Глава 33.
Соня
- Не трогай меня, - одергиваю руку и отодвигаюсь от Марко.
Неприятно.
Алонсо недовольно поджимает губы, но никак не комментирует мой жест. Да потому что задолбал!
Мы и когда в такси шли, он все ненароком трогал меня, хотя мы уже все обговорили и выяснили. Я уже сто раз пожалела, что повелась на жалобный взгляд, дрожащий голос и просьбу проводить его в аэропорт. Сам бы прекрасно добрался.
- Софи, ну что ты как... - хмурится Алонсо, щелкает пальцами, пытаясь подобрать слово. - Ерш?
Закатываю глаза, тяжело вздыхая.
- Еж, - поправляю машинально.
Ну что я за дура такая?
После разговора, когда мы расставили все точки над «i» Марко неожиданно толкнул трогательную речь, что даже приговоренным положено последнее желание. И если у меня осталось хоть что-то хорошее к нему слезно просил его проводить.
Этот продуман сыграл на моем чувстве вины, а я дура, повелась.
Я знаю, что Алонсо не любит Россию. И сейчас все яснее понимаю, что его обещание переехать было липой. Никуда бы он не поехал. Температура ниже нуля для него подобна концу света. Да и жениться он не торопился, пока не узнал о Кирилле и детях.
Зато своими обещаниями умело манипулировал и держал меня на коротком поводке. Мы ведь все время говорили, что «вот еще буквально пару недель, месяц, полгода и он точно переедет» и так все время.
Нет, я точно идиотка. Давно надо было его послать.
Марко тянется ко мне и снова пытается взять за руку. Психованно отодвигаюсь. Зря я с ним поехала, Кириллу это не понравится. И это, мягко говоря, учитывая наш анамнез.
Массирую пальцами виски. Ну не выпрыгивать же теперь на ходу?
Мне и самой ужасно некомфортно рядом с Алонсо. Мы вот вроде и поговорили, а он все равно ведет себя, так, словно мы не расстались, а так, повздорили.
- Прекрати ко мне жаться. Или я разверну такси и поеду домой. А в аэропорт ты пешком пойдешь! - шиплю, даже не стараясь скрыть, как сильно меня бесит его поведение.
- Давай не будем ругаться? Я не хочу расставаться врагами! - парирует Алонсо и кивает на водителя, который слушает нас с явным интересом, то и дело поглядывая в зеркало.
- Не хочешь ругаться прекрати меня бесить! Я и так уже на грани!
Марко смачно матерится по-испански, активно жестикулирует и нехотя отодвигается от меня.
Вот клоун.
Сдуваю выбившуюся прядь со лба и мысленно прошу таксиста ехать быстрее. Еще немного и в этой машине произойдет убийство, клянусь! А мне нельзя в тюрьму! Мне еще близнецов растить и жить с Кириллом долго и счастливо.
Я тоже недовольно пыхчу, надо ж было так лохануться.
Не повелась бы на псевдострадания Марко, сейчас бы уже мчала к моим мужчинам. При воспоминании о Кирилле и близнецах губы сами собой складываются в улыбку. Мои чудесные.
Марко чуть поворачивается, поглядывает на меня, усилием воли возвращаю лицу недовольное выражение. Вдруг этот недалекий решит, что я ему улыбаюсь? Нет уж. Единственное мое желание-это посадить Алонсо на самолет и проследить, чтобы он навсегда покинул Россию.
А потом рвану к Кириллу и детям. Мои молитвы таки были услышаны, и мы наконец-то паркуемся у аэропорта. Пока Алонсо рассчитывается с водителем, выскакиваю из машины. Аж дышать легче, честное слово.
- Софи! - Марко подходит ко мне быстрым шагом, берет за локоть и уверенно ведет в здание аэропорта.
- Прекрати меня хватать! Я прекрасно могу идти сама!
В аэропорту как всегда людно. Проходим металлоискатели и останавливаемся в центре терминала. Вокруг кишит разномастный народ, рядом лает собака, где-то плачет ребенок.
Обнимаю себя руками, мне неуютно и хочется побыстрее уйти.
- Софи, - касается моего плеча Марко.
- Что?
- Пожалуйста, подумай еще раз. Только представь, на что ты себя обрекаешь? Чужие дети — это тяжело. Да биологически они твои, но по факту чужие.
Машинально сжимаю кулаки. Аж ты ж сволочь.
- Ты для этого попросил меня проводить тебя? Чтобы еще раз мозги промыть?
- Нет, - качает головой Алонсо. - Я просто хочу, чтобы ты знала, что я готов все забыть и продолжить наши отношения даже после... - поджимает губы, явно намекая на засос на моей шее.
Усмехаюсь. Боже, какое благородство.
- Я не готова продолжать наши отношения. И честно не вижу смысла переливать из пустого в порожнее. Мы уже все выяснили.
