ГЛАВА 18 · ЧЕРРИБЕЛЛЬ
Гостеприимство перевёртышей — это что-то.
— Итак, как видишь, всё это предназначено для максимального повышения успешности оплодотворения за счёт высокой конкуренции спермы. Они могут эякулировать до десяти раз подряд!
— Занимательно, — говорит Пол таким сухим тоном, что его можно принять за Сахару. — Напомнишь, зачем мне нужно было знать, что у самцов ехидны пенис с четырьмя головками?
— Ну, потому что иначе было бы непонятно, когда я объяснила, что одновременно используются только две головки, чтобы подходить к двух-ветвевому репродуктивному тракту самки.
— А. Понимаю. Это явно было неотъемлемой частью моего понимания ситуации.
— Именно!
Мне есть ещё много чего рассказать по этой теме, учитывая, что недавно я читала статью в «Australian Geographic», но, к сожалению, мы уже почти у ворот поместья Шевалье.
Хотя оно не такое дорогое и не так наворочено, как поместье ВанМарк, оно всё равно намного роскошнее всего, что когда-либо могли бы позволить себе я или мои предки.
— Не волнуйся, я разберусь, — говорю, когда мы добираемся к переговорному устройству. Не то чтобы Пол всё равно смог нажать кнопку, учитывая, что именно он держит нашего троянского коня.
Нашим троянским конём совершенно случайно оказалась по-настоящему гигантская подарочная корзина. Это меньшее, что мы можем сделать, чтобы поблагодарить старшего сына, который так сильно помог в драке, а ещё я надеюсь, что это немного сгладит его подозрения. Не то чтобы я могла его винить. Потому что, будь я на его месте, я бы точно решила, что в этой безумной ситуации что-то нечисто.
— Конечно, разберёшься, — замечает Пол, когда динамик оживает треском.
Когда мы проснулись вместе в моей кровати во второй раз, нам потребовалось куда больше времени, чтобы вернуться к подколкам. В основном потому, что у меня в голове снова и снова прокручивалась вся ночь и то, как легко было притворяться, что он мой партнёр, а не просто мой перепихон™. Но, к счастью, когда мы воссоединились с его братьями и сестрой в их секретном склепе, впечатляюще скрытом через подземный туннель, ведущий далеко-далеко от поместья, мы более или менее вернулись к норме. Ну, настолько к норме, насколько это возможно, когда мне хочется целовать его каждый раз, когда я смотрю на его лицо.
~ And every time we kiss I swear I could fly!~ 92 Не будь занудой.
Сейчас правда время для песенных строчек?
— Назовите своё имя и цель визита, — трещит голос через динамик. Я уже заметила блеск объектива камеры над головой, а ещё тот, что частично спрятан в кусте, так что предполагаю: человек на другом конце динамика наблюдает за мной, но предпочёл бы, чтобы я этого не знала. Ничего страшного, я могу сыграть дурочку. На удивление хорошо могу.
— Здравствуйте, мой добрый сэр. Я личная помощница никого иного, как Пола ВанМарка Третьего, и мы здесь, чтобы выразить благодарность за значительные усилия, которые ваша стая приложила, помогая нашей во время недавних печальных событий. Мы были бы весьма признательны, если бы вы запросили для нас аудиенцию со всеми ближайшими членами семьи Шевалье, поскольку мой работодатель подобрал подарки для каждого из них и желает лично выразить всем свою благодарность.
— Вы правда ожидаете, что я в это поверю?
Похоже, у охранника голова на плечах работает вполне разумно. К счастью, я в основном говорю правду. А у лучшей лжи всегда есть прочное основание из правды.
— Если вы мне не верите, мы более чем готовы подождать, пока вы отправите кого-нибудь подтвердить его личность. Или… — теперь я смотрю вверх, прямо в камеру, глядя в неё так, будто могу заглянуть охраннику в душу. — Вы можете открыть любое количество статей или поискать в своей базе VIP и буквально увидеть, что сам Пол ВанМарк стоит здесь с подарком.
Неудивительно, что наступает небольшая пауза, и я слышу шелест бумаг по интеркому, прежде чем голос охранника снова проступает сквозь треск:
— Открываю ворота. Сейчас к вам прибудет сотрудник с транспортом.
Транспортом? Хм, не думала, что когда-нибудь буду достаточно богатой, чтобы кому-то понадобился отдельный вид транспорта, чтобы добраться до моей входной двери. Наверное, в поместье ВанМарк я этого просто не замечала, потому что Пол всегда подвозил меня прямо ко входу или к огромному гаражу, где машин достаточно, чтобы оплатить не только мой колледж, если я когда-нибудь захочу вернуться, но и обучение в колледже всех моих несуществующих потомков.
