Глава 5.

Соня

- Мыло тут, - деловито сообщает Матвей.

И провожает меня к раковине.

- Спасибо, - благодарю.

Мот как назвал его Кирилл очень коммуникабельный, такой болтун и улыбаха. Ни на шаг от меня не отходит. В отличие от его серьезного брата Елисея. Такие одинаковые и такие разные мальчишки.

И да, они похожи на Бероева. Племянница его немного выбила меня из колеи, но уверена, если ее переодеть и умыть, то она очень хорошенькая. Наверняка под этой тонной косметики прячется маленькая, ранимая девочка.

Вообще, детей жалко ужасно. Разом остаться без обоих родителей — это, конечно, трагедия.

И я искренне рада, что у них есть Кирилл. Правда, непонятно для чего он сочинил эту историю с моим материнством.

Нажимаю пару раз на дозатор и намыливаю руки. Мот улыбаясь, повторяет за мной.

- Чисто? - спрашивает, показывая мыльные ладошки.

- Хм, ну сейчас смоешь, и будет чисто.

Пока малыш старательно смывает пену, я его рассматриваю. Мне кажется, Матвей крупнее брата, у него мило вьются чуть отросшие волосы, крупными кольцами касаясь шеи.

Замираю, чуть наклоняюсь, чтобы рассмотреть лучше. Сзади на шее виднеется красное пятно. Синяк? Споласкиваю руки, вытираю и осторожно касаюсь завитков. Меня прошибает током, потому что это не синяк, а родимое пятно. В форме сердца. У меня такое же под волосами.

- Спокойно, это просто совпадение, - выдыхаю еле слышно.

Мальчишка наконец-то заканчивает с мытьем рук и теперь старательно вытирает их полотенцем.

- Чистота — залог здоловья! - сообщает мне с важным видом.

Не могу сдержать улыбки. Такой он милый. Ерошу светлые волосы. А этот красавчик смешно морщит нос и вдруг обнимает мне. Утыкается лицом в мой живот.

- Не уходи, - просит явно смущаясь.

У меня аж язык липнет к небу. Чувствую себя сукой. И в этот момент всей душой ненавижу Бероева. Зачем он притащил меня сюда? Неужели он не понимает, что это жестоко? Как он может так играть чувствами детей?

- Я... - не успеваю даже ответить, как на плечо ребенка приземляется что-то черное и пищащее.

Жуткое, мохнатое и ужасно уродливое.

Он ужаса меня кидает вперед, и, схватив первое попавшееся полотенце, я смахиваю нечто с плеча Матвея.

- Уходи скорее! - верещу, пытаясь накрыть «это» полотенцем.

Но оно бешено мечется под махровой тканью, верещит и вдруг касается моих ног. Взвизгиваю так, что глохну сама. Меня колотит от страха, в голове мелькают картинки из фильмов ужасов, сердце замирает, а пульс грохочет в ушах.

- Беги! - еще раз кричу мальчишке.

Но вместо того, чтобы спасаться, он стоит и горько ревет, показывая пальчиком на «нечто».

- Не бойся! Оно тебя не тронет! Я его сейчас прибью! - пытаюсь успокоить его.

- Не надо! Оля-я-я-я! - рыдает Матвей и топает ногами.

Что? Это он от шока, что ли?

На всякий случай закрываю его собой. Вцепившись в подол моего платья, Матвей горько плачет, часто всхлипывает, но меня не отпускает.

- Что? Что случилось? - с дикими глазами в ванную залетает перепуганный Кирилл.

Шарит взглядом, пытаясь понять, что произошло.

- Там... там... - указываю на нечто мечущееся под полотенцем.

- Оля-я-яя-я! - снова начинает голосить Матвей и кидается к Бероеву.

Тот быстро берет его на руки, прижимает к себе.

- Ч-ч-ч, ну ты чего? Что ей будет-то? - успокаивает его Кирилл, гладит по голове.

Кому это ей?

Следом появляется племянница Кирилла, и быстро оценив ситуацию, кидается и поднимает полотенце.

- Не надо! Там какая-то мерзость! Черная, мохнатая! Она напугала ребенка! Села ему прямо на плечо!

- Это ты напугала ребенка! А не Оля!

Что?!

Растерянно оборачиваюсь на Кирилла. Он смотрит на меня как на душевнобольную, а Матвей активно кивает, подтверждая слова сестры.

Что происходит?

- Я напугала? Да я, наоборот, же хотела спасти его!

- Кирилл, она ей по ходу крыло сломала! - верещит девчонка и тоже начинает плакать.

- Какое крыло? Кому? - шепчу, уже ничего не понимая.

- Оле-е-е! - часто всхлипывая, отвечает Матвей.

- Какой Оле? - поворачиваюсь к Лике.

- Это наш питомец! Летучая мышь!

Что?! Вот это пищащее, мохнатое, мерзкое питомец?!

Лика бережно берет на руки черное тельце, плача и причитая, пытается оценить степень ущерба здоровью, что я нанесла этой Оле.

- Господи, прости ради бога! Я не вообще не поняла кто это. Оно... она так внезапно вылетела откуда-то... Я не хотела... - блею, пытаясь как-то оправдаться перед расстроенными детьми.

Хотя это полный дурдом держать дома летучую мышь.

- И ты ее к детям притащил? Она же живодерка! - зло выплевывает девчонка, утирая черные дорожки слез. У нее потекла тушь, и сейчас она похожа на агрессивного Пьеро.

Лика берет чистое полотенце и аккуратно укладывает на него «питомца».

- Лика, тормози! Ты перегибаешь! - осаживает ее Кирилл.

Я же обреченно прикрываю веки. Вот тебе и помыла руки. Чуть не лишила детей любимого питомца.

Но кто ж знал?! Какой нормальный человек заведет летучую мышь и назовет ее Оля? Лучше б кошку завели честное слово, или хомяка на худой конец.

- Лис, - подает голосок Матвей.

Наши взгляды устремляются к входу. У открытой двери стоит Елисей. Хмурится. Вся семья в сборе. Наверное, я должна еще раз извиниться?

- Лика, Матвей, Елисей и Кирилл, простите меня, пожалуйста. Я просто действительно не ожидала и испугалась, когда оно... она... когда Оля неожиданно приземлилась на плечо Матвея.

В ответ тишина. Все Бероевы смотрят и молчат, не торопятся прощать меня.

- Это недоразумение. Я, правда, не хотела.

Покалечить вашу мышь.

Становится дико обидно и неуютно. Хочется домой. Поднимаю брошенное на пол полотенце, кидаю в корзину для белья.

Лика бережно прижимает к себе полотенце, откуда выглядывает маленькая, черная мордочка. Надо же, действительно летучая мышь.

- Извините меня еще раз. Я, пожалуй, пойду.

Протискиваюсь к выходу. Елисей отступает, пропуская меня.

- Стоять! - вдруг несется мне в спину.

- Да что еще?! - агрессивно рявкаю, оборачиваясь.

- Ты не можешь просто уйти. Ты нам теперь должна, - Кирилл кивает на пострадавшего питомца.

Скриплю зубами, злюсь на нелепость ситуации и в целом на гада Бероева.

- Чего ты хочешь?!