Глава 11

Лошадь несла меня сквозь ночь, словно сама судьба подгоняла её. Тонкое платье, совсем неподходящее для верховой езды, облепило тело, и я чувствовала, как холод проникает под кожу, несмотря на летнюю ночь.

Луна играла со мной в прятки, то выглядывая из-за облаков, то снова скрываясь, словно насмехаясь над моим безрассудством.

Может быть, я действительно погорячилась?

Сжимая поводья так крепко, что пальцы немели, я не чувствовала облегчения. Стоило ли остаться? Объяснить, попытаться найти слова, которые оправдали бы меня? Но было поздно. Теперь я была одна, и дорога передо мной была темна, как мои лихорадочные мысли.

Лес встретил меня густой стеной деревьев. Внезапно что-то хлестнуло меня по лицу — я не успела увернуться от низкой ветки. Шлепок был такой силы, что я потеряла равновесие и полетела вниз, больно ударившись о землю.

Подняться удалось не сразу. Все тело ныло, а правая нога была повреждена и отказывалась слушаться. Но оставаться на месте было нельзя — инстинкт самосохранения гнал меня вперед.

Подняться было трудно, голова кружилась. Я огляделась — лес был неприглядным: корявые ветви, заросли колючей травы и ямы.

Я не могла понять, куда идти. Лошадь исчезла в темноте, оставив меня одну. Взяв себя в руки, я пошла наугад, надеясь, что рано или поздно найду дорогу. Но лес, казалось, не желал отпускать меня. С каждым шагом земля становилась всё мягче, а под ногами хлюпала мокрая жижа. Я поняла, что забрела на болото.

Страх сжал моё сердце, но я старалась не поддаваться панике. Я знала, что болото — это не только опасность, но и шанс: болота были недалеко от дома Мэдисонов. Можно было найти путь, если действовать осторожно.

Я куталась в тонкий плащ, который не мог защитить от холода, но хотя бы создавал иллюзию защиты. Ноги проваливались в трясину, и каждый шаг давался с трудом. Мои тоненькие туфли из сафьяна уже давно где-то утонули.

Я устала, но остановиться было нельзя — вокруг ни одного сухого места, где можно было бы присесть и отдохнуть.

В темноте вокруг мерцали странные огоньки. Знания бывшего учителя биологии подсказывали мне, что это горит метан, но воображение рисовало совсем другие картины. Из тьмы доносились звуки — кто-то хрустел ветками, кто-то тявкал вдалеке. Шакалы. Я знала, что они опасаются человека и вряд ли нападут, если я буду двигаться. Но трясина… Она была настоящим врагом.

В какой-то момент земля под ногами предательски качнулась. Я почувствовала, как начинаю погружаться. Медленно, но неумолимо. Я вспомнила как нужно вести себя, попав в трясину: нельзя делать резких движений, надо распределить вес тела…

Где-то внутри теплилась ещё надежда, но я понимала: меня никто не вытащит отсюда.

Однако усталость начала брать своё. Мои движения стали медленными, а мысли — путанными. Я чувствовала, как сознание ускользает от меня, как будто кто-то выключает свет в комнате. Последнее, что я помнила — это холодная липкая грязь, обнимающая моё тело, и утробное уханье вдалеке.

Когда я пришла в себя, то поняла, что больше не на болоте. Кто-то нёс меня на руках. Шаги незнакомца были твёрдыми и уверенными, а дыхание — ровным. Я попыталась открыть глаза, но веки были слишком тяжёлыми. Я прошептала: «Спасибо…» — и снова погрузилась в темноту.

Кто был этот человек? Куда он меня нёс? Я не знала. Но в тот момент ничто не имело значения. Я была спасена — это было главное.

Очнувшись в незнакомом помещении, я нервно дернулась, подскочив на постели.

— Лаклан! Отец! Даффи! Беатрис! — на мой зов никто не откликался, вокруг царила гробовая тишина.

Если бы я подняла шум в доме Мэтисонов, примчался бы хоть кто-то. Я поняла, что нахожусь в чужом доме.

Попытавшись встать, я почувствовала резкую боль и увидела, что моя правая нога перебинтована и к ней с двух сторон были прикручены две палочки: кто-то наложил мне шины, значит моя нога была сломана.

— Кто-нибудь, помогите! — жалобно позвала я и мне тут же стало противно от собственной слабости.

Значит так: кто-то вытащил меня из болота и теперь нужно было только дождаться моего спасителя. Обстановка комнаты была богаче моей прежней. На стенах гобелены в изысканных позолоченных рамах, на полу красивый ковер. Мне очень хотелось рассмотреть все это поближе, но я боялась вставать. Комната была теплой и уютной. Мое одеяло было украшено вышивкой, а подушки пахли так же, как тот самый плащ, который накинули мне на плечи на королевском балу.

На столике у кровати кто-то заботливо оставил для меня кусок пирога и большую серебряную кружку с молоком. Я почувствовала першение в горле, поэтому взяв кружку начала пить маленькими глоточками. Молоко было удивительно ароматным и как-будто слегка сдобренным медом и пряностями.

В комнате жарко горел камин, на стенах в дорогих подсвечниках ярко горели свечи. Поскольку окна были плотно зашторены, я не знала что сейчас — день или ночь.

Неожиданно дверь скрипнула и кружка дрогнула в моей руке, немного вкусного молока выплеснулось. Я ожидала увидеть человека, но в щель протиснулась здоровенная собачья морда. Пес был огромным и несколько секунд я смотрела на него с испугом: вдруг бросится?

— Ты кто? — осторожно спросила я, будто бы он мог мне ответить.

Пес завилял хвостом. Это был дог, такого размера, какого я раньше не видала. У него были мощные лапы, а толстый сильный хвост колотил о косяк. Животное выглядело вполне дружелюбно, поэтому я решила продолжить разговор:

— Ну скажи что-нибудь? Ну? Гав-гав?

Псина послушно ответила лаем.

— А где твой хозяин? — поинтересовалась я у него все еще немного опасаясь.

Собака наклонила голову набок, словно сомневаясь в моей адекватности. Действительно, что он мог мне ответить?

— Ну, дружочек, позови мне кого-нибудь?

Пес вдруг бросился ко мне. Я даже вскрикнуть не успела, а он принялся лизать мне руки.

Откуда-то послышался свист и собака моментально вылетела из комнаты. Я напряглась, ожидая кто же войдет следом. Послышались шаги, но к моему удивлению в комнату никто не зашел.

— Здесь есть кто-нибудь? — крикнула я.

Через несколько минут дверь кто-то закрыл снаружи, а мои глаза вдруг стали слипаться и я упала на подушки, пахнущие лавандой и вереском.

«А молочко-то было не простое…» — последнее, что подумала я, проваливаясь в сладкий сон.