Эпилог

Октябрина Чехова Персиковый чай пах летом. Настоящим, тем, что остался в памяти обрывками: спелые плоды, сорванные с ветки, пыльная дорога к бабушкиному дому, смех на веранде. Виктор налил мне вторую чашку, и я заметила, как уголок его губ дрогнул – почти улыбка. Раньше он так не делал. Раньше его лицо было маской из льда и шипов, а теперь… Теперь он разломил марципановый пирог пополам и молча протянул мне большую часть. – Спасибо, – прошептала я, ловя крошки на ладонь. Солнце за окном клонилось к закату, окрашивая комнату в медовые тона. Наш «офис» – бывший старое помещение с дырявой крышей и старым диваном – вдруг казался уютным. Даже Лупа, растянувшийся на подоконнике, мурлыкал, как довольный ребенок. Его раны зажили, оставив лишь серебристые шрамы. «Как у настоящего воина», – говорил он, но я знала: когда Виктор спит, кот лижет бока, чтобы боль утихла. – Помнишь, как мы пытались разжечь костер на болотах Топей? – Виктор отодвинул пустую тарелку, и в его глазах зажглась искорка. – Я два часа тер лучину, а ты всё время говорила: «Давай вернёмся, здесь пиявки!» – Помнишь, как ты сказал: «Пиявки – отличный источник белка»? – рассмеялась я, обжигаясь чаем. – А Лупа чуть не проглотил ту, что прилипла к его хвосту! Кот приоткрыл один глаз и с лёгким презрением фыркнул: – Я просто провёл небольшой научный эксперимент. Виктор рассмеялся. Его смех был глубоким и искренним, и от него даже люстра из оленьих рогов над столом слегка качнулась. Раньше я слышала этот смех только однажды – когда мы заточили Темного в сосуд. Теперь же он смеялся гораздо чаще. Он даже разрешил мне называть его «Митя». И перестал прятать нож под подушку. Хотя об этом я узнала лишь недавно. – А помнишь зеркала? – я прикоснулась к своему отражению в чашке. Оно больше не расплывалось. – Ты тогда чуть не поверил, что я призрак. – Я бы поверил, – он потянулся за сигаретой, но потом передумал и бросил пачку обратно в ящик. – Если бы не этот наглый кот. – «Наглый»? – возмутился Лупа, его хвост взвился вверх. – Я ведь спас тебя от твоей же глупости! Ты же чуть не прыгнул в ту яму с иллюзиями, как щенок! Мы увлечённо спорили и смеялись, а за окном сгущались сумерки. Виктор делился своими детскими страхами перед лягушками, а я вспоминала, как прятала конфеты под подушку, чтобы сёстры не нашли. Даже Лупа вставил пару слов о «великой мышиной войне» в подвале старой библиотеки. В тот момент, когда солнечный луч, пробившись сквозь пыльные кружева занавесок, лег на его лицо, я заметила, как Виктор смотрит на меня. Это был не тот рассеянный взгляд, которым он обычно окидывал все вокруг, и не холодный прищур, за которым он привык прятаться. Нет, это был взгляд, в котором читалось что-то новое – что-то, что раньше было скрыто за ледяной стеной его отчуждения. – Хочешь ещё пирога? – спросил он, и его голос, обычно резкий и отрывистый, вдруг стал мягким, почти ласковым. Я кивнула, хотя мой живот уже был полон, но какая разница? Главное – это возможность продлить этот момент близости, когда мы просто сидели вдвоем, разделяя теплоту этого вечера. И вот тогда, словно кто-то решил разрушить этот хрупкий момент, в окно с оглушительным грохотом влетела сова. Не просто птица – настоящее магическое существо, чье появление сопровождалось вихрем перьев и искрами, вырвавшимися из клюва, словно она была проводником древней магии. Окно выдержало удар, но стекло треснуло причудливой звездой, а алое письмо, перевязанное лентой, спланировало прямо в чашку Виктора, расплескав остатки чая. – Что за… – он вскочил так резко, что стул с грохотом опрокинулся, а его лицо мгновенно окаменело, вернувшись к привычному выражению настороженности. Лупа, до этого мирно дремавший на подоконнике, взлетел на стол с такой грацией, что его шерсть встала дыбом, словно он был готов к прыжку на врага. Но сова, будто насмехаясь над нашей реакцией, грациозно перевернулась в воздухе и устроилась на спинке дивана, где обычно дремал сам Виктор. Её глаза горели золотым огнем, а на лапке блестел перстень с драконьей печатью – древним символом власти и магии. Птица сидела так спокойно, словно была не гостем, влетевшим в окно, а полноправным хозяином этого дома. В её присутствии воздух словно сгустился, наполнившись магией, а по комнате пробежал легкий