Глава 19

Женя

Впервые в машине с Пашей мне было душно и тесно. Разговор с Валей занозой засел в голове, а на подкорке словно часы тикали. Напоминали.

Я не считала недели и дни наших странных несерьезных отношений с Бояриновым. Предпочитала жить от встречи до встречи. А сейчас впервые поняла — полтора месяца. Семь недель и два дня.

Выглядело как срок. Много. Наверное, самое время для первой ночи вместе. Не такой, как в Гамбурге. Там было чистое помешательство, короткий отпуск от жизни. А сейчас все начиналось осознанно.

Только мы. На всю ночь. Долгая дорога. И целый дом.

— Друг планирует выставить его на продажу. Уезжает за границу. Жена вляпалась в неприятности. Решил увезти, — поделился Паша.

— Такие неприятности, что приходится продавать дом?

— Вроде того. Но дом хороший. Там уже все чисто, убрано. Никаких личных вещей.

— Это ты так намекаешь на то, что женские трусики за диваном можно не искать?

— Нет. Ты уж поищи. Может, если хорошо нагнешься, мы и найдем. Твои.

В отличие от обычного себя, Паша не улыбался. Вроде бы шутил, но лицо оставалось серьезным.

— Господин адвокат, а вы вообще думаете о чем-нибудь, кроме секса?

Мой телефон пиликнул о сообщении. Валя отчиталась, что Маша с ними. Празднует. Даже прислала фото моей счастливой девочки рядом с ее мальчишками и огромным тортом, с которого кто-то уже успел украсть все розочки.

— Иногда я думаю о еде. Но о сексе чаще, особенно рядом с тобой.

Паша ревниво посмотрел в сторону моего телефона, но спрашивать ничего не стал.

— У тебя какая-то неправильная на меня реакция.

— Согласен. — Припарковав машину возле двухэтажного дома с густой зеленой изгородью, Паша сбросил с себя ремень и, впервые за всю дорогу, посмотрел мне в глаза. — Надо что-то с ней делать. Сегодня попробуем.

* * *

Что Паша имел в виду под этим «попробуем», я так и не поняла. Наверное, нужно было спросить прямо. Но не получилось.

Только я вышла из машины, как Бояринов принялся вынимать из багажника какие-то пакеты и сумки. Если бы он не сказал о ночевке, я бы решила, что Паша собрался поселиться в этом доме минимум на неделю.

— Я особо не готовился. Да и с судом некогда было. Но с голоду не умрем, — гордо заявил он в доме, выгружая свои покупки на большой деревянный стол.

— Шампанское, бокалы, икра… — Я не смогла побороть свое любопытство и тоже подключилась к распаковке. — Выпечка, салаты… свечи.

Глазам своим не поверила, когда вынула из пакета целую упаковку толстых белых свечей.

Именно на такие в прошлые выходные заглядывалась Маша, когда мы гуляли в магазине. Она считала, что нам просто необходимо купить их под елку. Штук десять. Не меньше!

Я с трудом увела ее из отдела с декором. В нашей маленькой квартирке негде было ставить такую красоту. А теперь эти свечи купил Паша.

Десяток. Как Маша и заказывала.

— Не смотри на меня. — Бояринов, похоже, заметил мой потрясенный взгляд. — Возле кассы стояли. Я сгреб, не глядя.

— Возле кассы. Конечно! Паша, ты романтик. Кто бы мог подумать?!

— Я голодный и соскучившийся.

— Но со свечами!

— Хочешь, совру, что не знал, как тут обстоят дела со светом?

Он совсем не берег мою нежную женскую психику. Пусть бы хоть иногда лгал, хоть немного смягчал свою прямоту. Но нет, бил наповал честностью.

— Соври лучше, что мы будем только ужинать.

Паша еще не показал мне дом. Мы еще не успели даже поцеловаться. Но мне резко захотелось почувствовать этого сумасшедшего романтика очень близко. Каждой клеточкой.

Не для удовольствия.

Не ради оргазма.

Просто рядом. Словно только так можно было проверить, что он настоящий. Из плоти и крови, а не моя фантазия.

Как перемкнуло.

Желание было таким внезапным и сильным, что руки сами дотянулись до пуговиц на блузке. Быстро расстегнули каждую. Сбросили блузку на стул вместе с бюстгальтером.

А спустя несколько мгновений сверху упала и юбка.

