Глава 3

Как любой город, в понедельник утром Хьюстон напоминал муравейник. По моим ощущениям, перелёт из Бостона занял меньше времени, чем я добиралась до отеля, в котором остановилась сестра.

Джули предупредила, что не сможет встретить меня в аэропорту, но оставит информацию у администратора, так что ближе к обеду я уже входила в просторный люкс отеля «Марриотт Даунтаун» в центре Хьюстона.

Надеюсь, Джулс оплачивает этот номер не из своего кармана.

Будучи часто в разъездах, видала я и отели покруче, и номера пошикарнее — слава богу, в представительских расходах ограничена не была, — но парфюмированная отдушка банных наборов в «Марриоттах» всегда была моей любимой. Усталость от раннего подъёма, четырёх часов перелёта и ещё двух часов по техасским пробкам я привычно снимала в ароматной пенной ванне.

Джули по прилёту я отправила сообщение, на которое она ответила коротким «Ок!».

Лаконична, как всегда.

Впрочем, я тоже предпочитала все вопросы обсуждать с помощью звонка, не тратя время на бездумную переписку в мессенджерах. Сестра обещала появиться ближе к вечеру, и у меня в запасе было несколько часов, большую часть которых я ожидаемо проведу на телефоне.

Я исполнительный директор «Престон Паблишинг» — старейшего академического издательства Новой Англии. Мы выпускаем монографии, публицистику, архивы выдающихся учёных, политиков, общественных деятелей. Знание нескольких иностранных языков в дополнении к колледжу Коммуникационной журналистики Бостонского университета позволило мне разработать и развить дополнительные направления его деятельности. С раннего детства я любила книги, но никогда не думала, что эта любовь передалась мне по наследству.

Через два месяца после нашего приезда в Бомонт из такси, остановившегося перед домом бабушки, вышла привлекательная светловолосая женщина. Стройная, невысокая, с идеальной причёской, одетая в светлый брючный костюм — кого-то мне она напоминала, но я никак не могла понять, кого. И лишь когда она вошла в дом и присела на диван в гостиной, а напротив неё сели бабушка и мама, я вдруг поймала себя на мысли, что смотрю на повзрослевшую мамину копию.

Маме на тот момент было тридцать три, а Кэролайн, или как все её звали, Кэри — маминой сестре по отцу — сорок пять.

Моего деда звали Арчибальд Престон. Он был таким же бунтарём, как и мой отец. Только, если в случае последнего, бунт шёл против семейных денег, то для деда главным раздражителем стали семейные традиции.

Академическое издательство «Престон Паблишинг» вело историю с одна тысяча восемьсот семьдесят девятого года. Арчи должен был стать его директором, как до него его отец, дед и прадед, но, всю жизнь испытывая тягу к естественным наукам, стал астрофизиком.

Как и где он познакомился с моей бабушкой, мы так и не выяснили — Бижу никогда ни с кем из нас свою личную жизнь не обсуждала. Однако, по словам Кэри, на тот момент с её матерью Арчи уже был в разводе.

В возрасте сорока восьми лет Арчибальд Престон погиб, сорвавшись со скалы во время отпуска в перуанских Андах. Именно тогда маме перестали приходить деньги, и до последнего времени Кэролайн официально считалась единственной наследницей Престонов.

После смерти своего деда, отца Арчи, она взяла в руки руководство издательством и к моменту, когда до неё дошло письмо моей бабушки, руководила им в течении двадцати лет.

По словам Кэри, она была счастлива узнать, что где-то на юге у неё есть сестра. Не понадобилось никакой генетической экспертизы — даже при первом взгляде сходство между ею и мамой было разительным. Чего, кстати, нельзя сказать о нас с Джули.

В тот раз Кэролайн пробыла у нас всего полдня, а через две недели приехала со своим мужем — Норманом, который позже, когда мы переехали в Массачусетс, в какой-то степени заменил нам с Джули отца.

Эта прекрасная пара оказалась бездетной. Кэри переживала, что станет последней Престон, возглавляющей одноименное издательство, и наше появление считала ответом на свои молитвы. А когда узнала, что я люблю книги, и вовсе растрогалась.

Именно в тот второй приезд тётя Кэри впервые заговорила о нашем переезде в Бостон. Она рассказывала о большом семейном доме в районе Бикон Хилл, о загородном коттедже на побережье залива Массачусетс. Учитывая наше положение, и маме, и бабушке Бижу идея переезда нравилась. Так мы оказались в Новой Англии.

В Бостоне открылась моя тяга к языкам и интерес к делу семьи деда. Французский был моим вторым с рождения, позже я выучила испанский и немецкий, так что в качестве официального представителя «Престон Паблишинг» объездила почти все академические центры мира.

На дворе май, но мой рабочий календарь расписан до начала следующего года. Встречи, поездки, презентации — вот из чего состоит моя жизнь. Тётя Кэри всё ещё руководила издательством, но из Бостона выезжала редко. А я любила путешествия. Любила аэропорты, новые города и впечатления. В них я никогда не расставалась с телефоном и рабочим ноутбуком. Мои действия координировали два помощника из бостонского офиса и то, что звонок Джули застал меня дома, было большим исключением.

Всё же интересно, зачем я понадобилась ей здесь, в Техасе.

Размышляя об этом, я вышла из ванной, разобрала свои вещи, поставила на зарядку телефон и ноутбук и открыла мини-бар.

Так, что тут у нас? Холодное пиво. Чудненько!

Сдёрнув с бутылки крышку, я сделала большой глоток и завалилась на диван в гостиной. Пушистый гостиничный халат распахнулся, открыв обнажённые ноги, и я с удовольствием закинула их на журнальный столик.

Сосед Джона Маклейна был прав: хождение босиком по мягкому ковру после перелёта действительно расслабляет. Как и пиво.

Ещё от одного глотка точно ничего не будет. А потом за работу.

Но я не успела.

Неожиданно входная дверь распахнулась, и в номер вошёл один из самых потрясающих мужчин, которых я когда-либо видела в своей жизни.