ЭПИЛОГ · ЧЕРРИБЕЛЛЬ
Хадсон мурчит у меня на коленях, пока я довольно стучу по клавишам. Я бы предпочла быть снаружи и прыгать на батуте, который недавно поставили мои соседи, но, увы, мне нужно закончить отчёт по моему последнему крупному делу.
Я не ожидала, что оно превратится в такую безумную случайность, растянувшуюся на месяц, но когда ко мне пришёл лепрекон, пытающийся найти вора, укравшего его горшочек золота, откуда мне было знать, что всё в итоге приведёт к культу, которым руководит буквальный волк с Уолл-стрит?
Но спорно-девственные жертвоприношения ради финансов или нет, дело закрыто и забыто: лепрекон получил золото своего клана обратно как раз вовремя, чтобы оплатить обучение в колледже для своих племянниц-тройняшек, которые решили, что станут врачом, стоматологом и юристом соответственно.
Может, я просто допечатаю это завтра.
Ты говоришь это последние две недели.
Правда.
Но это не значит, что я не сделаю это завтра…
Я сегодня принимала лекарства?
Вопрос справедливый, и я встаю, чтобы пойти проверить маленький календарь, который Пол повесил для меня на кухне. Однако я не успеваю туда добраться, как в дверь раздаётся стук.
Заинтересовавшись, я замираю, пытаясь почувствовать, есть ли по ту сторону двери враждебность. К сожалению, за год с тех пор, как я призналась в вечерних новостях, что я эмпат, я узнала, что не всякая компания — хорошая компания. У нас есть определённые меры предосторожности: камеры безопасности и тому подобное, ставни, которые могут закрыться поверх каждого входа и запереть дом наглухо, но, когда Пол предложил нанять мне постоянную охрану за счёт ВанМарков, я вежливо отказалась. Конечно, возможно, это было бы мудрым решением, но я не могу представить более удушливого способа существования. И не в весёлом смысле.
— Хэй? — спрашиваю, напрягая мозг в попытке понять, кому принадлежит энергетический след. Такое чувство, будто он прямо на самом краю моего сознания, но память меня совершенно подводит.
— Мисс экстрасенс? — спрашивает по другую сторону двери юный голос, который я почти узнаю̀.
— Эм, вообще-то мисс эмпат, — говорю, подходя к двери и открывая её, чтобы увидеть юного подростка и его безумно огромную собаку. — А я тебя… подожди-ка!
Меня осеняет ровно в тот момент, когда он открывает рот, показывая полноценную улыбку вместо той щербатой, что была у него чуть больше года назад.
— Привет. Я просто выгуливал собаку и подумал, что вы, может, захотите познакомиться с парнем, которого помогли спасти!
— Святое де… гуакамоле! — быстро исправляюсь я. — Ты что, вырос на целых пол метра?
Парнишка смеётся так, словно я невероятно смешная, а это автоматически делает его хорошим в моей книге.
— Нет, но доктор говорит, что во мне точно есть ещё больше! Простите, что не заходил раньше. Моя тётя сделала жизнь немного… ну, вы знаете.
Я киваю, слишком хорошо знакомая с тем, как дисфункциональная семейная динамика может расплескаться на всех вокруг.
— Понимаю. Время правда может ускользнуть. Но раз уж ты здесь, почему бы тебе не зайти и не рассказать мне, как вся эта ситуация в итоге разрулилась? То есть, если твоя мама не будет против.
Потому что хотя я и знаю, что, по сути, я хороший человек, для него я всё равно какая-то рандомная взрослая, с которой мальчик познакомился в интернете.
— О, это она меня и отправила. Она увидела что-то о том, что вы спасли каких-то лебедей, которых украли из зоопарка для безумного жертвоприношения?
— Вообще-то нене.
— А? — лицо мальчишки морщится так, как часто бывает у детей, когда они не уверены, взрослый делится с ними какими-то малоизвестными знаниями или дразнит их.
Блин, я совершенно не скучаю по тому возрасту.
— Это были нене, они же гавайские гуси. Самые редкие в мире.
— Зачем кому-то вообще приносить в жертву гуся?
— Ну, это немного абстрактно, но ты когда-нибудь слышал о золотой гусыне из «Джек и бобовый стебель»?