- Что переливать? - хмурится Алонсо и наклоняется ближе, намеренно нарушая мое личное пространство.
Да блин! Как же он меня достал.
- Это пословица такая. Гугл тебе в помощь, - психую пятясь.
- Софи, пожалуйста, дай нам еще один шанс! Только подумай, мы можем прямо сейчас рвануть в Мадрид! Хочешь? Или на острова? Куда скажешь, - не унимается Алонсо.
Я же чувствую, что все. Терпению моему пришел конец, и дальше я буду разговаривать с ним на русском матерном.
Вдыхаю побольше воздуха, а Марко вдруг хватает меня за плечи и целует.
Замираю от неожиданности, а в следующее мгновение что-то огромное с диким ревом сбивает Алонсо с ног.
Вжимаю голову в плечи и даже чувствую колебания воздуха на коже. Столбенею от шока, потому что Алонсо лежит на полу, а разъяренный Кирилл, сидя верхом щедро отвешивает ему звездюлей. Испанец верещит как резаный и пытается оттолкнуть Бероева.
Часто моргаю, стараясь осознать происходящее.
Кирилл?! Как он здесь оказался?!
- Кирилл! - верещу и кидаюсь к нему.
Висну на бычьей шее, но он тут же стряхивает меня как пушинку, продолжая мутузить Алонсо.
- Сука! Гребаный ты испанский стыд! Слушай меня и запоминай! - рычит Бероев, со всей дури прикладывая Марко головой об пол. - Никогда блть! Никогда слышишь? Не смей трогать мое!
Господи, да как он здесь очутился?
- Софи, Софи! Хелп! - орет Алонсо, пытаясь отцепить от себя взбешенного Кирилла. - Помогите!
- Да заткнись ты! - психует тот и еще раз его встряхивает.
Я наконец-то отмираю и снова пытаюсь оттащить Бероева.
- Ты с ума сошел? Прекрати немедленно! Отпусти его! - ору и тяну на себя, но он же огромный как гора хрен сдвинешь!
И нет мне не жалко Марко, но я знаю, что здесь повсюду камеры и охрана. И меньше всего хочу, чтобы из-за меня у Бероева были неприятности.
- Люди добрые, что же это делается? Средь бела дня человека убивают! - верещит какая-то тетка рядом.
Да блин, я так и знала!
Добрые люди начинают возмущаться, а помогать никто не спешит. Но уже через минуту к нам подбегает охрана аэропорта. Двое сотрудников наконец-то оттаскивают Бероева.
Он матерится и напоследок достает Марко ногой.
- Ты понял меня, убогий? Никогда блть больше не трогай мою женщину!
Я практически не дышу, как маньячка, впитывая образ разъяренного Бероева. Походу у Алонсо напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Бесить Кирилла это все равно, что дразнить медведя.
В моей голове рой мыслей и миллион вопросов. Как он здесь оказался? Что подумал? Неужели, решил, что я улетаю с Марко? И самый главный: где дети?
- Кирилл... - шепчу, потому что голос мой проседает от эмоций.
Сейчас как никогда я понимаю, что Бероев - мой мужчина. Что это вот то самое: и в огонь, и в воду. Рядом с ним ничего не страшно.
- Что?! - рявкает в ответ.
Стряхивает с себя двух охранников, сплевывает на пол. У него рассечена бровь, у пальто оторван рукав. Это ему от охраны прилетело?
- Все, мужики, не сопротивляюсь. Вышло недоразумение, - Кирилл поднимает ладони вверх, пытаясь прояснить ситуацию.
Марко кое-как встает, держится за разбитый нос, его пошатывает. Видимо, у него сотрясение.
Ничего себе посадила на самолет.
Меня догоняет откат и на нервах начинает колотить, пальцы ледяные, в животе противно вибрирует. Прикусываю щеку, чтобы не разреветься, потому что Бероев смотрит на меня злым волком.
Господи, да что он опять надумал?
Кирилл отводит охранников в сторону, объясняет ситуацию и, кажется, дает денег. Мужики быстро переключаются на Алонсо. Берут его под руки, спешат сопроводить к нужной стойке.
Обошлось? Можно выдохнуть?
- Мама!
Дергаюсь, словно от удара, затылок обжигает горячей волной. Часто моргаю, дезориентировано, глядя по сторонам. Сглатываю, машинально касаясь горла. Не понимаю. Мне кажется, или кричит Матвей? Кирилл тоже замирает, переглядываемся и синхронно оборачиваемся.
Прижимаю руку к груди, пытаясь вдохнуть полной грудью, через весь терминал, теряя варежки и шапки к нам, бегут близнецы.
- Мама! Не улетай! - раздается отчаянный детский крик.
Отрицательно трясу головой, открываю рот. Хочу крикнуть, что и не собиралась никуда улетать, но от шока язык мой становится непослушным, и вместо крика выходит жалкий хрип.
