Глава 24

Паша

Голова болела жестко. Я уже и не помнил, когда накатывала такая боль. Наверное, нужно было отключить телефоны, упасть на кровать и вырубиться.

Раньше я легко выдерживал сорок восемь часов без сна. Даже не замечал, что забыл отдохнуть. А сейчас, в тридцать три, чувствовал себя развалиной.

На последней встрече чуть челюсть не вывихнул от зевания. И ладно бы челюсть своего оппонента. Он так и напрашивался. Свою!

Просто необходимо было устроить себе свидание с подушкой. После геройств последних дней моя фея, даже если бы захотела, никуда бы от меня не сбежала.

Но поспать, как назло, не получалось.

То порадовал новостями следователь, который, похоже, вообще не спал никогда. То охрана сообщила о каких-то сумасшедших, пытающихся прорваться в офис. То вот сейчас — звонок в домофон.

Дико хотелось забить, зевнуть и уснуть.

Скулы сводило! А головная боль буквально выжигала остатки мозга. Но стоило подойти к экрану видеонаблюдения, включить кнопку связи, мне словно адреналин вкололи. Лошадиную дозу! Прямо в сердце!

— Паша, я знаю, что ты там! Открывай, — раздалось из динамика.

Вначале я глазам и ушам своим не поверил. Заморгал как идиот. Уши ладонями потер. Но нет… Словно чудо, на улице в похожих голубых пуховиках стояли моя фея и ее феенок. Обе одинаково хмурились. И нервно зыркали по сторонам.

— Мы никуда не уйдем! — хором заявили гостьи.

После первой фразы еще можно было поверить в галлюцинации. Говорят, если долго не спать, такое случается. Но после второй в голове прояснилось.

Нажав на кнопку пропуска, я ошалело глянул в зеркало. На какого-то небритого мужика. С красными глазами, полотенцем на плечах и тем, что было у статуи Давида ниже.

Дальше все завертелось как на пожарной станции, когда врубили тревогу. О порядке в квартире я и не вспомнил. На мохнатость и легкую несвежесть своей тушки забил болт сразу. Поиск трусов и хоть каких-нибудь брюк в иерархии срочных дел оказался выше.

Уж не знаю, уложился ли я в норматив для спасателей, но когда девчонки позвонили в дверь, сверху на мне уже была майка… вроде даже не мятая. Снизу — спортивное трико. И один носок. На правой ноге.

— Привет! — Моя фея расплылась в загадочной улыбке, как только я распахнул дверь.

— Здравствуйте, дядя Паша! — решительно и четко произнесла ее маленькая спутница.

— Эмм… — Я закашлялся.

Жизнь готовила ко всякому, но только не к такому.

— Можешь не здороваться, — милосердно позволила Женя. — Все в порядке. Незваные гости — это катастрофа. Я это так хорошо понимаю. Ты даже не представляешь насколько!

Словно я уже пригласил их войти и подсказал, куда в окружающем хаосе можно повесить вещи, обе дамы сняли обувь и гордо просеменили к шкафу для верхней одежды.

— Паш, ты только не волнуйся. Мы это… — Женя глянула на дочь, и обе улыбнулись. — Эстафетную палочку решили тебе передать. Праздник сегодня. День незваных гостей.

— Я что-то такого не помню…

Дико было смотреть на них двоих в моей холостяцкой берлоге. Детей здесь никогда не было. Я и не представлял в своей квартире ребенка.

А Женю видел, и не раз. Но она всегда приходила со мной. Мы вваливались в прихожую, уже целуясь. С руками в трусах. Готовые сношаться без прелюдии. Горячие и одуревшие друг от друга.

А теперь… Моя фея была другой. Румяной, светящейся. С улыбкой от уха до уха. И такой красивой, что хотелось словно к иконе приложиться. И губами. И тушкой на всякий случай.

— Я до сегодняшнего дня тоже не знала, что это за праздник. Жила себе. Жила… Тихо, спокойно. А потом один мужчина взял да и устроил для меня чудо.

Пока девочка внимательным взглядом сканировала квадратные метры, Женя подошла поближе. Рассмеявшись в ладонь, погладила швы на майке. В спешке я умудрился надеть ее шиворот-навыворот. А потом моя фея скромно ткнулась губами в щеку.

— Прости, я не могла оставить Машу с соседкой, — шепнула она.

