Эпилог

Пробка на шоссе Уан Уайк началась ещё на подъезде к Квинсу. Машины двигались с черепашьей скоростью, и я в очередной раз порадовалась проницательности Уилла. Это он настоял на том, чтобы выдвинуться в аэропорт заранее. Мы с Джули привычно откладывали выход из дома на последний момент.

Это третья забастовка таксистов за месяц. Транспортному комитету впору принять кое-какие меры и против «убера», и против ассоциации автотранспортников. Проблема вряд ли в ком-то одном.

— Джули, не сопи. Мы сто раз успеваем.

Уилл хмуро поглядывал в зеркало заднего вида на мою такую же надутую, сидящую как на иголках сестру.

— Вы-то, может, и успеваете.

Джули не особо старалась быть милой.

Уилл помрачнел ещё больше.

Сделав страшные глаза, я повернулась к сестре и одними губами прошипела: «Прекрати!». Та была непрошибаема и ответила мне тем же: «Ну прости!»

Следовало как-то разрядить атмосферу, пока эти двое не съели себя поедом.

— Джулз, ну, правда, — начала я. — Ты же прошла он-лайн регистрацию? Прошла. Тебя ещё раз пять вызовут по громкой связи.

— А если не вызовут? — вредничала Джули.

— Вызовут. Помнишь, как Алекса вызывали? А мы тогда точно опаздывали. Правда, милый?

Я обратилась за поддержкой к Уиллу, но, увидев его лицо, быстро осеклась. Не вовремя я вспомнила день, когда мы везли в аэропорт Алекса. Уилл всё ещё винит себя за то, что заставил тогда всех понервничать.

В тот злополучный день на подъезде к комплексу аэропорта у нас закончился бензин. Всего-то и оставалось, что миновать пункт оплаты парковки и проехать пару миль до седьмого терминала, откуда отправлялся рейс на Стокгольм. Мы застряли в трёхстах футах от пропускного пункта, создали жутчайшую пробку, а Алексу и Джули пришлось бежать до аэровокзала прямо под проливным дождём. Честно говоря, я опасалась, что необходимость иметь заправленный под завязку бак перерастёт у моего парня в фобию.

Но это были ещё цветочки!

Позже, когда «ауди» Уилла эвакуатор оттащил на штрафстоянку, мы их догнали. Вернее, догнали одну Джули, которая рыдала перед регистрационной стойкой, сжимая в руке только что полученное помолвочное кольцо.

Через несколько минут, когда через всхлипы Джули объяснила, что из-за спешки у Алекса не получилось сделать ей нормальное предложение, мы обе ревели навзрыд.

— Он так торопился, что даже ни о чём меня не спросил. Просто сунул это, — сестра протянула мне раскрытую ладошку, в которой лежало симпатичное брильянтовое колечко, — и убежал на досмотр. А меня туда не пусти-и-или.

Имя Алекса три раза объявляли по громкой связи.

Самолёт больше часа находился в воздухе, а я всё сжимала в объятиях плачущую сестру в надежде, что новоиспечённый жених на рейс так и не попал. Всё это время Уилл мужественно держался рядом и только в самые сложные моменты обнимал сразу нас обеих.

Мой герой!

Насколько я знаю, позже он неоднократно извинился и перед моей сестрой, и перед её парнем, телефон которого через меня вытребовал у Джули.

Умный, сообразительный, заботливый, чуткий, необидчивый и совестливый. Как много качеств мне предстоит ещё открыть в своём мужчине?

- Милая, не дёргайся. Вон, уже здание терминала. Правда, вряд ли получится проводить тебя до…

— И не надо. Я могу выйти прямо сейчас. Чего тут идти-то.

— Сидеть! — рявкнул Уилл. — Никто никуда не идёт. Мы не опаздываем.

Джули горестно вздохнула с заднего сидения, а я снова бросила быстрый взгляд на своего мужчину.

Я редко видела его таким — властным и резким. Последний раз — в доме моего отца, когда он разговаривал со своим теперь уже бывшим боссом. А потом со мной, когда я попыталась уличить его в корысти. Гораздо позже я поняла, что была в одном шаге от того, чтобы навсегда потерять Уилла. «Всё это хрень собачья», сказал он тогда, и сейчас мне хотелось сделать то же самое.

Быть решительным очень идёт Уиллу Джордану, и я всячески его в этом поддерживаю.

— Будет нелегко, — сказала я, имея в виду расстояние между Бостоном и Нью-Йорком.

— Не вижу ничего нелёгкого, — заявил на это Уилл и заключил договор с частным авиаперевозчиком. Теперь мы летали друг к другу на вертолёте не только на выходных, но и среди недели, сократив путь до сорока минут.

Мне и раньше достаточно было нескольких часов в день, чтобы раскидать все офисные дела, но при должной мотивации этот срок сократился сначала вдвое, а потом и втрое. Понедельник, среда и несколько утренних часов пятницы — это время я выделила чтобы расправиться с бумажной текучкой. Даже этого было много с учётом моих расторопных помощников и безлимитного телефонного роуминга. Я всегда была на связи, и моим местом работы могла быть любая горизонтальная поверхность с доступом к электрической розетке. Оставался вопрос с частыми командировками, но Нью-Йорк, как изначальная точка отправления, меня вполне устраивал.

