Глава 6

Честное слово, я не знала, что делать. Кому звонить, куда бежать, кого звать на помощь… в пустующем-то офисе! Да и потом, если после недавнего скандала кое-какой народ, впечатленный эпичным увольнением главбуха, и остался… Кто ж на защиту-то нашего шефа встанет своей грудью?

Ха. Да его скорее добьют и позлорадствуют! Ну, или соберутся в кружок, затарившись попкорном, колой и устроив тотализатор. Да и если честно, я тоже вряд ли буду взывать к зову разума — он у меня после недавней взбучки все равно в отключке.

Вот, даже стихами заговорила от волнения!

И нет, волновалась я вовсе не за друга. Ромашка сильный, видела я этого берсерка в спортзале. Там его, по-моему, уже тренер побаивается!

Но отстирывать-то его майку от кровищи придется мне… Ромка, увы, в плане стирки немного бесполезен. Ну, не дается ему стиралка в руки и все тут! А дорогие родственники его, как назло, снова в Тайланд умотали.

Как бы то ни было, к двери я на всякий случай прильнула, как к родной. Обняла ее, сиротинушку, прижалась грудью молодой, навострила ушки острые… и не услышала ровным счетом ничего. Черт бы побрал эту звукоизоляцию! Я ползала по двери и так и эдак, почти расплющила уши о твердое дерево, но в итоге услышала только что-то вроде «Да ты не бойся. Если что, ринопластику оплачу!», звук упавшего тела… ну и всё.

Отлипнув от деревяшки, задумчиво поскребла затылок. Что там Ромашка с ним делать собрался? Пятачок вовнутрь вывернуть? Так он может. И адвокат Козырева сделать ничего не сможет, у Ромашки он покруче будет. Короче, попал шеф на купон с бесплатной разовой лоботомией… И вообще, а чего я за него, собственно, беспокоюсь?

Раз сам дурак, то так тебе потом и надо!

Фыркнув собственным мыслям, развернулась и, гордо вскинув подбородок, поплыла уверенным крейсером в сторону родной каморки. И нет, вовсе не за тем, чтобы собирать всё нажитое непосильным трудом за годы работы. Фигушки я освобожу место, пока мне не выплатят всё причитающееся полностью! Я, конечно, не сомневаюсь, что Ромашка там сейчас с начальство все стрясет, так сказать, натуральным расчетом… Но извиняйте, ближайшие недельки я внутренностями Сергеича питаться не буду. Я немножко человеколюб и совсем не каннибал. Увы! Опять же, уголовный кодекс не одобрит…

В первую очередь, пришлось как следует потрясти шкаф, надеясь что меня не подгребет под завалами. Сколько там всего накопилось, жуть! Не было разве что шубы. И то не факт. А вот звякнувшей кольчугой сисадмина мне здорово отбило босые пальцы ног.

Что бы я, да еще раз, да прятала от коллег барахло этого ролевика… да ни за какие шоколадный взятки! Впрочем, ругала я парнишку почем зря — под стальной рубашкой обнаружились собственные мятые, но сухие и чистые шорты. Футболка с корпоративной символикой всегда тут жила на самом видном месте, на случай внезапных тренингов. Там же нашлась и кепка, которую я лихо напялила козырьком назад, и даже обнаружила балетки!

В общем, через десять минут я была чистая, сухая и не боялась испачкать своей нечистой попой Ромкино «Порше». Вот только согреться никак не удавалось. Запасы кофеина животворящего, увы, совсем не вовремя закончились, а идти с набегом на кабинеты другого этажа не хотелось. Мало ли, вынос тела пропущу! Кстати, об этом. Где-то там, в приемной, в тайной нычке секретаря, должен быть дефицитный коньяк. Выписанный самим шефом, выданный под роспись и предназначенный исключительно для важных клиентов…

Ну, я не клиент, и уже не работник, так что шлифанем мой красивый уход наглым воровством высокоградусного!

К счастью, Ритка свой стол не запирала. Коньяк обнаружился быстро, кофемашина работала еще быстрей. Накапав пару капель в чашку, я на цыпочках подкралась к двери, желая убедиться, что по ту сторону все еще живы. Но дело труба — там было непростительно тихо!

Потоптавшись пару минут, я нерешительно забралась с ногами прямо на диванчик для посетителей у двери, неспешно потягивая горячий вкусный кофеек. Для полной картины не хватало только цветочка, на котором можно было обрывать лепестки, гадая: «Убьет, не убьет, убьет, не убьет»…

Прошло уже пятнадцать минут, а в кабинете начальства все еще было тихо. Я выпила кофе. Налила еще. Выпила. Налила. Выпила… А потом, задолбавшись капать каждый раз драгоценный алкоголь, просто налила его в чашку, забыв про кофе. Исключительно в целях профилактики простудных заболеваний и для снятия стресса, вот!

