Глава 21
Паша
Я, конечно, догадывался, что с Женей просто не будет. Фея, мать ее! Без крыльев, но нежная, хрупкая, чудесатая на всю голову. Одна единственная в своем роде.
Однако я не знал, что трудно будет до такой степени!
В глазах потемнело, когда увидел, как ее хватает какой-то прилизанный хер. Челюсть уронил на пол, когда это чмо, словно свою собственность, толкнуло Женю в квартиру.
По моим планам сейчас она должна была паковать чемодан, и натягивать на свою сладкую жопку кружевные трусики.
В честь такого события я даже вызвал службу клининга и выбросил из морозилки зеленый горошек трехлетней давности.
Никогда так основательно не готовился к встрече с женщиной. Ни разу за последние пять лет не звал никого жить со мной под одной крышей. А она…
Чем именно занималась моя фея, я и думать не стал. Второй раз с размаха впечатал кулак в брюхо прилизанного. Аккуратно, под ребра, в самый мякишек — туда, где не оставалось никаких синяков, а болело после удара неделями. За шкирку поднял это недоразумение с «икс» и «игрек» хромосомами. И только, когда в глазах убогого появились первые признаки вменяемости, спросил:
— Ты вообще что?
В ответ это существо просто обязано было сказать что-то вроде: «гандон», «утырок» или «дерьмо». Во всяком случае, мой кулак возле его требухи так и подсказывал правильные варианты.
Но феечка за моей спиной ожила, и знакомым дрожащим голосом произнесла:
— Это мой муж… Бывший.
Наверное, уже после этого мне нужно было занюхать или хлебнуть какой-нибудь успокаивающей дряни. Лучше только снотворной. Чтобы срубило как березку от удара лесоруба.
Но у Жени никакой дряни не оказалось.
Вместо успокоительного на полу валялись листки бумаги с до боли знакомыми фразами: «раздел имущества», «квартира номер…» и «мировое соглашение». Как пазлы головоломки. Для студентов юрфака первого курса.
А вместо снотворного — лупоглазый мудак, который оказался не только отморозком, поднявшим руку на женщину, не только мужем… бывшим, но еще и дебилом.
Что делать дальше, я у себя даже не спрашивал. Вопроса не стояло! Оттащив лупоглазого от лифта, чтобы не смылся, я бережно затолкал свою феечку в квартиру. Захлопнул дверь, рявкнув: «Не высовываться!» И со всем уважением к законам принялся за воспитательную работу.
С почками.
С печенью.
С поджелудочной.
И немного с голосовыми связками.
В лучших традициях оперов из РОВД. По всем заветам судебных медиков.
До имен, признаний, сроков и понимания. Общего! Нерадостного!
Полегчало мне только минут через пятнадцать. К этому времени существо по кличке «бывший муж» уже не тявкало, а только уныло поскуливало. Все бумажки с пола перекочевали в карман моего пальто. А из-за двери вместо «Паша, остановись!» доносилось лишь тихое «Пожалуйста!»
На это «пожалуйста» я, как бродячий пес, и поперся.
Вначале распахнул дверь. Осторожно, чтобы никого не пришибить. Потом ощупал свое чудо с ног до головы, проверяя комплектность и сохранность. Ну а после подхватил дрожащую женщину на руки и понес в сторону первой попавшейся горизонтальной поверхности. На диван.
— Паш, я звонила тебе, — Женя говорила и всхлипывала. Тоненько, тревожно. До царапающей боли за грудиной.
— Да, знаю.
— И писала…
— Прости. Не мог ответить.
— Мне так нужно было тебя увидеть. Очень срочно.
— Представляю.
— Паша, кажется, у меня могут забрать квартиру. Я не справлюсь без твоей помощи.
Мою тихую, скоромную феечку, которая даже за обед в ресторане вечно пыталась заплатить сама, будто подменили.
Нет, снизу подо мной лежало все тоже совершенство. Длинные ноги, словно созданные красоваться на моих плечах. Самая офигенная на свете грудь, на которую я залип с первой встречи. Губы, способные убить и воскресить своей порочной неопытностью. Глаза, в которых утонула моя холостяцкая независимость… ушла на дно вместе с естественной природной полигамностью и здоровым кобелизмом.