— Огромное спасибо, — говорю, прежде чем перейти к кованым воротам и ждать, пока они откроются.
Иногда огромное богатство некоторых людей просто… сбивает меня с толку. Я живу очень комфортной жизнью, в которой мне не приходится особо переживать о деньгах, благодаря тяжёлому труду моей матери, а те крохи, что зарабатывала я сама, лежат в какой-то инвестиционной программе, за которой следит брокер, пятнадцать лет занимавшийся финансами моей семьи. Я не поднимаю на этом миллионы или что-то такое, но этого более чем достаточно.
И да, я понимаю, что некоторым людям нравятся лучшие вещи в жизни, нравятся дорогие бренды, так что им хочется чуть больше ликвидности, чтобы насыщать свои желания, но ведь должен же быть какой-то… предел, верно? Можно стать настолько богатым, что всё более и более высокие цифры просто превращаются в шум.
Эх, может, я просто слишком нейроотличная, чтобы это понять. Это не первая вещь, которую я не понимаю, и, скорее всего, не последняя.
— Не могу поверить, что мы просто заявились сюда, будто соседи, которые пришли попросить сахара… — бормочет Пол у меня за спиной, держа корзину, которая выше всей его верхней половины тела. — Обычно кто-то из наших сотрудников связывается с их сотрудниками, они согласовывают наши расписания, и всё, возможно, приходится переносить три раза.
— Может, вам стоит быть больше похожими на соседей, — предлагаю я, когда к нам катится модный гольф-кар.
— Ты говоришь так, будто это легко.
Я смотрю на него через плечо, приподняв бровь. Пол очень, очень практичен во многих вещах, но в некоторых… не очень.
— Так и есть. Нужно просто попробовать. Когда ты в последний раз писал кому-то просто так, не из-за бизнеса или чего-то такого?
— Возможно, ты права.
— Обычно так и бывает.
На этом мы и заканчиваем, когда служащий подъезжает к нам. Я сажусь спереди, а Пол с корзиной устраивается сзади. После этого мы не разговариваем, потому что поездка до входной двери довольно короткая.
Только мы не едем к входной двери. Мы объезжаем дом сбоку, и от этого во мне вспыхивает тревога. Но в намерениях водителя нет ни злобы, ни двуличия, они плывут над его головой ленивым облаком. Он просто человек, который отрабатывает рабочий день, а не участник зловещего ассасинского плана.
Гольф-кар останавливается перед широкими двойными стеклянными дверями, которые ведут в безумно ухоженный чайный сад с тщательно подстриженными топиариями, кустами роз и фонтаном в центре. Как только мы паркуемся, две горничные открывают стеклянные двери.
Хм, а сколько всего я успевала бы за день, если бы кто-то делал за меня всю домашнюю работу? Мне стало бы скучно жить? Может, стоит подумать о домработнице раз в неделю.
Сосредоточься! Мы, возможно, входим в дом безжалостного убийцы.
Я знаю! Я не забыла.
…ты определённо забыла.
— Monsieur93 Шевалье, его старший сын и две юные леди скоро спустятся, чтобы встретиться с вами. Madame94 Шевалье с радостью была бы здесь, но сейчас она за границей.
Уши у меня на это навостряются. Как удобно, что она в другой стране. Она правда там или это уловка?
Насколько это имеет значение, горничная говорит правду, но вполне возможно, что она просто не знает, что это ложь. Не то чтобы это обязательно ложь, но после всего, через что я прошла, полагаю, я стала немного параноиком.
— Конечно, — говорит Пол, снова став своим обычным невозмутимым собой. — Пожалуйста, передайте мою благодарность за то, что они смогли принять меня с таким коротким уведомлением.
— Это не проблема, молодой господин ВанМарк. Шевалье понимают, что сейчас для вашей семьи очень деликатное время, и хотят быть доступны для всего, что вам может понадобиться. Их союз с вашей стаей всё ещё так же крепок, как и сто лет назад.
Пол кивает, и я понимаю, что Джексон был бы лучшим отвлекающим манёвром для того, что мне нужно сделать, но что ж. Когда нужно, я могу изобразить немного дивного высокомерия.