— Они ещё в прошлый раз должны были что-то сделать с этими автоматами. Снова забастовка и снова пробка на въезде.

— После переизбрания мэр обещал навести порядок и с тем, и с другим.

— Как же, наведёт он, — саркастически улыбнулся Уилл, отчаянно сигналя какому-то идиоту на минивэне, пытающемуся объехать пробку по выделенной полосе для спецтранспорта. — Вот из-за таких умников и затор. Все торопятся. Таксисты и разговаривать бы не стали, выкинули его из очереди в мгновение ока.

— Надо было ехать на поезде, — мяукнула сзади Джули и снова получила в ответ мой сердитый взгляд.

Вот зачем она его дразнит? Знает же, что Уилл переживает.

Вообще, после того случая с сорванным предложением он с моей сестры разве что пылинки не сдувает. И эта маленькая обезьянка всё понимает. Ума, правда, хватает не пользоваться этим отношением, иначе огребла бы от меня по первое число.

Из «Вестерн констракшен» Джули ушла вслед за Уиллом и именно потому, что он предложил ей работать на себя уже не в качестве стажёра, а полноправным членом команды. В «ВэКа» её пришлось отработать ещё месяц, прежде чем сестра смогла прервать свой контракт. Всё это время Джули продолжила заниматься проектом по строительству терминала для «Текнико ойл». Удивительно, но Мэм сдержала слово, и тендер был объявлен заново.

В детали нашего с Мэм разговора я Джули посвящать не стала. Вообще, никому про него не сказала, выдав и ей, и всем остальным облегчённую версию, в которой не фигурировали ни признание об отце, ни отношение к нам как к расходному материалу. Эта история осталась в стенах кабинета Мэм, и в свою сегодняшнюю жизнь тащить её я не собираюсь.

О том, что Джули летит в Швецию, впервые я услышала от Уилла. Оказывается, сестра просила дать ей ещё две недели перед тем, как начать на него работать, и одну из них планировала провести со своим женихом.

Кстати, Джули принципиально запрещала так называть Алекса и подаренное им кольцо носила на цепочке на шее.

— Хочу нормальное предложение. Пусть делает ещё раз.

Собственно, за этим она в Швецию и летела, и никто из нас не смел ничего ей возразить.

Помолвка — это ещё не свадьба. Не то чтобы я не верила в Алекса, но уж точно не собиралась становиться той, кто будет на ней настаивать. Если ребята хотят закрепить за собой статус пары таким образом, пусть развлекаются. Честно говоря, я сама с радостью приняла бы подобный жест от Уилла, и не обязательно он должен быть связан с кольцом.

Вообще-то, мне грех жаловаться. Уилл — собственник в том, что касается моего внимания, и впервые в жизни мне нравится потворствовать этому. Нравится чувствовать свою принадлежность кому-то. Это не отталкивает, не ставит под вопрос моё привыкшее к независимости эго. Может, я просто нашла своего человека? Может, для Уилла я — свой человек?

Мне нравятся его поцелуи по утрам. Мне нравится его «привет, детка» в сообщениях, когда мы не рядом. Мы не давим, не доминируем и не самоутверждаемся за счёт друг друга. Уилл познакомился с моими родными.

Я ездила с ним в Филадельфию на день рождения его матери.

У нас был секс по телефону. Неоднократно.

Он прилетел в Лондон всего на пару часов, чтобы сопроводить меня на приём, организованный одним научным изданием. Я гордилась тем, как непринуждённо Уилл вёл себя в компании светил академического мира и европейской аристократии. И как истинный джентльмен в тот вечер он оставил меня всего с одним целомудренным поцелуем в щёку.

— До скорого, детка.

Я прилетела к нему через два дня, взвинченная до крайности, и мы устроили совершенно не джентльменский двенадцатичасовой секс-марафон в его Нью-Йоркской квартире.

Долгие прогулки, долгие разговоры. Хоккейные матчи, ночные клубы, вечерние киносеансы — в этот месяц уместилась целая жизнь. Мне в ней комфортно, мне уютно и здорово. Я люблю жить в ожидании встреч и звонков, они стимулируют меня быстрее работать лапками, не размениваться на мелочи.

Мне даже кажется, что я стала терпимее. Определённо, в отношениях «за тридцать» есть своя прелесть. Ты становишься снисходительнее к мелочам, не проводишь вечера в ожидании звонка, а звонишь сама. Или приезжаешь.

И вот мы провожаем Джули к жениху, а сами летим в Чикаго на свадьбу друга Уилла.

И Уилл почему-то хмурится.

Имя Джули по громкой связи звучало всего один раз. Мы успели. Специально подгадали, чтобы наши рейсы улетали из одного аэропорта. Джули предстояло находиться в воздухе больше десять часов, мы же через три с половиной должны были приземлиться в аэропорту О’Хара.

Сентябрь, Чикаго, свадьба Мэтта — друга Уилла, который помог нам в Хьюстоне. Мой мужчина держит свои обещания. И я тоже обещаю себе, что мы не возьмём его плохое настроение на борт.