— Здесь пока холодно. Я только включил отопление… — Паша, похоже, не ожидал. Обычно он реагировал быстро. В гонке на раздевание ему не было равных. Суперчемпион! Но сейчас даже к галстуку не прикоснулся.

Забыв о пакетах, памятником застыл рядом. Склонив голову набок, смотрел, не мигая. Скользил жадным взглядом по моей груди, животу, ниже.

Будто видел в первый раз.

— Так согрей сам.

Подрагивая от холода, я сделала два шага навстречу. Прижалась обнаженной грудью к его упакованной в костюм груди. Забросила руки на плечи.

Смелая как незнакомка.

Раскованная, словно забыла обо всех своих комплексах.

— Это на тебя так свечи подействовали?

Паша снова не спешил. Указательным пальцем провел по скуле. Заставил посмотреть в глаза. И задумчиво сощурился.

Глыба. Совсем не тот варвар, который подминал меня под себя каждый раз, стоило раздеться.

— Ты подействовал.

Я повторила его жест. Притронулась к колючей щеке. Подушечками. Легко. А губами прижалась к упругим губам. Не целуя. Только трогая.

— Так хорошо, что крыша едет? — В красивых мужских глазах вспыхнуло понимание… и что-то еще. Похожее на радость.

— Со свистом. — Отпираться не было смысла.

— Вот и у меня. — Горячие руки скользнул по талии. Без объятий. Собрали распущенные волосы в хвост и оттянули назад, заставив выгнуться дугой. — Но моя крыша уже не едет. Она сразу обваливается на голову. И конец.

* * *

Выдержки Паши хватило ровно на три вдоха. Потом крыша провалилась.

Сильные руки оторвали меня от пола. Перед глазами мелькнула рубашка. Шкаф за спиной Паши сменился окном. А на широком столе между свечей и деликатесов нашлось место еще и для моей пятой точки.

Я дернулась, когда попа коснулась холодной столешницы. Зашипела. Но Паша закрыл рот поцелуем. Раздвинул ноги. А спустя несколько секунд, после короткого вжика и шелеста фольги, направил в меня член.

Плавно. Бережно.

Не на всю глубину сразу. А постепенно. Проталкиваясь между складок короткими толчками. Дразня своей толщиной на входе. Мучая.

Почти так, как много раз брал дома. Но не так.

Там со мной был настоящий ураган. Он сносил нас обоих бешеным напором. Мы сплетались как один сплошной пульсирующий комок. А сейчас меня накрывало стихией.

Безнадежно.

Тотально.

Как куполом.

Этот Паша своими уверенными движениями, жесткими ладонями, которые держали как оковы, был опаснее любого урагана. Он взглядом вытягивал душу. Контролировал каждое проникновение и каждый наш вдох. Словно изучал, насколько меня хватит. Опыты ставил.

Мучительно-медленно.

Внимательно.

Толчок за толчком. Миллиметр за миллиметром. Делая сухую плоть настолько влажной, что от пошлых шлепков становилось стыдно.

Невозможно было под него такого подстроиться. Нереально спрятаться. Я не знала, как с ним таким быть.

Будто полтора месяца занималась сексом с другим, сейчас терялась. Вместо привычной голодной жестокости тонула в осторожных прикосновениях. К плечам. К груди. К развилке ног, где мы двигались навстречу.

Таяла от поцелуев. Жадных, долгих, но без одержимости.

Разрешала укладывать меня на стол полностью. Лопатками на твердую холодную поверхность. Проникать глубже. До самого конца. Под таким углом, что, казалось, внутри только он. Горячий, большой, потрясающий.

Не могла бороться с лаской. Тянулась за его руками. Примагничивалась к ладоням. Позволяла гладить. Сжимать пальцами соски. Тушить боль поцелуями.

Вылизывать грудь. Ласкать языком, губами, так что горел каждый нерв. А жар от груди густой лавой стекал к животу. Скручивал в воронку все внутренности. Тугим комком обхватывал двигающийся член.

До стонов. Все громче и громче.

С просьбами и бесстыдными мольбами.

— Быстрее… прошу… Да!

— Еще… пожалуйста!

Паша убивал своим терпением. Лишал меня последних сил. Растягивал нашу близость, будто и не собирался сегодня кончать. Словно он здесь для другого.

Мучить.

Заставлять сходить с ума.

Плакать.

Шептать его имя. Постоянно. На вдохе и на выдохе, как код ДНК переписывал.