Короче, когда сорок минут спустя, наконец, распахнулась вожделенная дверка (или их уже было две?) меня постиг полный дзен, и накатило конкретное синенькое «хи-хи — ля-ля».

Кажется, я совсем забыла сказать, что пить я не умею. И мне вообще… низзя! Я же… ик! Напиваюсь с одной пробки!..

— О, ты тут? — удивился оглядывающийся по сторонам Ромка. К счастью, меня на диване он увидел сразу… А вот бутылку — нет! — Отлично. Иди сюда!

И, не дожидаясь возражений, дернул меня в кабинет. Ну, в кабинет так кабинет, я не возражала. Пространство вообще как-то незаметно проплыло вокруг меня. Раз и усе! Я уже сижу на другом диванчике, а около меня развалился двоящийся в глазах манекен, тут же вызвавший приступ умиления и любвиобильности.

Ути, мой хороший!

— М-да уж, — послышался неудовлетворительный комментарий моего шефа. Опа. Так он чего, еще жив? А это вообще законно? — В какую бы одежду она не вырядилась, лучше от этого не становится.

— Тебе еще фингал нарисовать? — невозмутимо так поинтересовался Ромашка между ходом, по-хозяйски устраиваясь в кресле для посетителей. Схватив со стола зеленую бутылку красненького, он ловко вытянул пробку штопором, а босс, поморщившись, на удивление послушно достал из мини-бара широкий бокал на тонкой ножке.

Я, с трудом сфокусировав на нем взгляд, тут же умилившись до розовых сопелек. Какой хороший мальчик! Какая прелесть, какая лапочка! Какой воспитанный зайчик! Няшечка!

— Нет, благодарю. Мне и так придется воровать у секретаря тональный крем. Кстати, как им пользоваться, не подскажешь?

Фу, плохой! На что он тут намеками кидается, а?

— Могу сломать тебе челюсть, — ни капли не разозлившись намеком в сторону его ориентации, парировал Андреев, откидываясь на спинку стула с бокалом стакана… тьфу! То есть с бокалом коньяка в руке.

Так они чего, не кровавый мордобой тут устраивали, за мою честь вступаясь, а банально бухать изволили? Ну не. Я так не играю!

— Не уверен, что ты ее уже не сломал, — усмехнулся вдруг шеф, потирая ту самую челюсть одной рукой, а вторую простирая в сторону второго бокала. Я машинально прищурилась. Что там у нас? Две бутылки, стаканчики, шоколадочка, салфеточка в кровушке, бровь в мясинушку… Ой. Так жестокое смертоубийство тут всё-таки было?

— А?.. — только и успела открыть рот, а мне уже в руки сунули полный стаканчик.

Конечно, я насторожилась, даже спьяну — да Ромка мне в жисть не наливал! Он же знает, что меня алкоголь не переваривает. Или я его? Ай, да без разницы! Кстати, что мне тут вручили? О-о-о…. Винишко-тян.

Бульк!

— Бэ, — тут же мрачно откликнулся боссушка родненький, до мозга костей вредненький. — Извини, Соколовская. Был не прав. То есть прав, но…

— Кхм, — выразительно кашлянул Ромка. Чудный кашель. Полный эффект присутствия сурового командира бесстрашной русской армии создает сразу! Без медведя и балалайки.

— Хорошо, просто был не прав, — тут же исправился шеф, откровенно поморщившись. И мне вдруг так жалко стало. Расшаркивается тут, расшаркивается… Несправедливо мужичка обидели!

— Шеф, вы такой ми-и-и-илый, — расплылась я в ванильной улыбке, пытаясь почему-то обнять манекен, сидящий рядом. — А можно этого домой заберу? Пойдешь ко мне жить, лысенький?

Напротив меня почему-то повисло выразительное молчание. И, ладно, эти двое за столом, но мой новый пластмассовый друг-то на что обиделся?

— Не понял, — вслух протянул почуявшее неладное Сергеич. — С ней что?

— Ну, твою ж мать, Соколовская, — обреченно застонал сообразивший Ромка, глядя на мою пьяненькую, счастливо улыбающуюся мордочку. — Ты когда наклюкаться-то успела?

А что я могла ему сказать? Язык заплетался, глазки скатывались в кучку, бровки подтягивались по линеечке, в ушках шумел прибой, а в голове почему-то кричали чайки. Кстати, это последнее, что я запомнила. Допила остатки вина одним большим глотком, пока не отобрали… Ну, и всё! Дальше темнота, пустота и глухота матерого, закаленного алкоголика.

Зато утро… Ох, это утро! Оно было незабываемым, наполненным приключениями и опасностями, а так же банальными до тошноты, заезженными клише. Тошнота, кстати, тоже присутствовала.

Начнем с того, что я проснулась. Уже странно, да? Чувствовала себя ужасно, испытывая на себе все «прелести» бодунуса обыкновенникуса. Проще говоря, головка — вава, а во рту — кака. А дальше уже чуть интересней.

