Часть 2

Они долго ехали в автобусе, потом долго шли по проселочной дороге, и Артем не переставал удивляться, какая же она все-таки интересная. Не дорога, конечно, а Светик. Она рассказывала всякие веселые истории, от которых печальные заботы улетали в неведомые дали, а еще была настолько уверена, что все получится, что сомневаться в успешном исходе их более чем авантюрного предприятия рядом с ней казалось просто неприлично.

Дом колдуна стоял на отшибе. Неплохой такой особнячок. Если отказывать клиентам, такого не выстроишь. Артем нерешительно остановился возле забора. Но для Светика, похоже, заборы не являлись преградой. Она смело отворила калитку, а потом и тяжелую дверь в дом. Артему только и оставалось, что следовать за ней.

– Я же сказал не приходить, – колдун даже и не думал здороваться.

– А почему? – спросила Светик. – Обычно никому не отказываете, а меня так и вовсе в любое время звали.

В душе Артема зашевелилось что-то, похожее на ревность. С чего  вдруг этот старый пень готов был ее видеть в любое время?

– А может, я не хочу его видеть? – буркнул колдун, и Артему показалось, что этого старика он уже где-то видел. Слишком уж знакомой была его недовольная интонация. Впрочем, в последнее время ему много чего кажется, чего на самом деле не случалось. По крайней мере, с Артемом не случалось.  – Ладно. Кофе пить пойдем, – сменил гнев на милость колдун.

За кофе Артем в нескольких словах рассказал о своей проблеме, но колдун его будто бы и не слушал. А когда чашки опустели, он взял ту, что была в руках у Светы, и перевернул ее дном кверху на блюдце. Подержал так с минуту. «Гадать будет» – предположил Артем. И не тут-то было. Старик протянул чашку с блюдцем ему.

– Смотри. Что скажешь?

– О чем? – не понял он.

– О жизни ее, ясное дело. Прошлое, настоящее, будущее. Что видишь – все говори.

Старик, похоже, сбрендил. Что может Артем видеть в пустой чашке из-под кофе? Грязные разводы кофейной гущи и больше ничего.

– Смотри внимательно и говори, – прикрикнул старик, – а иначе пойдешь вон. Мне с тобой тоже возиться не хочется, и учеников я себе не просил.

Точно спятил. Артем хотел сказать: «Не припомню, чтобы я к вам в ученики набивался», но наткнулся на суровый взгляд колдуна и передумал. Уставился в кружку в надежде увидеть там хоть что-то. В конце концов, можно делать так, как делают все эти шарлатаны: смотреть на разводы да и нести все, что в голову взбредет.

– В четырнадцать лет ты болела серьезно. Умереть должна была. Но чудом выжила, – заявил он Свете.

С чего взял – непонятно. Просто что-то похожее на цифру 14, а рядом – пятно, от которого жутко стало, как в тех снах, где кого-то убивали. Но все-таки чуть менее жутко. Ощущения конца не было.

Синие глаза Светика стали похожи на блюдца.

– Да, точно. Пневмония. Думали, не выкарабкаюсь.

Почему-то это подтверждение его совсем не удивило. Он откуда-то знал, что сказал правду.

Старика, однако, это не очень впечатлило. Гораздо меньше, чем Светика.

– Такое любой увидит, когда смерть рукой коснулась. Еще что-нибудь скажи.

Артем заглянул в чашку. Игра начинала ему нравиться.

– В семнадцать лет – несчастливая любовь. Тяжелое расставание.

По лицу Светика было видно, что снова угадал. Но колдуна и это не устроило.

– То же самое можешь любой девушке сказать. Не промахнешься.

Артем сжал зубы и снова вгляделся в чашку.

– В медицинский хотела поступать, готовилась очень. А в последний момент испугалась и подала документы вместе с подругой на архитектурный.

Старик посмотрел сквозь прищур:

– Это тебе подруга рассказала?

– Нет, – обиженно протянул Артем.  Врать и жульничать он уж точно не собирался.

– Ты мне вот что лучше скажи. Чем она сегодня вечером будет заниматься?

Артем вгляделся в кофейные разводы, покрутил чашку. Щеки запылали красным.

