ГЛАВА 26 · ПОЛ

Будущее вместе.

Когда я впервые приехал к дому Черри, чтобы забрать её на наше свидание, я был весь на нервах. Но теперь, когда я погружён в неё, мне трудно вспомнить, о чём я так переживал.

Даже без угрозы смерти мы всё равно прекрасно подходим друг другу. Она заставляет меня смеяться, заставляет чувствовать, что меня видят, и заставляет ценить всё то в жизни, чем я пренебрегал в своём стремлении быть идеальным средним сыном. Никогда не доставлять слишком много хлопот, никогда не бороться за внимание. Просто всегда быть спокойным и рассудительным.

Нахрен это.

Не то чтобы я отказываюсь от своих принципов покоя, безмятежности и контроля. Скорее я наконец позволяю себе быть цельным человеком. Не ограничивать себя представлениями о том, каким, как мне казалось, я должен быть, чтобы заслужить благосклонность своего несколько отстранённого отца и поддерживать репутацию своей семьи, а принять себя со всеми недостатками, всеми навыками и всеми легкомысленными слабостями.

— Вот здесь, — задыхается Черри тем своим голосом, который всегда сводит меня с ума. — О боже, вот здесь!

Я замираю в своём размеренном скольжении в неё, слегка двигая бёдрами, чтобы потереться о то место, из-за которого она подаётся назад ко мне. Хотя ни одна из наших близостей не была совсем уж кроткой, сейчас в этом есть что-то совершенно дикое и свободное.

Мне нравится думать, что это потому, что это наш первый раз, когда никто из нас не отрицает романтики. Я потратил столько энергии, упорно притворяясь, что химии и связи между нами не существует, используя логику как щит против того, что чувствую, и это добавило слой сложности, который нам был не нужен.

Может, в итоге у нас ничего не получится. Может, она слишком дикая, а я слишком чопорный. Но на самом деле сейчас это не важно. Несмотря на ложь, которую она сказала мне вначале, никто из нас не умеет предсказывать будущее. Так что всё, что мы можем, — жить настоящим, а моё настоящее сейчас — входить в Черри так глубоко, как только могу, и доводить её до оргазма на моём члене.

Поистине благородное начинание.

Я двигаюсь у того самого места, наслаждаясь тем, как Черри сжимает меня, пока этого не становится слишком много, и я не вхожу в неё глубже. Но, как обычно, эмпат слишком охотно принимает меня, её стенки такие же тёплые, скользкие и горячие, как всегда.

Я в раю, иначе это не назвать. И это ошеломляет — думать, что у нас двоих может быть это, когда угодно, если у нас всё сложится. Я намерен сделать всё, чтобы так и было. Моя жизнь перевернулась вверх дном и наизнанку, когда я наткнулся на жуткую картину гибели отца в поместье, но Черри каким-то образом снова поставила её на место, превратив во что-то гораздо лучшее.

И я не единственный, чью жизнь она улучшила. Хотя все мы, ВанМарки, ходим к психотерапевту, чтобы справиться с горем и проработать всё, что успели в себе запереть, мы стали ближе, чем когда-либо. Мы осознали, как близко подошли к тому, чтобы потерять друг друга, и какими глупцами были, позволив расстоянию между нами стать таким огромным.

Однако думать о моих братьях и сестре не совсем то, чем мне хочется заниматься, пока мой член погружён в женщину, в которую я стремительно влюбляюсь, поэтому я убираю эту мысль подальше и позволяю себе наслаждаться её хваткой, погружаясь до самого основания.

— Вот так, Черри. Ты так хорошо меня принимаешь. Словно создана для этого.

— Так и есть, — выдыхает она в ответ, и, боже, если это не тешит моё эго. Я видел, как эмпат творит безумные вещи. Преодолевает любые препятствия на своём пути. С лёгкостью заводит друзей и улучшает жизни людей, даже не задумываясь. — Я создана принимать тебя.

Это становится моей погибелью, и мы теряемся в нашей страсти и удовольствии, пока я вхожу в неё. Это движение вперёд и назад электризует, и не в первый раз я жалею, что не могу видеть так, как видит она. Но я не могу, поэтому мне приходится довольствоваться тем, что я слушаю её крики и чувствую, как её тело реагирует на меня. Чертовски неплохой утешительный приз.

Мой узел наливается жаром и тяжестью, но я стискиваю зубы и заставляю себя сдержаться. Черри всегда проще принять меня после первого оргазма, а пока что я серьёзно проваливаю эту миссию.

Так что я склоняюсь над ней, прокладывая поцелуями путь вверх по её спине, прежде чем перейти на другую сторону её шеи, туда, где уже оставил метку своим укусом. Она великолепная женщина, но с отметинами моих зубов на ней она ещё прекраснее, и мой волк полностью с этим согласен.

Обнимаю её рукой, пальцы находят её набухший клитор и скользят по нему так, как ей нравится.

Я уже так много узнал о её теле и не могу не думать обо всех потрясающих вещах, которые мы продолжим открывать вместе. Черри правда приносит в мою жизнь такую полноту и цельность, которыми я по глупости пренебрегал столько лет.

Но прошлое есть прошлое, а настоящее есть настоящее, и сейчас моё настоящее вращается вокруг того, чтобы услышать, как Черри кончает, пока я вбиваюсь в неё сзади.