Шагнув вперёд, я прочищаю горло и начинаю говорить:
— Пока молодой господин ВанМарк ждёт, мы были бы вам безмерно признательны, если бы вы принесли ему газированную воду с каплей свежевыжатого лимонного сока, а также какие-нибудь богатые белком hors d’oeuvres95. Возможно, steak tartare96 или немного золотой осетровой икры, а может, даже редкой белужьей икры «Алмас», если у вас есть, желательно с сыром Saint-André с тройной жирностью, или выдержанным сыром Comte, либо Fontina.
Потратила ли я всё утро на поиски того, что богатые люди любят есть, когда чувствуют себя особенно изысканно? Да. Хочу ли я теперь до смешного сильно есть то, о существовании чего ещё вчера не знала? Тоже да.
— Конечно, Mademoiselle97…?
— Мишель, — говорю, подходя к горничной и протягивая руку для рукопожатия. — Мишель Хоук, выдающаяся ассистентка, — она мгновение смотрит на мою протянутую ладонь, прежде чем осторожно пожать её и присесть в реверансе. Оу, вообще-то это даже мило. Я собиралась выбить её из равновесия, но она явно умеет держать удар. — Не хочу быть занозой, но, прежде чем вы уйдёте, если бы вы согласились подсказать мне, где дамская комната, я была бы вам очень благодарна.
— Мисс Гранади вас проводит, — говорит она, жестом указывая на вторую горничную, которая выглядит немного строже и у которой рыжие волосы, но в остальном она в целом похожа на ту горничную, с которой я разговариваю. Они родственницы или Шевалье специально нанимают людей, похожих друг на друга? Вопрос для другого дня.
— Это так мило, но вам не обязательно…
— Пожалуйста, я настаиваю.
Ну вот и приехали. Иметь няньку не идеально, но это не значит, что я всё равно не смогу выкрутиться.
— В таком случае, прошу, ведите, мисс Гранади.
Я оставляю Пола сидеть на безумно дорогом и стилизованном диване в гостиной и следую за второй горничной, пока она быстро идёт по соседнему коридору.
Оказывается, да, проводник мне действительно нужен, потому что в итоге мы дважды сворачиваем и проходим по ещё одному короткому коридору, прежде чем горничная открывает для меня дверь, а затем отступает в сторону, жестом указывая внутрь.
— Желаете, чтобы я подождала, пока вы закончите, и проводила вас обратно в гостиную, или предпочитаете уединение?
— Вы совершенно очаровательны, но я не особо горю желанием, чтобы вы стали свидетельницей грехов, которые мой послеобеденный кофе вот-вот выпустит там наружу, — говорю с сияющей улыбкой.
— Понимаю. С вашего позволения, мадемуазель Хоук, — она слегка кланяется, а потом уходит так же быстро, как и привела меня к ванной. Я с облегчением выдыхаю. Пора потратить две-три минуты, а потом приниматься за разведку.
Проверив телефон, а затем быстро припудрив нос, я решаю, что прошло достаточно времени, и выхожу. Я пытаюсь идти по тонкой грани между видом человека, который здесь на своём месте, и попытками заметить всё, что только могу. Давление немалое, но оно ослабевает, когда я ныряю в боковую комнату и оказываюсь в том, что выглядит как личная библиотека/кабинет.
Белль, обзавидуйся, — думаю я, подходя к столу и начиная открывать ящики. Не уверена, чего именно ожидаю. В комнате так мало эмоциональных отголосков. Сомневаюсь, что кто-то вообще был здесь последние пару недель, но никогда не знаешь, когда одна хлебная крошка приведёт куда-то ещё. Примерно так я и оказалась в своей нынешней ситуации, разве нет?
Неудивительно, однако, что кабинет оказывается пустышкой. Но один неудачный обыск определённо придаёт мне смелости, и я спешу обратно в коридор, к следующей цели.
И тут начинается довольно быстрая череда сцен того, как я перебегаю из комнаты в комнату, изо всех сил изображая шпионку, но без особого успеха. Так продолжается до тех пор, пока я не подхожу к лестнице и не слышу, как, должно быть, две дочери Шевалье спускаются вниз.
— …милашка ведь, правда?
— Ну, типа да, наверное, но разве он не какой-то никто в своей семье? Я думала, у ВанМарков только три сына.
— Ну, теперь-то да.
Я искренне удивляюсь количеству яда, которое поднимается во мне от их слов. Что с людьми такое, почему они всё время забывают о Поле? Хотя я знаю, что необъективна, но не могу не думать, что он правда лучший из братьев. Между зажатостью Криса и его одержимостью стать альфой, которая обернулась против него, и Джексоном, который явно выбирает самолечение вместо того, чтобы разбираться с травмой, которая так очевидно его ранит, Пол просто настоящее чудо!