– Не знаю. Не вижу, – он отвел глаза в сторону.

Колдун усмехнулся.

– Завтра в восемь будь здесь. И не опаздывай. Мне ученики не нужны. Первый твой прокол – и прощай.

***

На обратном пути Светик почти все время молчала. Никаких шуточек и историй. И это было правильно. Артему было о чем подумать. Все, что произошло у колдуна – слишком серьезно. Не до смеха.

Они уже сели в автобус, когда она спросила:

– Так что я буду делать вечером? Ты ведь что-то видел?

Врать ей он не хотел. Но и говорить, что ему привиделось, не хотел тем более. Не говорят о таком… Только вот видение это так и стояло перед глазами, отчего захватывало дух и наливалось тяжестью в паху.

Светик, тонкая, хрупкая, беззащитная в своей наготе. Непостижимо гладкая атласная женская кожа, белая-белая, какая бывает только у рыжих, тонкая полоска алых трусиков смотрится на ней особенно ярко… Огненные, влажные от страсти пряди разбросаны по подушке, липнут ко лбу, змеями стекают по шее. Стройные ноги обвивают его бедра. В синих глазах – жаркий туман желания, губы влажные, припухшие, зацелованные приоткрыты… Черт!

– Я не хочу рассказывать…

– Почему? – забеспокоилась девушка. – Это что-то плохое?

– Нет. Хорошее. Не хочу сглазить…

Поняла или нет? Лучше бы нет. Но ее щеки залились румянцем. Наверное, поняла.

Мысль – неожиданная и неприятная – поразила его в тот же момент. А если у них вечером ничего не будет? Если Света смутится, скомкает разговор, скажет: я устала, у меня планы… Да что угодно! Получится, что он ошибся? Что он слабый предсказатель? И вдруг тогда колдун откажется его учить?

Странно, что эта учеба ему нужна. Нет, правда, не собирается же он зарабатывать на жизнь, предсказывая людям судьбу! Но то чувство, которое он испытал, заглядывая в грязную чашку… Словно он приоткрывает какую-то завесу. И мир по большому секрету – только ему  и никому другому – шепчет на ухо о своих тайнах.

Он хотел учиться, хотел вступить с этим миром в особые отношения…

А еще он просто хотел сжать в объятиях ясноглазую рыжеволосую девушку, которая сейчас отвернулась и смотрит в окно, пряча заалевшие щеки. И ему вовсе не нужно искать этому оправдания!

***

Светлане все это не нравилось. Не нравилось с самого начала – с того момента, как колдун отказался принимать Артема. Дальше – больше. Когда Артем, словно в раскрытой книге, начал читать ее прошлое, стало не по себе. А уж когда заглянул в ее ближайшее будущее и увидел там что-то такое, отчего залился краской, будто красна девица, стало совсем неприятно. Нет, когда колдун видит о ней что-то такое особенное – даже любопытно. Потому что кто он ей, этот колдун? Посторонний дядька. Но когда в твоих тайнах бесцеремонно копается хороший знакомый, и если к тому же он тебе нравится… это… Это вообще ни в какие ворота!

Но главное, судя по его реакции, на сегодняшний вечер судьба запланировала для них что-то крайне неприличное. И не то чтобы Светик была против, нет. Она скорее была «за». Вернее, не так. До похода к колдуну она была «за» обеими руками. А вот теперь резко стала против. Есть в этой предопределенности что-то такое унизительное, словно за нее уже все решили, лишив ее законного права сказать свое веское «нет». И тут уж не имеет никакого значения, что это «нет» она говорить и не собиралась.

Они вышли из автобуса, и Артем вопросительно посмотрел на нее.

– Я домой, – старательно пряча глаза, проговорила Светик. – Созвонимся завтра.

Артем кивнул. Ну вот и всё. Прощай, предсказание. И кто сказал, что что-то там предопределено? Захотела отказаться – отказалась. Не станет же он ее уговаривать? Да он и не собирался. Он лишь так же невесомо, как и накануне вечером, коснулся губами ее щеки, прощаясь. И в этот момент на землю упали первые крупные капли дождя. А через минуту с неба уже лило как из ведра.

– А я свой зонт забыла, – огорчилась Светик.