Неродной потолок, чужая спальня, полная потеря памяти… ну, и горячее мужское тело, в которое я до этого спала, уткнувшись носом.

Чудесно, не правда ли?

Интересно, до кого я вчера домогалась?

Ясно, что не домогались меня — я такой товарищ, который не нарасхват. Ну, как мелкие помидорки на полке, те, которые не черри… И не скажу, что меня это как-то огорчало. То ли привыкла, то ли не слишком-то и хотелось. То ли вообще, лучше Ромки парня нет!

Кстати, что-то подозрительно знакомая спинка…

Вариантов было немного. Первое: в лучших традициях оскорбленной невинности с визгом «ты кто?!» шугануться к стенке, прижимая одеяло к груди. Второе: тихим сапом встать и уйти по-английски. Ну, или третье — украдкой потыкать пальцем образчик мужской привлекательности.

Естественно, когда я искала легкие пути? Я просто взяла и понюхала обнаженную загоревшую кожу, красиво и целомудренно задрапированную белой простынкой. Там такие эстетичные складочки, что полотна Рубенса с зависти удавятся! В смысле, складочки ткани, а не кожи. Мне натура попалась, к счастью, без грамма лишнего жирка. М-м-м… А как вкусно пахнет. Это тело, кажется, знаю!

Но пальцем на всякий случай потыкала.

То ли у меня ногти острые, то ли тыкала я с упорством, достойным лучшего применения, но сонный вздох, полный скорби и мучений, раздался сразу:

— Проснулось, тараканище?

— Почему это я тараканище?! — икнула, распространяя вокруг себя ядреный запах перегара. Фу-фу-фу, Соколовская. Ты больше не пьешь ничего, крепче кваса! На счет кефира еще, кстати, еще подумать надо.

Стыдно было так, что покраснели, кажется, даже стоящие дыбом волосы. Особенно, когда туловище на огромной двуспальной кровати перевернулось, явилось всему миру и мне в особенности крепкую грудь и красивейшие кубики на прессе.

Ну, слава богу, не шеф!

— Потому что тебя вчера размазало, — ухмыльнулся мой друг, лениво закладывая руки за голову.

Вот, я даже не знаю, что возразить на этот… этот… справедливый, в общем-то, упрек!

— Извини, — скромно потупилась. С облегчением опуская одеяло и обнаруживая под ним просторную мужскую футболку. Беленькую, свеженькую, приятно пахнущую… И вызывающую нездоровые опасения! — Ро-о-ома… А я вчера ничего такого не творила?

Вместо ответа Ромашка усмехнулся. Нехорошо так, многозначительно. Я сразу от стыда сквозь дубовую кровать чуть не провалилась!

— Какой кошмар, — рухнула я лицом в соседнюю подушку. — Я самый ужасный, неблагодарный тараканище в мире. Ромочка, прости меня дурру грешную, а? Кстати, надеюсь, я вчера к тебе не приставала?

— А ты как думаешь?

Вопрос застал врасплох. Я если честно, я вообще думать не могла. Где вы видели похмелоза, да еще и мыслящего? Не говоря уже о том, чтобы здраво — да хоть как-то! Но тут, как назло, в гудящей голове, копируя вспышки дискотечного шара, стали меняться образы.

Вот я висну на Ромке в лифте офиса, вот я устраиваю обнимашки в машине, а вот я вообще, целую его, прижав к стенке тесного коридорчика второго этажа его собственного дома.

— Ой, *ля…

— Соколовская, это самое быстрое твое прозрение с похмелья из всех, которые я помню.

О, обрадовал. Да все мои попойки можно по пальцам пересчитать! И вообще, о таком попробуй не вспомнить! Хотя, лучше бы это забыть…

— Прости, — я виновато подергала за краешек одеялка, целомудренно прикрывающего Ромашку ниже пояса. — Сильно противно было, да?

— Ты серьезно хочешь об этом поговорить сейчас? — левая бровь Андреева медленно поползла вверх…

Меня тактично сдуло с кровати!

Да-да-да! Речь как раз о том самом, о чем вы сейчас подумали.

Нет, правда, вы действительно считали, что существует такая прочная, бескорыстная, и долгая дружба между мужчиной и женщиной? П-ф-ф. Это вам не сладкая сказка, а жизнь реальная, суровая и правдоподобная! Ромка в действительности слегка… ну, светло-синий. И, конечно, он об этом не распространяется! Да глядя на них с Димкой (его второй половинкой), вообще ничего не поймешь. Два здоровых, взрослых мужика, спортсмена, бизнесмена. На людях не лобызаются, за ручки не держатся — так и не заподозришь ничего, если точно не знаешь. А знает об этом, кстати, очень ограниченное количество лиц.

Кстати, меня снова подводит память, или шеф вчера там пытался что-то съязвить по этому поводу? Он-то откуда знает?