Возможность не подбирать выражения очень важна в отношениях. При условии, если вы оба воспитанные люди.

Уилл воспитан хорошо. Непристойности, которые он шепчет мне во время секса, не в счёт. Но сейчас мне кажется, что крепкое слово вот-вот должно сорваться с его уст. Нервозность Уилла меня немного беспокоит, но не настолько, чтобы загонять себя ненужными мыслями.

Мы тянем из бумажных стаканчиков химический кофе, принесённый им из кофейни в зоне посадки. Я молчу, даю возможность Уиллу созреть и то и дело поглядываю на часы.

Это не ускользает от его внимания.

— Куда-то торопишься?

— Ага, — киваю я и отставляю от себя стаканчик. — Прикидываю, успею ли добежать до аптеки, купить антацид.

— Ты себя плохо чувствуешь? — тон Уилла сразу меняется, как и выражение его лица. Теперь он крайне взволнован.

— Я-то в порядке, а вот ты, похоже, нет. Ещё глоток этой бурды, и твоя изжога перерастёт в язву.

— Нет у меня изжоги.

— Тогда откуда это кислое выражение?

— Ничего оно у меня не кислое.

— Верно. Я неправильно выразилась. Оно недовольное. Знаю, Джули сегодня была невыносима. Оно и понятно: летит к жениху, вся на нервах…

— В том-то и дело! — внезапно взрывается Уилл, и я от неожиданности снова тянусь за стаканчиком с коричневой бурдой. — Твоя сестра нервничает, я нервничаю, даже наши родственники на взводе, а ты спокойна, как буддийский лама.

Я таращусь на Уилла, изо всех сил пытаясь понять, о чём он говорит.

— Ты знаешь что-то, чего не знаю я? Джули беременна?

Уилл закатывает глаза.

— Нет, слава богу. Наверное. Я не знаю.

— Тогда о чём идёт речь?

— Да о тебе, Джесс. О тебе речь! Твоя сестра летит к жениху, мы летим на свадьбу, моя мать дёргает меня по поводу даты, чтобы забронировать приличный зал, а тебя всё это не будто трогает.

- Что именно меня не трогает?

— Это! Всё это! — Уилл развёл руками, показывая на весь…

— Зал ожидания?

Руки Уилла безвольно падают, и он недоверчиво склоняет голову.

— Ты и правда нетипичная женщина, Джессика Ходжес.

— Этим я тебя и привлекаю, — говорю я, но чувствую, что в словах Уилла есть какая-то подоплёка. — Но ты имеешь в виду нечто другое, так?

Лучше уточнить сразу, пока мы, что называется, на берегу. Всё же визит на свадьбу друга — это новая веха. Обычно такие события следуют до знакомства с родными, но мы не особые приверженцы традиций. Уилл не единственный, кого я знакомила со своими. В ответ не тешу себя надеждой, что в большом доме его родителей в пригороде Филадельфии я была единственной гостьей.

— Ты ничего от меня не требуешь, — внезапно говорит Уилл, и у меня начинает потеть спина.

Почему-то вспомнился последний разговор с моим бывшим парнем, в котором Джош обвинил меня в том, что я никогда не звоню первой. Уилл почти повторил его слова. Не дословно, конечно, но внутренности скручивает в знакомый узел.

Нет. Сейчас гораздо сильнее.

— Потому что того, что ты даёшь, мне хватает.

Я искренна в своём ответе и не понимаю, почему у Уилла такое несчастное выражение лица.

— А что, если мне этого недостаточно?

Я начинаю лихорадочно соображать, где могла проколоться. Сегодня и вообще. Сказала что-то не то, прокомментировала. Посмотрела не так, отказала в чём-то.

Да нет, глупости! Это Уилл меня кинул однажды. Тогда в Лондоне. Но он так жарко просил после этого прощения…

Ассоциация со встречей с Джошем стала более явной, когда Уилл полез во внутренний карман своего пиджака и достал… наши посадочные.

— Пора, Джесс.

— Стой!

Меня озарило. Так озарило, что я едва устояла на ногах.

— Знаешь, ты прав про нетипичность. Но ведь за это ты меня и любишь. Ведь любишь же? Не то чтобы я в это сомневаюсь, что тоже, вероятно, нетипично…

Уилл предостерегающе поднимает руку, останавливая меня, и я замолкаю, во все глаза уставившись на своего мужчину.

— Люблю, — говорит он тихо.

Я понимаю, что впервые слышу от Уилла эти слова, и мне до щекотки в горле приятно это признание.

Или это моё рвётся наружу?

— И я люблю тебя, Уилл Джордан.

— Тебе правда больше ничего не хочется?

— Теперь уже сомневаюсь, — улыбаюсь я. — Давай посмотрим, как там всё будет в Чикаго. Может, мне понравится, и я попрошусь за тебя замуж.

Смех Уилла довольно долго стоит в моих ушах, пока мы самозабвенно целуемся перед выходом на посадку.

Наши имена звучат под крышей терминала раз, второй.

Чем не история для семейных посиделок?

Конец