Смотрю и не верю своим глазам, потому что кричит Елисей.
Следом за близнецами несется Лика, собирает потерянные вещи. Успевает схватить Матвея за руку, тянет к себе.
Я жмурюсь в неверии. Трясу головой. Хриплю как астматик, наконец-то, сделав спасительный вдох.
На бегу размазывая текущие слезы, со всех ног ко мне несется Лис. И кричит!
- Твою ж мать, - выдыхает Бероев, поднимает на меня шокированный взгляд.
И до меня вдруг доходит, что я впервые слышу голос младшего сына.
Улыбаюсь, закрыв ладошками рот. И дышу через раз. Всхлипываю, старясь проморгаться от слез, что неконтролируемым потоком катятся по щекам.
В груди растекается болезненно-сладкое чувство.
Я никогда не была беременна и не рожала сыновей. Но сейчас клянусь, я почти физически чувствую пуповину, связывающую меня с Елисеем.
Среди шума толпы и творящегося вокруг хаоса только что я стала мамой.
По моему загривку бегут ледяные мураши, когда Лис кричит и плачет, а сердце ухает куда-то вниз. Страхов во мне немерено, но любви еще больше.
И это материнское начало на уровне инстинктов сейчас делает меня растрельно уязвимой и в то же время фантастически сильной. Чувствую себя тигрицей не меньше. Порву любого, кто рискнет причинить вред моим детёнышам.
Роняю сумку на пол, падаю на колени.
- Мама! - отчаянно кричит Елисей и влетает в мои объятия.
- Поймала! Сыночек, сыночек мой! Все хорошо, хорошо, - зацеловываю зареванное личико.
- Мама, не улетай! - плачет Лис, маленькие пальчики путаются в моих волосах.
Машинально отмечаю, как чисто он говорит.
- Скажи, скажи еще раз! - прошу, чуть отстраняясь.
Так страшно. Вдруг опять замолчит.
- Мама, у тебя красивые волосы! Не улетай!
Елисея трясет как от мороза, прижимаю крепче к себе, глажу по спинке. Смеюсь сквозь слезы.
- Ни за что. Никогда. Я всегда буду рядом, - обещаю, слизывая соленое с губ.
- Ч-ч-ч-естно? - шепчет сын, чуть заикаясь.
Кажется, он очень испугался.
Вглядываюсь во встревоженное личико, осторожно поправляю взъерошенные волосы, указательным пальцем, разглаживаю залом между бровей. И обещаю себе, что Елисей непременно станет таким же болтуном и улыбахой как Мот. И вообще, мои дети будут самыми любимыми и счастливыми.
- Честно, - касаюсь губами влажного, детского лба.
Он так старался бежал, торопился ко мне.
Ловлю в фокус растерянного Кирилла, он отворачивается, чтобы не палится. Но я успеваю заметить подозрительный блеск в его глазах.
Смеюсь, вытирая слезы. Матвей стоит рядом с отцом, с открытым ртом не сводит удивленных глаз с брата. Лика тоже здесь, украдкой вытирает мокрые щеки.
- Ты не уедес? - подает голос старшенький.
- Ни за что.
Матвей подходит ближе, лезет в карман за платком и старательно вытирает щеки брату. Лис мужественно терпит, смешно морщит нос.
- Я всегда буду рядом. Честное слово, - шепчу, умирая от счастья, глядя на сыновей.
Гнать будете не уйду!
Запрокидываю лицо, слезы так и катятся градом на щекам. Щекочут подбородок. Как успокоится-то?
Просто я не ожидала, что любовь к детям — это так тонко, ранимо, пронзительно и жизненно необходимо.
Нахожу глазами Кирилла. Он смотрит на меня и уверена думает о том же.
Бероев он ведь как скала. Большой, надежный, монументальный даже.
И видит Бог, как я благодарна ему. Клянусь, никогда больше не стану упрекать, что он не приехал сразу после гибели брата. Потому что все в жизни случается вовремя. Кто знает, как бы все сложилось, появись он на полгода раньше?
С ужасом думаю о том, что Кирилл мог вообще не приехать. Жил бы своей привычной жизнью, растил сыновей. А я бы так никогда и не узнала о них.
Жмурюсь. Страшно.
Даже думать об этом не хочу. Пусть с опозданием, но он приехал ко мне. И сейчас я абсолютно, безусловно счастлива.
Бероев нервно растирает лицо, упирает руки в бока и сверлит меня тяжелым взглядом.
Знаю, что злится из-за Марко. Но я так люблю его. Я все-все объясню, зацелую, и он обязательно оттает. Улыбаюсь, сквозь слезы. Кирилл снова хмурится, стараясь «держать лицо».
Я же обнимаю сыновей, дышу их макушками и одними губами шепчу ему:
- Спасибо.