Однако я придерживаю язык и ныряю за ещё одну дверь, которая оказывается кладовой. На самом деле это даже облегчение — не оказаться в очередной перегруженной комнате, и я жду, пока дочери не уходят за пределы моей слышимости, а потом ещё немного. То, что мои оракульские уши не улавливают звук их шагов, ещё не значит, что их уши перевёртышей не уловят мои.
Когда убеждаюсь настолько, насколько могу, что путь свободен, я поднимаюсь ровно по той лестнице, по которой они спустились, решив, что в более часто используемой части дома у меня будет больше результатов. И почти сразу я вижу куда больше эмоциональных отпечатков, плывущих в воздухе и задержавшихся вокруг предметов.
Окей, думаю, я точно на правильном пути.
Однако я слишком хорошо понимаю: чем ближе я к местам, где обычно ошиваются Шевалье, тем выше вероятность, что меня заметят, будь то они сами или их персонал. Значит, мне нужно быть особенно осторожной и попытаться расширить сознание, чтобы почувствовать, не приближаются ли ко мне какие-нибудь новые, свежие эмоции. У меня не очень хорошо это получается, но я знаю, что это возможно, благодаря летнему лагерю, куда ездила подростком и где мы играли в игру с ироничным названием «ассасины». Нам нужно было подкрадываться к другим игрокам и выводить их из игры, срывая с их пояса цветной кусок ткани.
Первая дверь ведёт в ещё одну гостиную и лаунж-зону, и я не могу не задаться вопросом, сколько гостиных пространств нужно одной семье. Даже с таким количеством детей, родственников и прочих, три — это ведь явный перебор?
Или, может, просто в моей жизни недостаточно гостей и вечеринок. Есть над чем поработать.
Гости означают уборку и поддержание дома в порядке, а ещё кучу планирования и организации, чтобы всё прошло без сучка без задоринки.
Фу. Да ну нахер.
Вторая комната оказывается личным спортзалом, и, как кабинет на первом этаже, она почти полностью лишена каких-либо эмоциональных цветов. Похоже, им давно никто не пользовался. Будь я чуть менее порядочной и чуть посильнее в бицепсах, я, возможно, сунула бы парочку милых лавандовых гантелей в сумочку.
Ну и ладно.
Третья комната оказывается, как я предполагаю, чайной, лишь самую малость отличающейся от гостиной, которая лишь самую малость отличается от жилой комнаты. Эмоциональных следов здесь больше, но они варьируются от скуки до расслабленности и снисходительности, а ничто из этого не особо указывает на убийство или на мысли о найме ассасина. И всё же я роюсь вокруг и, предсказуемо, ни к чему не прихожу.
Четвёртая комната оказывается прачечной, и наконец-то у меня есть помещение, битком набитое эмоциями! Здесь есть раздражение, злость, немного ненависти для остроты, возбуждение. Снова та самая скука, но окрашенная и оформленная иначе, чем в предыдущей комнате, целый спектр. Во мне вскипает воодушевление, пока не понимаю, что прачечная, скорее всего, место, где крутится прислуга, а не сами Шевалье.
Чёрт.
Я быстро спешу прочь оттуда, но в этот момент слышу приближающиеся шаги. Как назло, рядом нет двери, в которую я могла бы быстро нырнуть, особенно с учётом того, сколько вокруг перевёртышей с их слухом, так что я достаю из сумочки маленькую пудреницу и блеск для губ и бесцельно иду вперёд, прихорашиваясь.
И как раз вовремя, потому что из-за угла появляется фигура.
— Excusi98, не думаю, что вам положено здесь находиться, нет?
Я удивлённо поднимаю взгляд, для пущего эффекта роняя контактную линзу.
— А? О! Вы просто подкрались из ниоткуда, да? — говорю тоном где-то между удивлённым и приветливым. — Просто возвращаюсь из дамской комнаты. Знаете, как бывает, когда пр…
Я уже собираюсь воспользоваться старым оправданием про месячные и кишечник, которое всегда заставляет людей менять тему, но понимаю: если женщина передо мной перевёртыш, она учует, что я лгу. А если тебя поймали на лжи, доверие потом вернуть чертовски трудно.
За исключением Пола, который, похоже, ангел.