— Джек и кто?
Он не знает «Джек и бобовый стебель»?
Чему вообще сейчас учат детей?
Наверное, «Акулёнок»131 и Cocomelon132. ~Baby sharkdoodoodododo~
О нет.
Зачем я активировала этот вокальный стим?
~Baby sharkdoodoodododo~
— Эм, объясню позже. А пока я хочу услышать, как ты вернул своего лучшего друга!
Мы заходим внутрь, и лохматая дворняга невероятно вежлива. Он ни разу на меня даже не прыгает. Даже спустя год после воссоединения его обожание и энергия, кажется, предназначены исключительно мальчику рядом с ним. Или, по крайней мере, так и есть, пока Хадсон не вплывает в комнату своей обычной походкой дивы.
Дерьмо! Я думала, она спит наверху! ~Baby sharkdoodoodododo~
Безответственно!
Оооо, боооольшаяпотягушка!
~Baby sharkdoodoodododo~
Не СЕЙЧАС, мозг!
…~Baby sharkdoodoodododo~
— Прости! Я сейчас просто уберу её!
— Не волнуйтесь, он любит кошек!
И правда, пёс падает на живот так быстро, что я удивляюсь, как из него не выбивает отрыжку, его лапы расползаются в стороны, будто он трофейная шкура. Учитывая его размер и безумную шерсть, он и правда немного похож на поверженного медведя.
Хадсон тут же замечает движение, на мгновение окидывает его взглядом с головы до лап, а потом, к моему огромному удивлению, идёт к нему и садится прямо перед мордой дворняги, лениво помахивая хвостом.
— Вау, ты очень хорошо выдрессировал своего щенка.
— Я не особо это делал. Он просто очень-очень любит кошек. И маленьких собак. И куриц… наверное, но это был единичный случай.
Будто доказывая его слова, лохматая гора-дворняга переворачивается на спину, его висячие брыли комично обвисают, пока он смотрит на Хадсон самыми очаровательными перевёрнутыми щенячьими глазками, какие я когда-либо видела (буквально).
— Ты не шутишь, да?
— Не-а!
Я наблюдаю, жутко развеселённая, как Хадсон медленно встаёт, потом важно проходит прямо по челюсти пса и дальше по его шее, прежде чем свернуться клубком у него на животе и тут же замурчать.
Это… это моя кошка только что завела лучшего друга?
— Блин, тебе повезло, что этого парня не забрали, когда он был в том приюте. Он такой дружелюбный!
И разве не так бывает со многими огромными, здоровенными собаками?
— Знаю! Мы его чипировали, чтобы никто больше никогда не смог так сделать!
Я киваю, не позволяя знанию о том, что сестра его матери может быть такой жестокой, испортить наш момент.
— Знаешь, прости, что я так и не спросила, но как зовут твоего друга? Мою кошку, кстати, зовут Хадсон.
— Майкрофт, — отвечает он буднично, словно только что сказал Спот или Бруно.
— Подожди, ты сказал Майкрофт? — повторяю я, не уверенная, что правильно услышала.
— Ага!
— Слушай, я не из тех, кто осуждает, но это довольно необычное имя. Откуда ты его взял? Из книги?
— Не-а. Мне было шесть, когда мы его взяли, и я хотел назвать его в честь моей любимой видеоигры. Мама сказала, что я могу, в подарок, потому что я очень расстроился из-за того, что папу отправили за границу, но с правописанием у меня было не очень, так что получилось Майкрофт вместо названия видеоигры, которое я хотел.
Я не уверена, нормально ли смеяться над детской ошибкой в написании, но мне очень хочется.
— И твои родители просто оставили так?
— Да, видимо, они подумали, что я говорю о персонаже из их любимых детективных книг, и мама вся расчувствовалась. У меня так и не хватило духу сказать ей, что речь была об игре с кубиками.
— Ну, со мной твой секрет в безопасности.
Он рассказывает мне ещё немного о приключениях, связанных с возвращением его собаки, и я успеваю уловить чуть больше взрослого конфликта между его матерью и её сестрой. В конечном счёте я рада, что смогла ему помочь, и никогда бы не подумала, что всё закончится тем, что огромный ковёр в виде собаки будет пускать слюни от удовольствия, пока моя кошка превращает его в свою личную лежанку.