— Да… Нормально…

Я все еще чувствовал себя дебилом. Вроде бы ничего сверхъестественного не происходило. Гостьи не парили в воздухе, как привидения. У каждой имелось по два глаза, два уха и одному рту. Но что-то отчетливо было не так.

— Я все знаю.

По-прежнему робко Женя коснулась кончиками пальцев моей груди. После, словно не выдержав, обняла. Крепко. Так что я сам обалдел от силы этой хрупкой женщины.

— Час назад ко мне заявилась нынешняя жена Лени, — призналась Женя, нервно хихикнув. — Боже… как она орала! Звонила и по телефону, и в дверь. Проклинала меня…

— Пи… Писец. Стриженый… — Я чуть не выругался при ребенке.

Тут же вспомнилась дурная бабенка, которая тявкала на меня вчера в прокуратуре. А сегодня ползала на коленях в офисе, умоляя оставить в покое ее мужа и не возбуждать уголовное дело против него и еще парочки шустрых адвокатов.

Те умудрились сработаться всего за одно дело. Спелись, как мальчики из церковного хора. И свято верили, что никто не раскусит их подленькую схему.

— Не-е-ет. — Женя потерлась об меня щекой. Как кошка. — Песцом там и не пахло. Это было хуже. Она сказала, что какой-то адвокат… Очень наглый! И очень гадкий! Хочет засадить в тюрьму ее мужа, лишить семью кормильца и забрать все их сбережения.

Зеленые глаза пытливо посмотрели снизу вверх. Такие блестящие! Немного красные, но счастливые.

— Ты случайно не знаешь, что это за адвокат? — Женя закусила губу.

— Эм…

— Или, может, слышал о таком? Наглом и гадком. — Фея ноготками аккуратно поскребла по майке, словно верхний слой пыталась счистить. — Мне очень нужно его отблагодарить. Прямо сейчас. Срочно!

* * *

В ответ на Женины слова о благодарности я смог только улыбнуться.

Никогда бы не подумал, что буду рад ребенку в моей берлоге. Но сегодня был рад. После двух суток без сна тело было способно только на воздушный поцелуй. И то на расстоянии.

Другие способы даже в теории пока рассматривать не стоило.

— Так значит, к тебе на порог заявилась женушка бывшего мужа? — Ситуация была скверная, но улыбка сама расплылась по роже. — И как, ты уложила ее на лопатки?

— Хуже. У меня в гостях как раз была Валя.

Женя прыснула мне в плечо.

— Кравцова?!

— Она самая. Твоя любимая клиентка.

— Ох, если она, то я, пожалуй, не завидую твой гостье. Дамочка хоть выжила?

— Можно сказать, да. Но это было непросто.

Женя отлепилась от меня. Помогла дочке устроиться на диване. Достала из своей сумочки какие-то яркие книжки, похожие на комиксы. И только когда младшая фея с головой погрузилась в рассматривание картинок, старшая снова вернулась ко мне.

— Если честно, без Вали было бы трудно, — продолжила Женя. — Я поначалу растерялась. Эта безумная так кричала, что даже Маша в гостиной услышала. Но против Вали у скандалистки не было шансов.

— А Валя была с костылями или с тростью?

Даже как-то жалко стало убогую дуру, которая напоролась на бронетранспортер под названием «Валентина Кравцова». Ради мужа Валя в свое время готова была подложить под меня лучшую подругу. На что Кравцова была способна в гневе, даже представлять не хотелось. Ураганы, и те менее разрушительны.

— С тростью, — немного успокоила Женя. — Но Валя так спешила причинять добро, что забыла ее в кухне. На одной ноге допрыгала до двери. А там…

Моя фея рассмеялась, махнув рукой.

— У вашей гостьи включился мозг? — попытался угадать я.

— На ее беду нет! — От хохота на глаза Жени навернулись слезы. — Пока Валя прыгала, из соседней квартиры на подмогу уже подоспела моя соседка Света. Их с Леней взаимная ненависть вспыхнула с первого дня знакомства, так что можешь представить, как встретили его новую жену.

— Нам точно не нужно сейчас вернуться к тебе домой, чтобы спрятать труп?

— Не знаю. Меня даже на площадку не пустили. Мы с Машей остались в квартире. Смотрели мультики, украшали елку и старались не прислушиваться. Лишь когда все закончилось и Валя вернулась, я узнала, что вообще произошло.