— Прости. Поняла, осознала, прониклась, запомнила и убежала мыццо!

— Дети в школу собирались: мылись, брились, похмелялись, — достался мне смешок вдогонку. — Бодунчик, не разбей там ничего. А то я тебя знаю!

Я от такой постановки вопроса надулась и чуть не влетела в дверной косяк ванной комнаты.

И что на это прикажете возразить?

Но слова, к счастью, нашлись после того, как я вволю поплескала в лицо прохладной водичкой и как следует промыла глаза. Мне вот даже прям как-то полегчало сразу! Пить из-под крана я, разумеется, не стала, хотя очень уж хотелось. Во рту царила пустыня Сахара с кочующими по ней бедуинами и верблюдиками, но я точно знала — внизу у Ромашки есть вожделенная минералка с лимончиком. Да и холодильник всегда полный.

Тайком мечтая о чем-то горячем и сытном, я потянулась за зубной щеткой и пастой, кукующими на стеклянной полке зеркального шкафчика. Ну, разумеется, у меня тут была своя, я тут гость частый. У меня вон, и зубная паста отдельная, зелененькая, с травами, от кровоточивости десен. Правда, Ромулька, как всегда, поднял ее повыше, чтобы не мешалась его набору брадобрея и скупо-мужскому набору косметики.

Я встала на цыпочки, ухватила желаемое, случайно зацепила рукой белый флакон с лосьоном после бритья и…

Хрясь!!

Ой-ёй…

— Ро-о-о-ом!.. А я там это… Раковину разбила!..

— Асиенда, ты пошутила, да? — дружище в трусищах ввалился в ванную в рекордно короткие сроки, будто под дверью торчал. И застонал пряма с порога, глядя на внушительный кусок отколотого края. — Твою мать… Ну как, Соколовская? Как?!

Я виновато шаркнула босой пяткой по теплому кафелю с подогревом, одергивая подол футболки. Как, как… пузырьком сверху!

— Это не я. Это твой лосьон после бритья!

Из адамантия он, блин, сделан что ли? Или вибраниума? Эффект такой, будто молотком хряпнула. От всей души. С размаху. Несколько раз и по одному тому же месту! Я талант, да… Кто даст премию «рукожоп года»?

— Как?! Как можно расколоть, млин, раковину пластмассовым пузырьком?

А вот это уже поклеп!

— Он стеклянный!

— Молчи, Аська, — скрипнул зубами друг, глядя на мелкие осколки, валяющиеся в ванне. — Лучше молчи!

Ну как тут отказать, если так просят? Негромко, с придыханием, ласково… аж зубки свело поперек горла! Кстати, о зубках. Чтобы сдержаться и не ляпнуть абы что, я торопливо схватила с полки ополаскиватель для рта и сделала щедрый глоток, принимаясь гонять его за щеками. М-м-м, мятненький. Вкусненько!

И Ромка булькает, и я тоже. Идиллия!

— Я балдею. Тебя что, ни на минуту нельзя оставить? — чертыхался Ромашка, пытаясь аккуратно смыть тонкие осколки и убрать крупные. Блин, вон тот, самый большой, почти с мою ладошку размером, можно оставить себе на память?

Хотя, нее, спрашивать, пожалуй, не буду. Ромка добрый, но за такое точно стукнет!

Вместо ответа я принялась интенсивно полоскать рот, насупившись, и сложив руки на груди. Как будто я специально!

— Нет, я бы понял, если бы ты разбила стеклянную полку, зеркало… ну, сам флакон, в конце концов! Но он-то цел и невредим!

Возмущенный бульк в ответ.

Поддерживаю! Чего он не разбился тоже? Гадкий, гадкий лосьон! Кстати, он мне никогда не нравился. Ибо не мята!

— Теперь придется менять, иначе все руки изрежу. Нет, Птыц, как так-то? Вчера синяя ты ничего не разбила, зато отыгралась сегодня. Совесть есть?

Неопределенное буль-буль. На оба вопроса, что сказать не знаю! Про совесть так особенно. Нету ее у меня. Не-ету! Повесилась на красной нитке-амулете.

— Что булькаешь? Смешно? Придется теперь сначала к тебе ехать, потом за новой раковиной.

Бу-у-уль?

— Инструменты, Соколовская, — со вздохом Ромашка легонько постучал мне по макушке согнутым пальцем. — Отец все на дачу уволок во имя ремонта, у меня даже рулетки не осталось!

Буль?!

— Да, померить размер нам не удастся, так что будем брать наугад, — правильно расшифровал друг мои интенсивные взмахи руками.

— А у садовника взять?

— А у него-то откуда? — посмотрел на меня Андреев, как на распустившийся старый гербарий. — Он, по-твоему, что, кусты по линейки высаживает? Или с циркулем на прополку ходит?

Это было бы занятно, да… И все-таки!