Что за дурацкий обычай у природы! Пока носишь с собой зонтик – дождя не будет. Но стоит оставить его дома – и вот, пожалуйста.

– Ничего, я провожу тебя до подъезда, – улыбнулся Артем. Он жестом фокусника достал из сумки черный зонт и раскрыл его над Светиной головой.

Как некстати! Впрочем, это ничего не значит. Он просто доведет ее до подъезда и пойдет своей дорогой, а она пойдет домой. И никаких сбывшихся гаданий. Тем более, что от остановки до ее дома идти было всего ничего.

Они уже подходили к ее подъезду, и Светик готовилась повторить Артему свое веское «до завтра». Чтобы оказаться у двери, оставалось лишь обогнуть огромную глубокую лужу, пройти мимо пустой (к счастью!) лавочки и подняться по ступенькам крыльца.

Пока они высматривали самый сухой и безболезненный способ обойти лужищу, из-за поворота выскочила машина и со всей скорости промчалась по ней, подняв высокий веер грязных брызг. Артем, который в последнюю долю секунды успел среагировать и словно щитом прикрыть Светика своим зонтиком, сам теперь стоял с ног до головы мокрый и в серых разводах. Даже с подбородка капало.

Светик вздохнула. Не отправлять же его через весь город в таком жутком виде?

– Наверное, тебе нужно подняться, – нерешительно сказала она.

Судя по взгляду, которым он ее одарил, он уже понял, что приглашать его к себе она совершенно не хочет.

– Я только вызову такси. Аттракционов с переодеванием и сушкой одежды мы не будем устраивать. Обещаю.

Светик покраснела. Неловко как-то получилось. Впрочем, вариант вызвать такси, подождать несколько минут, пока машина приедет, был, пожалуй, самым безобидным. В фильмах в таких случаях мужчинам стирают и сушат одежду, оборачивают их полотенцем, поят их чаем – или чем покрепче – в общем, создают ситуацию весьма двусмысленную. Светик ничего подобного не позволит. Почему-то сейчас ей вдруг стало очень важно выиграть это соревнование с судьбой. Не сбудется предсказание!

Они вошли в лифт. Светик на всякий случай отодвинулась подальше, благо места хватало. Она старалась не смотреть на Артема, который в мокрой майке выглядел как веская причина наплевать на все заморочки с предсказанием и воспользоваться ситуацией. Вот уж нет!

Лифт проехал этаж, потом лениво дернулся и… остановился. А через секунду погас свет. Нет, только не это! Две секунды в кромешной темноте – и Светик рванулась в ту сторону, где стоял Артем, и испуганно уцепилась за него.

– Ты боишься темноты или замкнутых пространств? – спросил он.

– По отдельности ничего. А вместе – боюсь. В детстве братья заперли в шкафу… Месяц потом заикалась…

Зачем она все это ему рассказывает?

Артем, придерживая ее одной рукой, посветил телефоном, нашел кнопку вызова диспетчера. Короткий разговор и гнусавое «Ожидайте, мастера прибудут в течение сорока минут!» определило их планы на вечер. Сидеть в лифте. Безвылазно.

– Можем посмотреть фильм, – прошептал ей на ухо Артем. – Будет как в кино. Правда, без кресел. Но зато в темноте.

– Не хочу, – буркнула Светик.

Он милый. Он невообразимо милый. Она куксится и вредничает на пустом месте, а он вместо того чтобы разозлиться или обидеться, пытается ее развеселить и успокоить.

И она прекрасно это понимает. И не может прекратить капризничать.

Он прижал ее к себе. Нельзя сказать, чтобы это было очень приятно.

– У тебя одежда мокрая!

– Вообще не проблема, – Артем на несколько секунд выпустил ее из рук и стянул с себя майку. А потом снова прижал трясущуюся девушку к себе. – Так лучше?