— Ну, в умении Кравцовой вести допрос я не сомневался.

Несмотря на то что Женя сразу светилась и совсем не была похожа на испуганную жертву, меня только сейчас отпустило. Хоть возвращай Валентине все деньги за ведение дела ее мужа. А заодно проставляйся перед этой неизвестной Светой.

— Валя рассказала о том, что ты устроил моему адвокату и адвокату Лени. У меня и мысли не возникло, что они могли сговориться. Но ты… — Воровато оглянувшись в сторону дочери, Женя снова прижалась ко мне. — Эта Ирина… Или Ирэна, я так и не запомнила имя, она сказала, что ты не только против адвокатов уголовное дело успел завести. Ты еще нашел моего судебного исполнителя, и тот уже затребовал с Лени алименты за два года.

Зеленые глаза Жени вспыхнули ярче прежнего. Утонуть в них можно было. Засмотреться и топориком уйти ко дну.

— Я сама не решилась бы на такой шаг. Леня каждый раз скандал устраивал, стоило заикнуться о деньгах. Словно я его второго ребенка лишаю еды и крова.

— Зря. — Я погладил это чудо по щеке. — Давно нужно было устроить ему веселую жизнь.

— Давно…

Фея опустила взгляд.

— Ээ… Что за дела?! Все ж теперь хорошо!

— Паша, чем я тебя такого заслужила? — тихо прошептала Женя. — Я тебе столько сюрпризов подкинула, а ты вместо того, чтобы сбежать, снова решил мои проблемы.

— Кажется, я втягиваюсь.

Спать хотелось все так же дико, но желание поцеловать эту женщину пробилось и сквозь усталость, и сквозь сонливость.

— И ты по-прежнему хочешь жить вместе? — Женя кивнула в сторону дочки. — Втроем. — Она закусила губу.

— Ты до сих пор надеешься, что я передумаю?

Я все же не удержался и поцеловал ее. В румяную щеку. Как школьник.

— А как же твоя… нелюбовь к детям? — Фея как-то странно замялась, будто хотела сказать что-то еще, но передумала в последний момент.

— Скажу честно. Я дико вымотался за эти дни. Плюс все еще в состоянии аффекта. — Взял ее руки в свои. Переплел наши пальцы. — Но думаю, с этим можно как-то справиться.

Врать не хотелось совсем. В жизни Жени уже был один мудак, который отравил своим присутствием все, что только мог. Превратил роскошную, темпераментную женщину в зажатую скромницу. Наградил комплексами, а потом чуть не выгнал на улицу вместе с дочкой.

Становиться в один ряд с этим уродом у меня не было никакого желания. Но и более точный ответ дать пока не мог.

События развивались быстрее, чем я способен был переварить. Злость от встречи с Жениным бывшим возле ее квартиры мгновенно сменилась шоком от встречи с дочкой. А встреча с дочкой слишком стремительно переросла в ярость после знакомства с содержанием мирового соглашения.

Это были адские эмоциональные качели, и на последнем витке они забросили меня так высоко, что половина мозга отключилась.

Не осталось никаких эмоций. Не осталось мыслей о прошлом и будущем. Я четко видел пред собой текст. Понимал, кем он составлен. Ясно осознавал, как можно было довести дело до такого финала. И мог лишь работать. Без отдыха. Как робот.

Вначале навел шороха в коллегии адвокатов. Выяснил все о каждом герое. От сплетен до фактов. Потом против воли председателя коллегии сдал этих умников знакомому следователю. А после взялся за самого бывшего.

Под угрозой уголовного дела я выбил из Леонида столько дерьма, сколько нормальный человек за всю жизнь не способен произвести. И о фальшивых расписках от родственников. И о планах на квартиру. И о браке с Женей.

В некоторые моменты даже приходилось его затыкать. Не мог слушать! Я не был святым, но и для меня кое-какие вещи были чересчур. Не мужскими. Не человеческими. Скотскими.

За девчонку, которую в девятнадцать лет выманили из родительского дома ради квартиры ее отца, убить хотелось. За молодую женщину, которую, вместо того чтобы носить на руках, обманывали, унижали и обворовывали, я мечтал воскресить убитого и снова избить до смерти.

Кулаки зудели.

Внутри все горело.

В мыслях представлял рядом с этим существом свою фею, ее маленького феенка, и крыша с громким «Ту-ту!» бодро ехала вниз.