— А тебя что, дома ни одной линейки нет?!

— Представь себе! Школьные годы прошли когда? На кой буй она мне сейчас?

— Допустим. А у соседей попросить?

— Соколовская… вот я еще к соседским мудакам за линейкой не мотался!

А, ну да, точно. Соседские придурки, ну, те самые с речки из далекого детства, по странной прихоти судьбы и вопреки логике и здравому смыслу все-таки выросли. Ну и придурки из них тоже… как были, так и остались! Даже подросли чутка! Стали придурками рангом повыше, так сказать.

— Кстати, бестолочь! Ты ополаскиватель проглотила сейчас, или мне показалось?

— Ой…

— СОКОЛОВСКАЯ!

— Нету меня! Вся кончилась!

Да-да, сбежала. Сначала переоделась, потом рванула вниз, в сторону гаража. А что еще оставалось делать? Ромка, конечно, терпеливый, но точно не святой!

Естественно, скоро меня догнали. По ушам, любя, надавали, на плечо закинули, вниз предусмотрительно снесли, и в машину заботливо сунули. А потом взгромоздились рядом за рулем, мрачно буркнув:

— Будем покупать комплект сразу.

— В смысле, раковину, тумбу под нее и зеркальный шкафчик? — украдкой поинтересовалась я, пристегивая ремень безопасности. Ромка любитель погонять, а учитывая мощность и габариты его машины… Ух, пощади меня, смертушка! Не дай встретится, Христа ради, раньше срока уготовленного!

С ним-то на кабриолете ездить иногда страшно, а вот на этом бегемотище, он же американский пикап марки «Додж»… К нему даже подходить страшно!

— Угу, — мрачно подтвердил Андреев, клацая пультом от автоматических ворот гаража. — Я зеркало с полками грохнул. Будем менять все сразу.

— Ты… сделал… что? — тихо хрюкнула я, старательно зажимая рот ладошками. Да ладно? Ушам своим не верю! Неужели, справедливость, наконец, восторжествовала?

— Того! — ругнулась моя нежная Ромашка. — Поскользнулся я, поскользнулся! Довольна?!

— О, да-а-а!..

Не только довольно, но еще и до безобразия счастлива. Настолько, что даже не стала пилить дружочка за слишком быструю езду. Ладно, уж, заслужил ребенок, пускай отрывается!

Ко мне мы заскочили буквально на полчаса. Я успела только переодеться, да собаку покормить. Чуть со стыда не сгорела! Благо Ромашка, для начала немного повредничав, успокоил-таки мою пропитую душу тем, что вчера вечером заехал, и воду поменял, и корма насыпал. Я от радости не знала, кого целовать первым: то ли его, то ли заскучавшего охранника!

Пока делала последнему вкусняшку, сунув в еду парочку лишних куриных лап в качестве извинений, Андреев старательно потрошил кладовку в поисках инструментов. И, не успела я переодеться, как друг своими могучими ручищами уже бухнул в багажник огромный желто-черный ящик. Я невольно хихикнула — представляю, как эпично он бы смотрелся на заднем сидении серебристого кабриолета! Весь имидж стильного мэна насмарку, особенно когда всё это богатство звучно брякнет на ближайшей кочке.

— Что смешного? — покосился на меня Ромашка, захлопывая дверцу багажника. — Ты, кстати все взяла?

— Все, — важно покивала, запирая калитку и поправляя за спиной неизменный спортивный рюкзак упоительного мятного цвета. Да-да, у меня фетиш. И я этого даже не стесняюсь! — И нет, я не смеюсь. Ты-то сам точно всё взял?

— Что нашел, то взял, остальное купим, — пожал плечами Ромка, беспардонно засовывая меня внутрь пикапа. И я даже не возражала — пару раз я с этого бегемота уже брякалась! — Главное, взял перфоратор и шуроповерт. Остальное барахло даже не смотрел, у тебя в ящике запас на все случаи жизни.

— Сам ты… барахло! — почти обиделась, хватаясь за ремешок безопасности. Поклеп, наговор и клевета, там все только самое нужное! И вообще… я девушка холостая, живу одна, и без инструментов мне никак. Конечно, у меня есть Ромка, и он может отремонтировать и починить всё и вся. Но не звать же его при каждой мелочи, из-за открутившегося шурупчика на дверной ручке или чтобы смазать заскрипевшие дверные петли? С такой мелочевкой я и сама справлюсь! Девочка не маленькая, вот!

— Ладно, ладно, — проворчал друг, вдруг потянувшись в сторону бардачка. — Не барахло, а твои любимый игрушки. Понял, осознал, обещаю исправиться. И даже готов начать прямо сейчас. Держи. Давно купил, всё забываю отдать.