Нет, так хуже… От прикосновения к его телу у Светика кружилась голова, и приходилось прижиматься еще сильнее, чтобы не пошатнуться, не упасть. Старые детские страхи смешивались с чем-то еще, сладким и будоражащим. С чем-то, таящимся так глубоко в душе, что она и не рисковала никогда туда заглядывать… И вот теперь оно проникло в кровь и растекалось по венам, и с каждым ударом сердца разносилось все дальше и дальше… И Светик уже не знала, чего она хочет… Может быть, просто стоять, замерев в крепких и теплых объятиях, таких уютных… Таких надежных и правильных, что она чувствовала: разомкнись эти сильные руки – и в мире сразу пойдет что-то не так? И что-то очень хорошее мелькнет, поманив, и исчезнет, растает вдали, оставив едва заметный привкус сожаления… Сожаления о том, что могло быть и не сбылось. О том, что было предназначено лишь ей, а она упустила, не заметила, не схватила… И все же как безумно приятно вот так вот стоять в кольце ставших горячими рук не принимать никаких решений…

А он и не торопил ее с решениями. Он просто держал в объятиях, бережно и нежно. И гладил по волосам, как маленькую. Чтобы ей не было страшно.

И она вдруг поняла так отчетливо, словно и сама на минуту стала предсказательницей, – как только починят лифт, Артем уйдет. Уйдет, потому что видит, что она колеблется и не слишком рвется сближаться, так же как видит все эти другие странные вещи. И он не собирается настаивать и давить на нее.

Нет-нет-нет! Она не хочет, чтобы он уходил…

Светик прижалась еще сильнее, хотя, кажется, сильнее было уже невозможно, обвила его спину руками – чудесную, крепкую и горячую спину. Судорожно сглотнула и коснулась губами его плеча. Он вздрогнул, и в ответ что-то сладко вспыхнуло внизу живота, прокатилось волной жара по коже. Она уже не могла остановиться, покрывая поцелуями его слегка влажную кожу, поднялась на цыпочки, чтобы дотянуться до шеи, провела губами по ключице, обмирая от удовольствия…

Светику не было страшно или неловко, или стыдно. Словно то, что она сейчас делала, было в порядке вещей, самым обычным и привычным делом на свете. Впрочем, нет… Вовсе не обычным и не привычным. Это было невероятно, восхитительно, потрясающе! Ни с чем не сравнимо… Приятно до дрожи, до остановки дыхания, до колючих сладких мурашек – вот так вот прижиматься, трогать его везде, где хочется… Гладить гладкую горячую кожу. И целовать, целовать, целовать, вдыхая ее запах, смешанный с запахом летнего дождя и еле заметной сладковатой горчинкой сандала. От этого умопомрачительного коктейля мутилось в голове, а ноги становились ватными. Артем нежно скользнул кончиками пальцев по щеке, за подбородок приподнял голову. Хорошо, что темно, и можно не смотреть в глаза… Жаль, что темно, и она не видит его лица…

А он поцеловал ее прямо в губы, и стало вдруг все равно – что там за предсказания и как они повлияют на будущее. Просто ее будущее стоит сейчас прямо перед ней и крепко обнимает ее, защищая от монстров, притаившихся в темноте.

Лифт неожиданно дернулся и поехал. Замигал, включаясь, свет.

Светик вздрогнула и попыталась отстраниться, но Артем прижал ее к себе и зашептал на ухо:

– Я провожу тебя до квартиры. Не хочешь – даже не буду заходить. Вызову машину с мобильного и подожду в подъезде. Я не хочу, чтобы ты от меня шарахалась.

– Ну уж нет, – она тоже зашептала на ухо, нарочно касаясь губами мочки. Он с шумом втянул в себя воздух. Мысль о том, что этот парень настолько хочет ее, что едва держит себя в руках, ударила в ее голову сильнее хмельного вина. – Ты зайдешь ко мне в квартиру. Мне хватило лифта. Я не готова к тем катаклизмам, которые случатся, если твое предсказание не сбудется. Кстати, что там было?

– Я лучше покажу, – жарко выдохнул он.

И показал, жадно впившись в ее губы. И показывал, пока ехал лифт. Так показывал, что когда двери лифта разъехались, Светик едва стояла на ногах. Спроси ее сейчас, например, какой сегодня день, ли месяц, или даже год – она бы вряд ли ответила. Кожа горела, по телу прокатывались волны дрожи и жара. Казалось, тронь – и искры посыплются. Светик сейчас не думала ни о соседях по лестничной площадке, которых явно впечатлят ее растрепанный вид и полуголый парень рядом, ни о тете Кате, что вполне могла явиться проведать своего питона, и не одна, а прихватив с собой за компанию общество по защите животных. Нет. Главной задачей стало вставить трясущимися руками ключ.

