Глава 34.

Кирилл

- Поставь себя на мое место! Тебе понравилось, если бы я так поступил? - отчитываю Соню как маленькую.

Да потому что бесит! Там в аэропорту меня нехило так тряхануло. Башка отключилась напрочь, зато включились животные инстинкты и желание убивать, как только увидел, как этот испанский стыд облизывает мою Лазареву. Бессмертный он, что ли?

И хотя мы уже два часа как дома, сейчас я принципиально держу дистанцию. Правда, уже из последних сил. Я и так оголодавший, как зверина, но это блть воспитательный момент! Соня должна меня услышать, чтобы таких ситуаций в нашей жизни больше не было.

Потому что моя женщина должна быть только моей. Без вариантов!

Меня злит, что Лазарева об этом забыла. Сам виноват, конечно. Слишком долго меня не было рядом.

Никогда такого больше не допущу.

Соня сидит на диване, заплаканная, нос натерт, руки на коленках, молча кивает, со всем соглашается, рассеянно улыбается, потому что за дверью то и дело слышатся голоса сыновей. И мы до сих пор синхронно вздрагиваем, услышав младшего.

Тот момент с Лисом в аэропорту, кажется, ее совсем вынес.

Меня если честно тоже. Племянницу и близнецов я оставил ждать в кафе, но куда там. Лика говорит у них будто навигатор сработал потому что они точно знали куда нужно бежать.

А когда Лис закричал у меня самого чуть сердце не остановилось. И когда плакал и цеплялся за Соню, умолял ее не улетать. Все нахрен в этот момент меня самого размазало вдрызг.

Да потому что Соня и близнецы — это запредельно трогательно. Запредельная концентрация мимишности. Да что уж там они моя слабость.

- Я со всем согласна, - кивает Соня. - Виновна по всем пунктам и готова понести любое наказание.

Да блть!

Обязательно меня провоцировать «любым наказанием»? Во мне сейчас тестостерона на целый взвод хватит. И фантазия моя тут же рисует горячие картинки, как именно я буду наказывать Лазареву.

Долго, грязно и без права на помилование.

Подхожу ближе, запускаю руку в темные кудри, аккуратно тяну. Соня послушно запрокидывает голову, смотрит прямо, медленно моргает, облизывает пересохшие губы.

Аш-ш-ш, пах тут же простреливает горячей судорогой.

Жмурюсь от острого желания. Я соскучился. И да, инцидент в аэропорту неслабо меня подогрел.

- Я никогда не буду ни с кем тебя делить.

- И я не буду тебя делить.

- Справедливо.

- Я просто хотела нормально попрощаться. Чтобы по-человечески, но признаю идея оказалась так себе, - усмехается Соня.

Забирается на диван с ногами, садится по-турецки.

- Лазарева, я серьезно. Я всегда был ревнивым, но сейчас...

Договорить не успеваю, потому что шумным ураганом в комнату залетают близнецы.

- Мама! - верещит Лис и лезет к Соне на руки.

Матвей тоже с разбегу запрыгивает на диван и усаживается с другой стороны.

- Красавчики, - улыбается Соня, обнимает сразу обоих, целует в макушки.

- Мы пришли маму защищать! - сообщает Лис и грозит мне пальцем.

- Мы все слысали! Ты олешь! - подтверждает Матвей.

- Орешь, - поправляю машинально. - И ничего я не орал.

Хотя вру, конечно, орал. Проорался, и теперь вот пытаюсь разговаривать.

Тяжело вздыхаю. Ну что ты будешь делать? Никакой воспитательной работы с этими защитничками.

- Слышал? У меня два защитника. Ты в меньшинстве, - тычет в меня пальцем Лазарева.

Коза хитрая. Знает, что не стану выяснять отношения при детях.

- Давай, как будто ты меня уже поругал? А я все поняла и покаялась? - еле сдерживая улыбку предлагает Соня, тянет мне мизинец.

- Давай, но тогда я тебя накажу, - понижаю голос, чтобы не привлекать к «наказанию» внимание близнецов, сцепляемся мизинцами.

В голубых глазищах вспыхивает лукавый огонек, пышные ресницы томно опускаются в знак согласия.

Да-а-а. Моя девочка.

- Так нельзя! Нечестно! - негодует Елисей и обнимает Соню за шею.

- Нас тогда тозе наказывай! - присоединяется к возмущению брата Мот.

- Божечки, я сейчас умру от счастья! Мои сладуны!- шепчет Соня и по очереди чмокает близнецов в щеки.

Парни смеются и шутя отталкивают друг друга.

- Разве вы можете быть настоящими? - опрокидывает близнецов на диван Соня и начинает щекотать.

Парни верещат и звонко хохочут. Улыбаюсь.

- Эй, прекращайте. Сонь, они же только поели, - пытаюсь призвать всех троих к порядку, бесполезно.

Бурчу больше для порядка, у самого же морда трещит от восторга. Потому что с самого аэропорта Лис не замолкает ни на минуту, то и дело что-то спрашивая у Сони. Он очень долго молчал, и сейчас его будто прорвало.

Вопросы, наблюдения и миллион детских «почему и зачем» сыплются как из рога изобилия.

И Соня терпеливо на все отвечает и сама спрашивает. Она с близнецами все время или разговаривает, или тискается. Даже Лика умиляется и уже постит семейные фотки друзьям. Слава богу, они нашли общий язык.

Соня смеется, падает на спину. Лис тут же ложится головой ей на живот. Матвей садится у изголовья и перебирает упругие кудряшки, накручивает на пальчики.

- Мама, а у меня волосы тозе вьются, - довольно сообщает старшенький.

- А я знаю. Заметила, еще когда в первый раз вас увидела.

- А у меня прямые, - подает голос Лис.

- Ага, но очень мягкие, - отвечает Соня, поглаживая младшего по голове.

Приземляюсь рядом с ними на кресло. Не могу насмотреться, надышаться этим теплым счастьем.

Соня и сыновья тихо переговариваются.

В комнату заглядывает Лика, заметив идиллию широко улыбается и тихонько прикрывает дверь.

- Мам, а ты нам почитаешь на ночь?

- Обязательно почитаю.

- Чул, я выбилаю сказку, - широко зевает Мот.

Тихо смеюсь, слушая их вполуха, и пытаюсь осмыслить, что теперь это моя реальность и все по-настоящему. Мог ли я еще полгода назад мечтать, что Соня будет вот так вот валяться с близнецами, обниматься и выбирать сказку на ночь? Нет, конечно.

Когда ехал к ней я даже не был уверен, что она поверит и вообще захочет говорить со мной или увидеть близнецов. Потому что наша история за гранью конечно. И любая другая бы, наверное, прогнала меня и не стала слушать. Только не Соня.

Не знаю, что там было в голове у моего брата, когда он задумал эту аферу, но сейчас я безумно ему благодарен.

- Кирилл, ты еще с нами? - тихо смеется Соня, возвращая меня в реальность, протягивает руку.

- Папа, ау!

- Папа, ты с нами?

Цепляемся пальцами. Поглаживаю ее безымянный и прямо чувствую, пора моей Лазаревой менять фамилию.

- С вами. Навсегда.