— Это же сквишик!!! — мой вопль разлетелся на всю машину, пришибив Ромашку и супер навороченную магнитолу с экраном звуковой волной. На этот раз я уже тискала не родного песика, а самого лучшего в мире мужчину. Он подарил мне няку! Давно желаемую, которую можно жамкать: умильный гамбургер с глазками, который мнешь, и он распрямляется. Жмешь — распрямляется, жмешь — распрямляется. Жмешь…

— Всё, человек для общества потерян, — тихо поржал Андреев, глядя, как я с идиотской улыбочкой на лице интенсивно жмакаю подарок.

Потерян, потерян. Еще как потерян!..

По крайней мере, на всю длинную дорогу.

Немногим позже, в строительно-ремонтный гипермаркет я заскочила радостным динозавриком с короткими, но цепкими передними лапками, сразу ухватив тележку побольше. Ух, красота! Много, много, много всего и сразу, всякие инструментики, замазки, красочки, кисточки, карабины, замки, ручечки, шурупчики… глазки разбегаются, ручки так и тянутся!

— Хочу-у-у!

— Стоять, — меня быстро ухватили за воротник футболки, не давая сорваться с места и сбежать в лако-красочный отдел. — Шаг влево, шаг вправо приравнивается к попытке к бегству!

— Мне жидкий пластик для окон нужен был, — жалобно хлопнула глазками. Бесполезно! Ромашка был жесток, суров и непоколебим, подталкивая меня в сторону отдела сантехники.

— Ничего не знаю. Сначала — раковина, потом всё остальное!

— То есть, сначала мне, потом тебе? — воспаряла я духом, распуская за спиной давно не ремонтируемые крылья. Инструменты на соседнем стеллаже уже в голос запели «Аллилуйя», над головой засветились нимбом образцы с отдела электричества… а гадкий Ромка вернул меня с небес на землю одной обидной фразой:

— Посмотрим.

— Мужское «посмотрим» почти всегда равняется женскому «через пять минут буду», — обиженно засопела, сердито топая пятками в кедах по натертому до блеска кафельному полу. От злости даже поскользнуться забыла!

И, слава богу — а то администрация магазина не Ромка, с ними за разбитую сантехнику договориться не получится. Ну, разве что Андреева в вечное рабство отдам… Но тут меня, пожалуй, жабка придушит. Мой друг, не дам!

— Не ной, Асиенда, — фыркнул Ромка, уверенно направляясь в сторону сантехнических деталей. — Купим мы. Всё купим. По этому магазину я с тобой согласен шляться сколько угодно. В пределах разумного, конечно.

— Разумный, налево сворачивай, — буркнула, подталкивая тележку вместе с рулевым в нужную сторону. — Сифон сразу возьмем, чтобы не возвращаться.

— А не логичнее сначала выбрать раковину, потом к ней запчасти, не?

— Ромыч, ты такой рассудительный, что иногда даже страшно. Но сливы-то у всех раковин одинакового размера!

— А если выберем какой-нибудь дикий эксклюзив?

— А что нам помешает вернуться и поменять? Не выходя из магазина?

— Соколовская, я с тебя балдею… Вроде в ремонтных работах шаришь, а логика все равно — женская!

На такое заявление я ни капли не обиделась. Но новеньким сифоном в упаковке в друга всё равно кинула. На всякий случай, так сказать!

— Логика у меня женская… Хорошо, мужчина! Вот тебе отдел скобяных изделий и задание. Кто быстрей найдет крепеж для раковины, ты со своей логикой или я, со своей, наполовину женской!

— Лады, — ухмыльнулся Ромка… и тут же сбежал в ближайший ряд вместе с тележкой, не дожидаясь команды.

Ах, так, да?

Ну, ла-а-адно…

— Девушка, — улыбаясь во все свои белые, слава богу, зубы, я со всей очаровательностью подкатилась к первой попавшейся работнице в бело-зеленой форме. — А вы не подскажете мне, где…

Короче, едва Ромка успел досмотреть один ряд, как в конце другого его уже ждала гордая я, небрежно помахивая пакетиком с двумя гигантскими дюбелями и прочей мелочевкой. Обиженно-оскорбленная мордашка друга стала мне лучшей наградой!

— Ладно уж, гений частного сыска и мастер девичьей дедукции. Что там еще надо?

— Сверло под дюбели по бетону и такого же размера сверло по кафелю. И герметик не забыть, чтобы у стенки промазать. И вообще, что ты у меня-то спрашиваешь? Кто из нас мужчина, а? — ехидно подколола я. Не удержалась!

Правда, ответ получила не совсем тот, который ожидала. Точнее, совсем не тот!

— Мужчина-то я. Но на эту роль почему-то всегда претендуешь ты. Прав был Макс, Соколовская. Меняться тебе надо.

— Чего?!

От моего вопля, кажется, содрогнулись все ближайшие стеллажи и заискрились все розетки. Даже неработающие! Нет, я догадывалась, что Ромашка с моим шефом, надеюсь, бывшим, спелись и спились… Но что б вот так, до подлого заговора супротив меня лично?