— …послеобеденный кофе начинает действовать, — говорю я, решив вернуться к своему старому оправданию. Женщина выглядит совершенно невозмутимой или незаинтересованной, лицо у неё вежливая маска, и я понимаю, что мой рот начинает говорить быстрее мозга.
Блин, а ведь у меня так хорошо получалось!
— Я вас знаю? — выпаливаю, не подумав. Не то чтобы это меня выдавало, но я стараюсь быть осторожной, а быть осторожной не значит просто болтать всё подряд.
Но женщина и правда кажется знакомой. Не могу сказать, что̀ именно в её тёмных волосах, голубых глазах или статной фигуре, или…
СТОП! Похороны!
Я видела её в очереди на похоронах! Она стояла на несколько человек позади двух других главных семей, но, кроме этого, ничем особо не выделялась. Наверное, поэтому мне так трудно её вспомнить, хотя я столько всего из того дня врезала себе в память.
— Вы сотрудница ВанМарков, да? — говорит она так буднично, что я начинаю чувствовать, будто это меня водят за нос. Нехороший знак. — Возможно, вы узнаёте меня по работе, которую я выполняла в их поместье.
— О, скорее всего! — бодро говорю я. Потому что если бы я правда была сотрудницей поместья Пола, я бы знала, кто она такая. — Я редко выбираюсь из своей офисной каморки, но вы, эм… вы…
— Я занимаюсь кулинарией для особых случаев во всех трёх великих домах, — женщина выпрямляется, и ясно, что она собой гордится. И честно? Жги, сестра! — Моя семья всегда поддерживала все семьи, поровну распределяя между ними наше время, чтобы соответствовать их нуждам.
Ничего подобного я никогда не слышала, но не думаю, что стоит признаваться в своём невежестве.
— Верно, конечно, конечно! Я слышала тут и там случайные комментарии о ваших капкейках! — лгу я. — У вас на ближайшее время запланировано что-нибудь вкусное?
— Разумеется. Semper Optimis99 для наших лидеров.
Мой разум перетряхивает все мои знания латыни, пытаясь определить, что именно она сказала.
Semper Optimis…
Semper Fi? Нет, несовсем. Но это значит «всегда верный».
Так, а что такое Optimis? Может, что-то связанное с глазами? Окуляр?
Нет, не то.
Оптимус Прайм! «Трансформеры», роботы под прикрытием~
О, точно, «Optimis» значит «лучшие»!
«Трансформеры», роботы под прикрытием~ Всегда лучшее!
— Вот и я так люблю говорить, — соглашаюсь на долю секунды позже. Но любопытство никак не хочет отставать. — Всё же должна спросить: в поместье ВанМарк я, в общем-то, никто. Меня совсем недавно повысили из-за… ну, знаете, ситуации. Как вы поняли, что я там работаю?
Она могла услышать это по сарафанному радио с тех пор, как я тут, но это кажется ужасно быстрым, особенно учитывая, что она находилась на втором этаже и довольно далеко от гостиной, куда проводили нас с Полом.
— Это правда, в поместье я вас никогда не видела, но заметила вас на похоронах до того, как случился весь тот беспорядок.
— Да, событие выдалось то ещё, правда? — спрашиваю я.
— Именно. А теперь, желаете, чтобы я проводила вас обратно к Maestro100 ВанМарку? Эти коридоры могут сбить с толку тех, кто с ними незнаком.
— И не говорите! Но нет, я справлюсь, если вы укажете мне правильное направление.
Она указывает, и я спешу прочь, но всё это время чувствую на себе взгляд, даже когда уже скрываюсь из её поля зрения.
Определённо жутко.
К тому моменту, как я добираюсь до Пола, он заметно расслабляется, увидев меня. От этого мне становится ещё хуже, когда приходится качнуть головой. Я не знаю, хотим мы, чтобы одна из двух других семей оказалась злодеями, или нет, но всё равно это очень похоже на провал.
Я, блядь, ненавижу проваливаться, что, наверное, иронично, учитывая, что в последнее время я, кажется, только этим и занимаюсь. Я внезапно стала слишком тупой, чтобы жить, или всегда такой была и просто не замечала?
По какой-то причине Пол, кажется, не улавливает перемену в моём настроении. Обычно от него невозможно ничего скрыть, но я пользуюсь возможностью и запихиваю свою RSD101 обратно туда, где ей самое место.
После быстрых, но вежливых (а значит, совсем не быстрых) прощаний нас двоих везут обратно ко входу на гольф-каре, уже без одной огромной подарочной корзины.
Один великий дом позади, остался ещё один.