Но это была другая Женя.
— Ты просил меня собрать вещи. Переехать к тебе. А я… у меня тут такое… — Она закусила губу. Зажмурилась, словно собралась признаться в чем-то ужасном.
— У тебя муж… бывший. И раздел имущества. Я понял.
Пытаясь хоть как-то ее успокоить, я крутанулся на спину и распластал это счастье у себя на груди. Голову прижал к солнечному сплетению. Одной рукой стиснул ягодицы. А другой накинул на нас плед.
Как в кокон обоих завернул.
— Паш…
Женя принялась махать ресницами, словно обдувая меня. Чтобы не спекся!
— У меня не только муж, — пряча глаза, загадочно произнесла эта невозможная женщина.
— Ээ…
Отдел мозга, отвечающий за речь, заглох, как старая «Нива». А в фантазии замелькали рыбки, котики, собачки и почему-то улитки.
Но Женя разбила все надежды одной фразой.
— В моей жизни есть еще один человек. Самый важный. — Она облизала губы. — Мне давно нужно было познакомить вас. Я зря тянула…
Будто хотела назвать имя, Женя открыла рот… Откашлялась.
Но вместо имени я услышал стук легких шагов по паркету. А спустя пару мгновений, кроме зеленых глаз феи, на меня уставилась еще одна пара глаз. Тоже зеленых. Тоже красивых. С теми же коричневыми крапинками. Но других.
* * *
Так получилось, что за свою жизнь я никогда не получал по голове. До адвокатуры всегда успевал ударить первым. А когда встал на юридические рельсы, начал использовать другие способы.
Однако сейчас всего от одного взгляда я словно по темечку лопатой получил.
Картинка перед глазами слегка смазалась. В ушах раздался какой-то шум. А челюсть второй раз за вечер отъехала вниз.
Рыбки, котики, улитки и все прочие накрылись медным тазом.
— Паша, это моя дочка. Маша.
Женя резко скатилась с меня на край кровати и села.
— Привет, родная. — Моя фея протянула руки к своей уменьшенной копии. Обняла. И обе повернулись ко мне. — Маша, а это дядя Паша. Познакомься, пожалуйста.
Судя по бледному женскому лицу, весело было не только мне. Но Женя и вида не подала, что растеряна. Плечи держала ровно. В голосе не слышалось ни намека на тревогу.
— Привет… — Малышка сощурилась, как следователь на допросе опасного преступника. — Дядя. Паша.
Не думал, что от собственного имени мне может поплохеть, но кишки словно в узлы скрутило.
— Здравствуй, — произнес я, с трудом ворочая языком.
— Я как раз собиралась сказать… — Женя нервно сглотнула.
В ответ так и хотелось пошутить: «Дефибриллятор в студию!» или «Валерьянку! На спирту! Срочно!»
Окажись на моем месте кто-то другой, меня бы скрутило сейчас от хохота. Ситуация как из анекдота! Но других «дядь Паш» в радиусе одной квартиры не наблюдалось, и на сон все это тоже не тянуло.
Фея была настоящей. Только что тискал — убедился. Феенок на ее коленях выглядел не менее реалистично. А еще в голове, наконец, сложились все пазлы.
Стало ясно, почему Женя наотрез отказывалась от выходных вместе. Почему убегала от меня в пять, словно сказочная царевна, которой срочно нужно было натянуть лягушачью шкурку. Почему никогда не приглашала в гости.
Столько голову ломал! Столько вариантов придумал! А тут… Пожалуй, моя женщина оказалась не шкатулкой с сюрпризами, а целым сундуком с неожиданностями! Большим таким сундуком. Зыркающим сейчас на меня из-под длинных ресниц. Напряженным. И слишком серьезным для своего возраста.
— Он не очень похож на сантехника или курьера. — Девочка сменила удивленный взгляд на оценивающий.
— Эм… дядя Паша не курьер. Он просто мой знакомый.
— А мне ты в обуви лежать на кровати не разрешаешь…
Во мне по-прежнему видели предмет интерьера, а не живого человека. Но учитывая неожиданные проблемы с голосовыми связками, это было не так уж плохо.