Да я же за это Андреева сейчас болгаркой казню и не помилую!

— Того. Положи на место ножовку, Соколовская, она по металлу. Сломается раньше, чем ты отпилишь мне хотя бы палец, — миролюбиво парировал дружочек в цветочек, невозмутимо оттесняя меня тележкой от других острых и травмоопасных предметов. — Я если серьезно… Птаха, ты же знаешь, ты лично меня устраиваешь целиком и полностью. А…

— Птаха и Гуф тоже были закадычными друзьями, — сердито пыхтела я, прихватив-таки тубу с прозрачным герметиком. — А по итогу все закончилось самым позорным реп-батлом за всю историю Версуса[1], стоимостью в три миллиона!

— Тьфу, — Ромчик едва сдержался, чтобы не сплюнуть. — Будь сейчас времена инквизиции, я сжег бы тебя лично, их не дожидаясь!

— Да за что?!

— Да за ересь! — отбрил белобрысый мой друг. — Аська, ну почему нельзя быть, как все девушки, интересоваться женскими делами?

— Будь это так, мы бы сейчас не по строительному магазину гуляли, а по складу косметики. Я — громко цокая семнадцатисантиметровыми копытцами, ты — обвешенный пакетами и пакетиками с ног до головы. И всё это под мое восторженное бесконечное нытье, о том, какой же он все-таки пусейчка, этот Егор Крид, и как нехорошие хейтеры снова хотят обидеть Олечку Бузову!

— Фу-у-у…

— Вот! — радостно подпрыгнула я, грозно щурясь. — Надо? Так я могу! Ты представляешь…

И что вы думаете? Этот гад, который мой друг, просто взял… и размашисто меня перекрестил!

— Прости Осспади, ею душу грешную…

— Не поминай имя Господа всуе!

— М-да. Прав был Макс все-таки…

— Имя нечистого — тем более!!

Мы впились друг в друга острыми взглядами, как два средневековых дуэлянта на шпагах, невесть как оказавшихся посреди вполне современного магазина. Я была зла, Ромка — настойчив и упрям… И всю нашу идиллию прервал приторно-вежливый консультант, явившийся из ниоткуда, словно черт из табакерки:

— Я могу вам чем-нибудь помочь?

Тьфу. Развелось вокруг нечистых!

— Да, пожалуйста, — бросив мне угрожающий взгляд в духе «мы еще с тобой поговорим», повернулся к нему Андреев, наклоняясь и небрежно опираясь на тележку. — У нас тут ЧП небольшое в быту произошло. Нужно заменить раковину, которую кое-кто расхе… был неаккуратен с ее эксплуатацией. Представляете, да?

— Ну, что вы, — обаятельно улыбнулся парнишка в белой футболочке. — С каждым бывает. Не ругайтесь на супругу, мы что-нибудь обязательно вам подберем. Идемте. Размеры знаете?

— Аха-ха! — тут же закатилась, глядя, с каким непередаваемым взглядом Ромка провожает спину удаляющегося продавца. — Вот так-то, Андреев! Съел? Запомни, настоящий мужчина никогда не жалуется по двум поводам: на жену и машину. Потому что сам выбирал! Так кто ж виноват, что тебе досталась пацанка с грязным пузом и неземной любовью к инструментам? А какая тебе досталась теща? У-у-у!

— Ну, Соколовская, — вы думаете, эта язва поджелудочной железы уелась? Да как бы не так! Он подошел, приобнял меня за талию, и ласково шепнул на ушко. — В таком случае, как хорошо, что продавец-консультант властью работников ЗАГСа не обладает, да?

И, дружески хлопнув меня по плечу, насвистывая, удалился в сторону длинных рядов с нагло белеющей сантехникой. Остав меня одну, обалдевшую и с челюстью отвисшею. Вот какая из него после этого Ромашка, а?

Гербарий он. Из Венериной мухоловки! Палец в рот не клади, зажует быстрее мухи!

К счастью, мой трепетный цветочек, то ли чувствуя за собой вину, то ли пытаясь подлизаться, но, как и обещал, выдал мне полный карт-бланш. Даже стоп-лист, как в лучших ресторанах, припрятал! Ух, и оторвалась моя душенька…

Через час-другой, по-моему, Ромка уже и сам был не рад моему энтузиазму. Но, так или иначе, загладить вину он сумел. И вскоре мы, загрузив вместительный багажник руками местного населения племени грузчиков, отбыли домой, под мое радостное мурлыканье и интенсивное жмаканье сквишика.

Еще пара таких подарков, и даже готова простить другу его возмутительно-неправильную ориентацию!

Которая, кстати, подвергалась сомнению с моей стороны ни раз, и даже не два. А может, просто мне так не хотелось в это верить. Ну как? Ну, вот как, глядя на сильного, красивого, и мужественного парня, одной рукой таскающего свертки с деталями нового гарнитура, можно поверить, что он не совсем мужчина? Не хо-о-очу!