Когда приходит время ему уходить, я вижу, что Майкрофту ужасно не хочется, потому что он скулит так, как не скулил с тех пор, как они пришли.
— Простите, — говорит мальчишка.
Странно ли, что я знаю имя его собаки, но не его?
— С ним иногда такое бывает. Он очень хочет кошку дома, но не может менять кошачий лоток, так что мама говорит, пока он этому не научится, это не вариант.
— Забавно, я знаю много собак, у которых не было бы никаких проблем с уборкой всего, что осталось в лотке.
— Фу!
— Знаю, да?
Мы вместе смеёмся, и хотя я не очень люблю детей, кажется, в этом мальчишке есть что-то особенное. Он был первым «делом», за которое я взялась и которое не было сеансом в доме, так что он правда занимает дорогое место в моём сердце. Плюс его пёс классный.
— Слушай, почему бы тебе не поговорить с мамой, и если она будет не против, мы можем устроить встречу для совместной игры для наших питомцев, чтобы они потусовались. А если захочешь, пока будешь здесь, я могла бы платить тебе за помощь с организацией вещей. Уверена, ты и сам видишь, но порядок — не совсем моя сильная сторона.
Хотя Пол очень помог с календарём таблеток, организацией моего онлайн-расписания и тем, что добыл мне достаточно мест для хранения в комнате для рукоделия, беспорядок всё ещё остаётся тем, с чем я регулярно борюсь. Особенно теперь, когда веду отчёты и файлы по всем своим делам, особенно по тем, где официально консультирую полицию.
— Правда? Вы не против, если мы будем рядом?
— Ни капельки, и, очевидно, Хадсон наслаждается своей новой подогреваемой подставкой для лап.
— Тогда да! Договорились!
Мы пожимаем друг другу руки, и он торопливо уходит, практически утаскивая за собой опечаленного Майкрофта.
Мне правда стоило спросить, как его зовут.
~Baby sharkdoodoodododo~
Я возвращаюсь к текущей задаче, и под этим я имею в виду, что брожу на кухню проверить, действительно ли приняла сегодня лекарства, потом хватаю энергетик и даю Хадсон лакомства за то, что она была такой великодушной хозяйкой. Всё это, конечно, невероятно важные шаги в моём процессе.
Естественно, не так уж удивительно, когда Пол возвращается со своей встречи как раз в тот момент, когда я снова поднимаюсь по лестнице в кабинет. Забавно, год назад эта комната в основном была просто кладовкой. Но опять же, благодаря Полу теперь это чистое и аккуратное пространство, где я могу (пытаться) быть организованной в своей теперь уже официальной карьере.
— Как же приятно тебя видеть, — говорит он, едва заметив меня, и в воздухе вокруг него шипят крупицы розового, лавандового и золотого.
Даже после всего нашего времени вместе мне никогда не надоедает видеть такую положительную реакцию на само моё существование.
— Тяжёлая встреча?
Он кивает, заключая меня в объятия.
— Возникло сопротивление некоторым мерам, которые я хочу ввести для изгнания людей из стаи. Сейчас альфе или кому-то у власти слишком легко дискриминировать кого угодно. Других молодых альфа-самцов, в которых видят потенциальных конкурентов для продолжения рода, бесплодных женщин, ЛГБТ, латентных перевёртышей, перевёртышей с инвалидностью, кого угодно.
— Почему кто-то вообще стал бы этому сопротивляться? — спрашиваю я раньше, чем мозг успевает меня догнать.
— Потому что многие люди не любят перемены, а некоторые воспринимают свою неспособность причинять вред другим так, будто это на них нападают.
К сожалению, это слишком хорошо мне понятно. В глубине души я правда верю, что большинство людей хорошие и просто хотят жить сами и давать жить другим, но, блин, жестокие люди определённо умеют оставлять на других свой след.
— Ну, я горжусь тем, какого прогресса ты уже добился. Особенно учитывая, что Крис альфа всего около девяти месяцев.
А теперь Пол — его альфа-наследник. Когда Лютер сложил полномочия, полностью отказавшись от своей роли, чтобы восстановиться и жениться на любимой, которую у него едва не отняли, поднялся немалый шум, но теперь люди это приняли.