Если бы не оперативная работа следователя, этот козел точно отправился бы в ближайший лес. С концами. Мне было плевать, скольких детей он оставил бы без отца. И как по нему убивалась бы новая жена.

Одним уродом в мире стало бы меньше. И совесть бы не пикнула.

* * *

Как ни странно, насколько сильно замотался, я понял только ночью. Вечером с девчонками не осознавал. Ели заказанную в ближайшем кафе пиццу. Пили чай. Смотрели мультфильмы.

А ночью меня проняло. Проснулся от того, что затекла рука. Осмотрелся в темноте. И словно протрезвел после долгого запоя.

Будто не было в квартире других спальных мест, мы все лежали на огромном угловом диване. Почти в тех же позах, в которых смотрели телевизор. Я, поджав ноги и скрючившись, с одной стороны. Феи, как ложки, с другой.

Не хозяин квартиры, а садист какой-то. Даже стыдно стало. Первый раз в таком составе, а как с мужиками после обильных возлияний — где упал, там и уснул.

Несмотря на сонливость, закрыть глаза и снова отключиться я не смог. Стиснув зубы, чтобы не взвыть от боли в левом плече, подошел к своим феям. Подхватил на руки крайнюю — старшую, сладкую. На миг охренел от того, как хорошо держать ее возле груди.

И понес в спальню. На нормальную человеческую кровать.

Удивительно, но искушения остаться и стиснуть аппетитную попу не появилось. Полтора месяца мы с Женей занимались сексом, как бешеные кролики. Я и не представлял, что где-то на свете есть частичка моей феи. А тут словно переклинило.

Стоял. Смотрел. Не узнавал.

Картинка казалась неполной. Будто передо мной не вся моя фея, а только ее часть. Без чего-то теплого, важного. Без какой-то особенной силы.

Как только не замечал этого раньше?

Чувствовал ведь, что Женя отличается от прежних любовниц. Слишком уютная. Слишком домашняя и правильная. Временами податливая и жадная, а временами — упрямая и чужая.

Непробиваемая в своих правилах. Никаким сексом я не мог задержать ее на ночь. Никакими ресторанами не мог вытянуть из дома в выходной.

Частенько ловил себя на мысли, что даже рядом она и со мной, и не со мной одновременно. Загадка моя волшебная.

А на самом деле никакой загадки и не существовало.

Была матрешка.

Двойная.

Одна потрясающая женщина, обожженная, испуганная. И маленькая копия, у которой, судя по документам, даже отцовской фамилии не сохранилось.

Целая жизнь, в которую эти двое боялись впускать чужого. Не слишком веселая, но настоящая. С нежностью, доверием, с пониманием — буквально по взгляду. Как у меня было только с бабушкой.

Никогда не интересовался женщинами с детьми. Обходил таких по большой дуге, как носителей смертельного вируса. Наверное, и Женю обошел бы, если бы выяснил о ней все заранее. А сейчас я смотрел на это совершенство и чувствовал, как за грудиной тепло разливается.

От красоты. От нежности.

Только без второй половинки уже и не представлял. За пару встреч втроем запомнил, какая Женя рядом с дочкой.

Прежний портрет теперь казался наброском. Даже когда она лежала в моей кровати и, словно ребенка, бережно обнимала подушку.

Как поступить дальше, я особо и не раздумывал. Укрыл одно чудо пледом и потопал за вторым. Боясь разбудить, подхватил феенка на руки. Как ее мать, осторожно прижал к груди. Такую легкую, смешную. И будто затылком со знакомой лопатой встретился.

Бам!

Опустилась родная на голову с таким мощным хлопком, что я и шагу ступить не смог. Пялился на девочку в руках, а в черепушке сами собой плясали цифры. Складывались, вычитались. Годы, месяцы… Пока не появилась итоговая…

Пять лет. Пять! Возраст Маши. Ровно столько сейчас было другому ребенку. Из прежней жизни, где я собирался стать отцом. И почти им стал.

Чуть не присел от таких расчетов. Забыл давно, как читал всякие книжки про кормление и воспитание, как таскался по магазинам в поисках правильных пеленок и мягких комбинезонов. А тут вспомнил.

Будто на машине времени в прошлое смотался.

И не чихалось, как обычно я чихал от детей. Не зудело ничего, как у чесоточного. Ровно было. Словно обожрался антигистаминными и успокоительными в лошадиных дозах.