А надо…

Как бы то ни было, поздно пить боржоми, когда почки лежат на столе патологоанатома. Вот и я, повздыхав о своей нелегкой судьбинушке, прихватив ящик с инструментами, расположилась в комнате своего цветочка. Андреев честно занялся разбором старого гарнитура, я с воодушевлением взялась за новый, включив музыку на телефоне и мурлыкая себе под нос. Кто-то любит вязать, кто-то вышивать, кто-то пазлы складывать… А я вот мебель собирать люблю!

В общем, когда Андреев закончил с удалением всего старого и уже напугал домашнюю шальную кошку перфоратором, у меня уже была готова новенькая, глянцевая, черно-белая тумба под раковину!

— Н-да, уж, — выдал вердикт Ромашка, небрежно подпирая дверной косяк своим крепким, чутка вспотевшим плечиком. — Кто о чем, а Аська как всегда.

— Ты о чем? — поинтересовалась, предупредительно пожужжав в его сторону шуроповертом. Вот только его нотаций снова не хватало… мне еще ножки прикручивать! А с шурупами во рту так сразу не пошлешь, ага.

— О чем? — вскинул парень свои темные брови. — Соколовская, да ты сияешь, ты в курсе?

— Угу, — буркнула, вкручивая очередной шурупчик. — Ток не говори опять, что это не женское дело.

— А что мне за это будет? — ухмыльнулся друг.

— Ужин приготовлю, — пообещала первое, что в голову пришло. Не то, чтобы готовка в моем случае дело заранее проигрышное и неблагодарное… Готовить, если честно, я люблю! Не для себя, так для Ромки. Но и выбирая между кухней и инструментами, что я предпочту? Пра-а-а-авильно!

— Какое соблазнительное предложение, — задумался Ромчик, опускаясь на корточки ради разнообразия. — Я, в принципе, не против.

— Но?

— Но?

— Но, — кивнула я, выплевывая саморезики. Поработать мне сегодня явно не дадут! — В твоих словах так и читается «но». Что тебя опять не устраивает, привереда?

— Я тебе уже говорил, — хмыкнул мой нудный товарищ. Вот же патефон с заезженной пластинкой! — Но я бы хотел, чтобы помимо готовки, ты все-таки согласилась на предложение Макса и занялась, наконец, собой.

— Что-то не помню, чтобы эта гнусная начальственная морда мне что-то предлагала, помимо хамства и его бодрого ЧСВ.

— За это в торец он уже получил, — пожал плечами Андреев. — А если бы кто-то не наклюкался в доску шефским коньком, то знал бы, что ему предлагают помощь в смене имиджа. И в приобретении уверенности в себе и всего остального, что положено женскому полу. И высокооплачиваемому работнику крупной фирмы.

— Да не пила я его коньяк!

— Ага, тараканы ухайдокали. Соколовская, ты только это услышала?

— Считай, только это, — кивнула, плюхаясь на пол и принимаясь распаковывать вторую упаковку, на сей раз с зеркальным шкафчиком на стену. — Не горю желанием, чтобы бла-а-агородный меценат в лице Козырева, да лепил из меня статусную профурсетку во имя процветания его конторы. Всё, Андреев, не беси — у меня тут психика нежная, стекло хрупкое, а рука с инструментами тяжелая! Хочешь еще что-нибудь поменять?

— Буду благодарен, если ты грохнешь ванную — давно хотел поставить на джакузи, — со вздохом ответил друг, поднимаясь. — Но боюсь, для этого тебе придется уронить в нее болгарку. Включенную! А над предложением Макса ты все-таки подумай.

— Ага, как же, — хмыкнула, возвращаясь к прерванному занятию.

Совсем скоро оно снова захватило меня полностью, и я выбросила из головы этот бесполезный разговор… но осадочек-то остался!

Конечно, я понимала, что мужики хотят как лучше. Причем оба! Шеф, конечно, гад, и методы у него странные… Но намерения благие, да. Те самые, которые в пекло ведут.

Хотя опять же, для себя, гад, старается, работника хорошего лепит! А я вот так не могу, чтобы личная выгода была важнее всего. О других всегда думаю… Тьфу. Когда что хорошее из этого выходило? Конечно, если отбросить все обиды и подумать, сильнее всего такие изменения нужны мне. Работа — тоже нужна мне. И деньги, и уважение, и самоуважение, в первую очередь, тоже нужны мне!

Но. Стоит ли ради этого вылезти из зоны комфорта, кардинально изменить жизнь, и в течение долго времени ломать себя раз за разом? Чет не уверена. Овчинка, как говорят, выделки не стоит!

И если после выходных я вернусь в офис, то только для того, чтобы швырнуть кое-кому в морду заявление по собственному. И решение это ничто не изменит.

Верно?