И пульсировать.

Волнами.

Задыхаясь от рыдания, которое рвалось из груди.

Хватаясь руками за край стола.

Выгибаясь в дугу от безумного, слишком яркого удовольствия. И отчаянного «Люблю», которое в любой момент готово было слететь с языка.

* * *

Я не помнила, кто из нас застелил кровать. Душ и ужин тоже прошли как в тумане.

Голова совсем не соображала. Опустела. А телу было достаточно, что его гладят, целуют и прижимают к горячему мускулистому боку.

— Разморило мою фею, — Паша только смеялся. Бессовестный, но хоть в чем-то похожий на себя прежнего.

— А этого не было в твоих планах?

Я зевнула и нехотя повернулась на другой бок, чтобы видеть этого мучителя.

— С тобой все мои планы летят псу под хвост. — Правый уголок красивых мужских губ дернулся вверх.

— Мой несчастный стратег. — Лежать без него было совсем плохо. Неуютно. Потому я заставила Пашу поднять правую руку повыше и устроила свою голову на его предплечье. — Как же тебе не повезло.

— Сочувствие принимаю губами на члене.

Паша подтянул мои бедра к себе и нахально толкнулся твердым агрегатом в живот.

— А, помнится, изначально кто-то предлагал месяц. Такая замечательная была идея. Всего месяц. Ни днем больше.

— А ты что, уже нашла мне замену? — Паша грозно нахмурился.

— Ты сам предложил. Еще и сформулировал максимально доходчиво. «Хочу трахать».

— Ты была такая независимая. Каждый час пыталась сбежать в свой номер. Словно боялась в меня влюбиться. Поэтому я и сказал про месяц. — Паша расплылся в гордой улыбке. — Чтобы не испугать еще сильнее.

— А теперь передумал?

— А теперь поздно.

— Не поняла тебя. Уважаемый адвокат, поясните, пожалуйста, свою позицию.

Спросить строго, как у судьи, у меня, конечно, не получилось. Но стереть со своего лица улыбку смогла.

— Она между твоих ног. — Паша прижался еще ближе. Правую ногу закинул на бедро. Раскрывая меня для своего члена. — Самая правильная, я считаю, позиция.

— Да. Неплохая, — вырвалось у меня со стоном.

— Хочу так засыпать и просыпаться.

— Ты так говоришь, словно я не женщина, а камера хранения.

Я попыталась пошутить, но Паша даже не улыбнулся. Держал меня крепко. Не двигаясь. Смотрел в глаза.

— Переезжай ко мне, — произнес он спокойно. Будто кофе предложил.

— Что?

От неожиданности у меня внутри все замерло, и сердце взяло тайм-аут.

— Хочу забрать тебя к себе. Достали эти встречи. Как подростки бегаем на свидания.

Бояринов почесал колючую щетину и шумно выдохнул.

— Паша… Я… Боже. Ты бы хоть как-то готовил к таким предложениям!

Если бы мы сейчас не лежали так близко, я бы уже бегала по дому кругами. С выпученными глазами и волосами, стоящими дыбом.

— Ты так испугалась, словно я тебя в ЗАГС прямо сейчас зову и ребенка требую.

Паша покачал головой.

— А что, можешь позвать?

Я окончательно растерялась. Сердце, как на американских гонках, взмыло вверх. А грудную клетку сдавило, как на глубине.

Чувствовала ведь, что сегодня все у нас не так. И ночевка эта, и близость… Но не ожидала, что до такой степени.

— В ЗАГС… не знаю. Может, поживешь со мной и сама сбежишь. А детей точно не попрошу. Я не большой фанат человеческих детенышей.

Словно сбросил камень со своей души, Паша расслабленно потянулся.

— Ты не любишь детей?

Наверное, не нужно было цепляться за последнюю фразу. Не после такого предложения! Вряд ли он говорил серьезно. Но вагончик с сердцем уже несся вниз, сшибая на своем пути и радость, и удивление.

— Скажем так. Чужих и вдалеке терплю нормально. Но в школу меня бы точно не взяли.

— А почему?

— Вот, любопытная училка мне досталась!

— Значит, есть причина? — В горле запершило. — У нелюбви…

— Причина есть. Но говорить о ней я сейчас не хочу. — Словно и правда вышел лимит на разговоры, Паша опрокинул меня на спину и уверенно забросил мои ноги себе на плечи. — Тебя хочу.