— Спасибо, Черри. Я ценю это сильнее, чем ты знаешь.
С этими словами он целует меня, и, как всегда, суетливый и часто чрезмерно стимулирующий мир цветов, который я вижу, сужается до нас двоих и любви, которую мы разделяем.
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, — бормочу, вкладывая в это всё сердце.
И, может, я начинаю немного распускать руки, а может, и нет, но Пол усмехается и ловит меня за запястья прежде, чем они успевают добраться до чего-нибудь слишком весёлого.
— Никаких шалостей, пока ты не отправишь этот отчёт детективам в Нью-Йорк.
Я стону, и знаю, что это не самая зрелая реакция, но Пол уже привык к моим выходкам.
— Я сделаю это позже! Правда!
— Это говорит демон СДВГ.
— Беру свои слова обратно, я тебя больше не люблю.
— Как будто ты можешь мне соврать, — смеётся он, затем целомудренно целует меня.
Я краснею от этого, чувствуя, что меня так видят, так понимают. Когда я с Полом, я не какая-то странная инопланетянка, чей мозг работает не так, как у всех остальных. Я просто Черри.
— Хотя, — продолжает он. — Если закончишь сейчас, я с радостью дам тебе любую награду, какую захочешь.
Вот это определённо мотивирует.
— Договорились!
Я бегу вверх по лестнице. Добираюсь до самого кабинета, искренне настроенная закончить работу, только чтобы понять, что оставила энергетик в гостиной, где разговаривала с мальчишкой и его псом.
— Чёрт.
Снова вниз по лестнице, но на этот раз меня прерывают, когда я почти дохожу до низа.
— А, вот ты где, — говорит Пол. — Я как раз шёл тебя искать. Похоже, у нас потенциальная клиентка.
— О?
— Да. Её нет в расписании, но она стоит у двери и выглядит крайне расстроенной.
Звучит интригующе.
— Я пойду в приёмную. Впусти её.
— Сделаю.
Я тороплюсь в комнату, которая когда-то была моей комнатой для чтений, а теперь стала местом, где я беседую с людьми, которым нужен официальный эмпат и частный детектив, чтобы раскрыть дело, что их мучает. Я сажусь и подтягиваю к себе блокнот, щёлкая концом ручки необходимое чётное количество раз, когда темноволосая женщина стремительно входит и садится напротив меня.
— Вы тот экстрасенс, о котором все только и говорят? — спрашивает она, и её тон такой же пустой, как стена у неё за спиной.
Но вместо кирпичей защиты, уложенных друг на друга, как когда-то у Пола, у неё ряды и ряды прутьев, бесконечно тянущихся сквозь мою крышу в небо за ней.
— Вообще-то эмпат. Но можете называть меня оракулом, если так проще.
— Эмпат, оракул, провидица, мне всё равно, как вы это называете. Меня волнует только, можете вы мне помочь или нет.
— С чем именно вам нужна помощь? — нейтрально спрашиваю я.
Если женщина собирается не давать мне ничего, то и я не собираюсь давать ей слишком много. По тому, что я вижу, она в очень хорошей одежде, часть даже винтажная, но на её ногтях есть следы укусов, говорящие о стрессе, а помада слегка затекает в то, что, я почти уверена, является следами от того, как она кусала губу. Этой женщине по-настоящему тяжело, и она изо всех сил старается этого не показывать.
— Видите ли, меня подставили за убийство мужчины.
— Это никогда не бывает особенно весело.
— Нет, не бывает. Особенно когда этот мужчина оказывается связан с одной из крупнейших преступных семей среди магического народа на Западном побережье.
Я была права, это интригующе!
— Подставили, говорите? Хорошо, я готова вам помочь. Но давайте начнём с вашего имени.
— Богемия. Богемия Э. Айрин. Это традиционное имя, поэтому я предпочитаю своё второе.
— И какое оно?
— Эддисон. Сокращённо я принимаю Эдди.
Я быстро записываю её имя как Айрин, Эдди, прежде чем посмотреть на Пола. Хотя я ничего не говорю, мне и не нужно, чтобы понять: мы на одной волне.
Похоже, у нас новое дело!