— Дяде тоже не разрешала. У него… голова закружилась, — на ходу придумывала фея. — Разуться не успел. Еле успели до кровати дойти.
— Бедненький… — Малышка поцокала языком и покивала головой.
Примерно так же цокала и кивала моя бабушка, когда после очередной неприятности я рассказывал ей, что «оно само» и «я не виноват». Даже прищур был тем же! Словно это не я бабушкин внук, а это глазастое чудо.
— Мам, а мы со Светой папу видели… — Не сводя с меня взгляда, протянула девочка. — Он с нами даже не поздоровался.
— Он просто не узнал тебя. Ты ведь у меня уже так выросла. А папа давно тебя не видел.
А на бледных щеках Жени пятнами проступил румянец.
— Папа почему-то за живот держался и хромал.
Девочка все еще смотрела на меня. Она словно ждала ответа. Но не от мамы.
— А это ему… Нехорошо стало… — Женя закусила губу. — Я ведь тебе рассказывала, что папа болеет. Вот, в больницу снова поехал.
— Наверное… На блестящей красивой машине. С тетей за рулем.
Взгляд маленького следователя с моего лица сместился на лицо собственной матери. А тоненькие ручки обхватили талию Жени.
Больше малышка ничего не сказала. Сжала губы в нитку. Отвернулась. Но этих жестов и короткого разговора сполна хватило, чтобы понять весь трындец, который происходил в этом доме.
Несколько минут назад я уже отвел душу, избив одного придурка. Казалось, стало легче. Однако сейчас резко захотелось повторить. И не один раз, а два, три или больше.
Уже и не помнил, когда кто-то злил так сильно. Из-за женщины точно не зверел никогда. А из-за ребенка и подавно.
* * *
Ума не приложу, какие бы открытия я сделал, останься мы здесь втроем еще немного. Но в Жене неожиданно включилась суетливая хозяйка. Ловким движением локтя она выдворила меня из комнаты в кухню.
После я услышал какой-то разговор и шум телевизора. Мультфильмов! И лишь спустя еще пять минут на маленькой кухне нас оказалось двое.
— Ты бы меня как-то подготовила.
Дико хотелось обнять эту сумасшедшую женщину… зацеловать. Только поговорить сейчас было важнее.
— Прости. — Женя опустила голову и ссутулила плечи. — Я как раз планировала все рассказать.
— Лишь сейчас? Когда помощь понадобилась?
Я не собирался делать ей больно. Один мудак в ее жизни и так уже имелся. Но чувствовать себя идиотом, которого держали только ради секса, по графику, с двух до пяти, было паршиво.
— Я не знала, как далеко у нас зайдет.
Фея врала. Точно так же бездарно, как врала своей дочке про болеющего отца.
— То есть, пока бы я не предложил переехать ко мне, мы бы так и общались? Встретились, потрахались и затем каждый по своим делам?
— Паша, прости… — Женя прижала ладони к лицу, пряча от меня глаза.
— Черт, я себя каким-то гандоном использованным ощущаю. Неприятно, однако.
Я все-таки сдался. Нужно было ее выпороть. Хоть раз шлепнуть по жопке. Для ее же блага! Но сгреб эту врушку в охапку и прижал к груди.
Нереально было рядом с ней играть в строгого дядю Пашу. Пасовал перед бабскими тараканами, как зеленый сопляк. Ломало от этой растерянности и какого-то незнакомого то ли страха, то ли стыда.
— Я… я не могла раньше. Хоть и нужно было сказать. Но…
Женя не плакала. Не было ни влаги, ни всхлипов. Но то, как ее потряхивало, было похлеще слез.
— Но Бог хотения не дал. Оба были слишком заняты.
Все еще надеясь, что сплю, я провел ладонью по своему лицу.
Картинка не поменялась. В соседней комнате мультиками шумел телевизор. На крохотной кухне рядом со мной стояла моя женщина. А костяшки пальцев слегка побаливали после воспитательной работы с ее мужем.
— Паша…
Женя, наконец, убрала ладони с лица и смогла поднять на меня взгляд.
— У меня есть маленькая дочь, — хрипло продолжила она. — Есть бывший муж, который хочет выселить нас с Машей на улицу. Есть куча проблем в суде. Я совсем не фея. Ты меня простишь?