Это идеальный баланс между животным и гедонистическим, без всяких оговорок. Мне нравится, что Черри пробуждает во мне раскованную сторону. Ту сторону, которая не боится быть неидеальной, любящей или совершать ошибки. И я надеюсь, что даю ей стабильность, которая помогает с хаосом в её голове, иногда таким подавляющим.

— Кончи для меня, детка. Кончи для меня, чтобы я мог как следует наполнить тебя, как ты хочешь.

У меня всегда было подозрение, что мой более первобытный голос что-то с ней делает, и эта теория подтверждается, когда её вздох превращается в стон удовольствия, а я чувствую, как она сильно пульсирует вокруг меня, пока её мышцы сокращаются.

Мне стоит огромных усилий не сорваться прямо здесь и сейчас, пока она выжимает меня. Я перестаю двигаться и думаю об электронных таблицах, чтобы не кончить. Мне удаётся продержаться всё то время, пока Черри теряет голову, и лишь потом я медленно останавливаю руку, когда она приходит в себя.

— Вот моя девочка, — бормочу я, снова прокладывая поцелуями дорожку вниз по её плечу и спине. Успокаивая, утешая и до безумия гордясь. — Ты так красиво кончила.

Она что-то бормочет, её тон совершенно развратный, но слова теряются, потому что лицо у неё практически прижато к столу. Я бы, возможно, усмехнулся, если бы всё ещё не сосредоточивался на том, чтобы не слишком наслаждаться её после-волнами.

— Что ты сказала? Я не совсем понял.

На это она поворачивает голову в сторону и смотрит на меня через плечо полуприкрытыми глазами.

— Я сказала: почему ты остановился?

— О, мой жадный, жадный эмпат.

Кто я такой, чтобы отказывать в такой просьбе? Глубоко вдохнув, я начинаю снова, сперва делая движения неглубокими, но постепенно углубляя их, пока мой узел не начинает проситься к её входу.

— Ты уверена, что готова к этому? — спрашиваю я с настоящим беспокойством.

Как бы сильно мне ни нравилось теряться в моменте, я всегда хочу убедиться, что моя партнёрша физически готова и полностью хочет двигаться дальше. Особенно учитывая разницу в нашей анатомии.

— Да, да, да! — умоляет она. — Я смогу принять его! Знаю, что смогу!

И я знаю, что она сможет. Я сомневался в тот первый раз, когда мы переспали, когда наша связь стала возможной из-за шока и адреналина после того, как мы едва спаслись из смертельно опасной ситуации. Но теперь я знаю, что могу безоговорочно доверять Черри. Когда она говорит, что может что-то сделать, она действительно это имеет в виду.

Так что я толкаюсь вперёд, преодолевая сопротивление и сохраняя ровное давление, пока мой узел не проскальзывает между её скользких губ. Боже, как же я люблю видеть, как она растягивается вокруг меня, как я почти могу заметить выпуклость от себя между её сильными бёдрами.

— Пол, о боже!

Нет, я не божество, но она определённо заставляет меня чувствовать себя им. Особенно когда моя рука снова находит её клитор, а я медленно двигаю бёдрами, наращивая скорость и давление так, как, я знаю, ей нравится.

Я долго не продержусь, поэтому пускаю в ход всё и начинаю осыпать похвалой женщину подо мной. Не просто как средство достижения цели, а потому что я действительно всё это имею в виду. И если бы у меня была вся оставшаяся жизнь, чтобы придумывать бесконечное количество новых фраз для похвалы, я счёл бы такую жизнь прожитой не зря.

— Я близко! — практически кричит она, насаживаясь на меня ещё сильнее.

Я люблю это, люблю то, как от этого трясётся её задница, люблю пот, стекающий по её спине и блестящий в слабом свете, просачивающемся через дверной проём. Она — видение, в этом нет никаких сомнений.

— Я тоже, — признаюсь, полагая, что она чувствует признаки моего тела так же, как я чувствую её. — Думаешь, мы сможем сделать это вместе?

Понятия не имею, как мне удаётся довольно внятно общаться, потому что такое чувство, будто мой мозг тонет в собственном удовольствии. Каждый нерв, каждый синапс полностью захлёстывает абсолютное блаженство.

— Да! Да! Вместе. Ты и я, вместе!

Её энтузиазм становится тем самым катализатором, который мне нужен. Я хватаю её за бёдра и рывком насаживаю обратно на себя, погружая себя и свой узел в неё так глубоко, как только могу. Её спина выгибается, и она сжимается вокруг меня.

— Ох, блядь! Черри! — выкрикиваю в противовес её крику удовольствия.

И вот так мы оба достигаем пика вместе: я изливаюсь в неё, а она держится изо всех сил, пока я провожу нас через наши оргазмы.

Когда мы заканчиваем, мы едва не валимся на пол, и только настойчивость моих альфа-инстинктов удерживает меня на ногах.

— Воу, полегче, — говорю между тяжёлыми вдохами. — Я держу тебя, всё хорошо. Просто дыши для меня.

Черри так и делает, дрожа, пока я держу её. Когда кажется, что она немного больше вернулась в настоящее, я подхватываю её и несу к дивану в её крошечной гостиной.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю, устраиваясь с ней на диване.

Она кладёт голову мне на грудь и трётся носом о мою шею.

— Идеально, — её голос едва громче шёпота, но звучит так глубоко удовлетворённо. — А ты?

— Так же, — отвечаю я, целуя её в макушку.

В конце концов я отнесу её наверх, в ванную, чтобы она могла сделать всё, что ей нужно, но сейчас мир состоит только из нас и её послевкусия.

— Абсолютно идеально.