Как только дверь квартиры закрылась за их спиной, Артем с легкостью подхватил Светика на руки, понес в комнату, бережно – будто самую дорогую ношу, и осторожно уложил ее на тонкое покрывало. Если и дальше он думал продолжать так вот нежно и благоговейно, то зря. Когда-нибудь потом – пожалуйста. Но теперь… Светик точно знала, что если вот сию же минуту не получит его всего, целиком, с голым умопомрачительным торсом, с влажными после дождя волосами, длинными ногами и ягодицами, аппетитно втиснутыми в джинсы, то просто умрет. Тело ломило от невыносимого, почти болезненного возбуждения, перед глазами все плыло и вспыхивало. Она обвила его руками за шею, дернула на себя. И застонала, почувствовав желанную тяжесть мужского тела. Артем хрипло выдохнул и…

И словно плотину прорвало, жаркая волна накрыла с головой, поволокла вглубь, где нет никого и ничего, только он и она… Он впился поцелуем в ее губы, требовательным, жадным, мужским. Его руки гуляли по ее телу, мяли грудь, пощипывая сквозь ткань платья напрягшиеся от возбуждения соски, и каждое такое прикосновение отзывалось во всем ее теле мгновенной острой вспышкой удовольствия. Яркого, сладкого, умопомрачительного. Она постанывала, изгибалась, подставляясь под новые ласки, пьянея от восхитительных дерзких прикосновений. Гладила и слегка царапала влажную от испарины широкую спину. Она даже не заметила, как платье оказалось задрано до подмышек, и теперь он целовал ее грудь, терзая и прикусывая соски, и эти укусы молниями прошивали все тело, отзываясь спазмами между ног, где стало жарко и мокро. Трусики медленно поехали вниз, и она покорно приподняла бедра. Джинсы тоже куда-то делись, мужское колено широко раздвинуло ее ноги, и Светик вскрикнула от целой лавины ощущений, когда его возбужденный член коснулся ее разгоряченной промежности. С наслаждением сжимая его упругие ягодицы, она выгибалась и терлась о его твердую горячую плоть.

Она ощутила, как он входит в ее лоно, растягивая и наполняя его пульсирующей горячей тяжестью. Это было настолько хорошо, что хотелось плакать… Он задвигался, сначала осторожно, потом быстрее и быстрее… Тело впитывало наслаждение и негу, сладость и тянущую легкую боль, захлебываясь от невероятных, неизведанных ранее ни с кем ощущений. Внизу живота скапливался колючий жар, заставляя изнывать и всхлипывать от неясного предвкушения. Она словно плыла в жарком дурмане, с каждым толчком приближаясь к чему-то упоительному, невозможно прекрасному. Перед глазами плясали звезды, кожа пылала и плавилась, и нечем было дышать… Еще… Еще…

Несколько яростных толчков – и мир разлетелся в ослепительном оргазме.

***

Они лежали в ее кровати – слишком тесной для двоих, но им и так было хорошо, – прижавшись друг к другу. Он гладил ее руку, очерчивая линии на ладони длинными сильными пальцами.

– И что дальше? – спросила Светик.

Из глянцевых журналов она знала, что такие вопросы не задают. А еще она знала (точно и стопроцентно!), что здесь и сейчас эти правила не работают. И никакие другие тоже не работают.

Артем всмотрелся в ее ладошку:

– Дальше мы будем жить долго и счастливо. У нас будет большая дружная семья… И со мной ты ничего не будешь бояться.

– Серьезно? – она приподнялась, опираясь на локоть, и заглянула ему в глаза. – Это ты по линиям увидел?

– Нет, – улыбнулся он, целуя ее пальцы. – Это я тебе обещаю.

Автор обложки Сола Рейн. Использовалось изображение https://ru.depositphotos.com/60696471/stock-photo-young-beautiful-woman-in-fluttering.html приобретенное по стандартной лицензии.