть из него признания клещами? Неужели так сложно сказать всё по–человечески?

— Я отойду в сторону, не буду тебе мешать. Но и видеть это я не могу. Поэтому извини, но мы не будем общаться некоторое время. — выдавил из себя Лёнька, играя желваками.

— Да что произошло-то? — нормальный заход!

— Я видел ваш поцелуй с Константином.

— И что?

— Не буду тебе мешать. Я просил тебя быть со мной откровенной. И если он для тебя…

— Так. Стоп. Давай сначала. Я ничего не поняла. — прервала невнятное блеяние и продолжила, пока ещё чего не услышала, — Ты увидел, как этот дикарь схватил меня за больные рёбра и поцеловал, так? Значит, ты видел, как я потом вмазала ему по морде так? У меня ладонь до сих пор саднит! Нет? Не видел?

Отлично! Красная пелена взметнулась перед моими глазами. Я вспыхнула моментально. Подпрыгнув на сиденье, развернулась к сжимающему руль и зубы Леониду.

— Ты увидел кусок картинки и надумал себе всякого. Молча! А поговорить? А спросить? То есть ты готов повесить на меня свои придумки и бросить, так и не разобравшись в ситуации? Отлично! Хорошо, что всё вскрылось вовремя! — практически орала я.

Меня трясло от несправедливости и глупости произошедшего. А я-то думала, чем не угодила?

— Женя! Ты бы видела, как это смотрелось со стороны! Как ты распласталась на нём! — прорычал Лёнька.

Ар-р-р-р-р-р!

— Так подошёл бы и спросил, да хоть помог вмазать как следует! Поддержал бы пациента! Но нет! Ты решил наказать меня своим игнором!

Между нами повисла тяжёлая тишина. Я пыталась отдышаться и давила в себе слёзы обиды. Лёнька, как вцепился в руль до белых костяшек, так никак не мог с ним расстаться.

Что-то важное корчилось между нами, царапая меня и не давая дышать.

Я открыла дверь и сползла на землю самостоятельно из высокого монстра Лёньки, пока он чухался с выходом.

— Зачем мне такой человек рядом, что не верит в меня ни на минуту и не готов обсудить со мной ничего? — сдавленно прошипела в лицо.

— Жень!

— Иди на фиг! — хлопнула дверью подъезда и побежала в лифт.