ветерок, заставивший пламя свечей затрепетать. Письмо в алой ленте, упавшее в чашку, теперь лежало на столе, и его печать мерцала в свете заходящего солнца, словно приглашая раскрыть тайну, скрытую внутри. Виктор замер, его взгляд метался между птицей и письмом, а в его позе читалось напряжение – он был готов к любому повороту событий. Лупа, притаившийся на столе, следил за совой немигающим взглядом, его хвост нервно подергивался, выдавая внутреннее беспокойство. А я… я просто сидела, чувствуя, как этот момент, такой спокойный и уютный секунду назад, превратился в предвестник новых приключений. – Письмо, – прошипел кот. – От кого-то, кто не знает, что по воскресеньям мы не работаем. Виктор вытащил конверт, вытер чайные брызги и замер. Его лицо стало каменным – таким, каким я помнила его раньше. – Что там? – спросила я, но он уже складывал письмо. – Ничего. Пустяки. – Пустяки не присылают с драконьими рунами, – Лупа подошел, пытаясь подцепить конверт когтем. – И совами, которые чуть не сожгли мои усы. – Завтра, – Виктор сунул письмо в карман. – Сегодня выходной. Но я видела – его пальцы дрожали. Видела, как взгляд скользнул к сосуду с Темным, стоявшему на полке. И поняла: это не «пустяки». – Виктор.. – я встала, взяла его руку. – Может, все-таки… – Завтра, – он отстранился, но голос дрогнул. – Сегодня мы отдыхаем. Лупа и я переглянулись. Кот медленно вильнул хвостом – сигнал. Я кивнула. – А помнишь, как ты назвал меня «обузой» в первый день? – я подошла ближе, заглядывая в глаза. – А потом сам же… – Октябрина, не начинай, – он попятился к окну. – …сам же признался, что без меня бы… – Я ничего не признавал! – …что без меня бы соскучился! – Это Лупа сочинил! Кот в этот момент прыгнул. Стремительно, как тень, вынырнувшую из-под земли. Его лапа блеснула, и письмо вырвалось из кармана Виктора. – Лупа! – рявкнул он, но я уже схватила конверт. – «Уважаемые господа…» – начала я вслух, отбегая к дивану. – Отдай! – Виктор бросился за мной, но Лупа вцепился в его штанину. – «…ваша помощь требуется в деле о пропавшей душе, связанной с тайной Свитка Дракона…» – читала я, петляя между стульев. Виктор, красный от ярости, гнался, спотыкаясь о кота. – Вы оба – предатели! – «…душа принадлежит принцессе древнего рода, исчезнувшей три века назад. Если…» – Октябрина, я предупреждаю! – «…если Свиток попадёт в чужие руки, последствия будут необратимы…» Он наконец поймал меня, обхватив за талию, но я, смеясь, подняла письмо выше. Лупа прыгнул на люстру, раскачал ее – и конверт выпал у меня из рук прямо в его лапы. – Лупааа! – зарычали мы хором. Кот, торжествующе мурлыча, уселся на шкафу и развернул письмо. – «P.S. Вознаграждение – золото империи Аскар и ответ на вопрос, который вы не решаетесь задать», – прочел он и посмотрел на Виктора. – Интересно, какой вопрос ты боишься задать, а? Виктор замер. Его руки, все еще обнимавшие меня, дрогнули. Я почувствовала, как бьется его сердце – быстро, как у загнанного зверя. – Завтра, – повторил он, но уже тише. Сова улетела, унося в клюве наш молчаливый ответ. Мы сидели на полу, обнявшись, а Лупа, спустившись, лег между нами. Письмо лежало на столе, и я знала – завтра все изменится. Но сегодня… – Виктор.. – я прижалась к его плечу. – Спасибо. – За что? – он потрепал мои волосы. – За то, что разрешил остаться. Виктор усмехнулся. – Это скажи спасибо Лупе, что без моего ведома сдал тебе комнату. Виктор отпустил меня, и мы вновь плюхнулись в кресла. И кто бы мог подумать, что мой первый стажировочный день обернется именно такими приключениями? – Кстати, Октябрина… Я отпила чай и вздернула бровь. – Что? – Завтра, к девяти утра, разберись в нашем архиве. А то там уже пыль скоро плодиться будет. – Но… – Никаких “но”, – он строго посмотрел на меня. – Ты здесь не для развлечений, а для обучения. – Да-да, – промурлыкал Лупа, устраиваясь на подоконнике. – И для уборки. Я вздохнула, но улыбнулась. В конце концов, что может быть лучше, чем продолжать стажировку с разгадывания тайн древних принцесс? – Хорошо, – я поднялась. – Тогда я пойду собирать вещи. – Какие вещи? – Виктор нахмурился. – Для архива, – я подмигнула. – Веник, тряпку и хорошее настроение. – И не забудь защитные перчатки, – проворчал Лупа. – От пыли. – И точно не забудь, – Виктор усмехнулся. – А то знаю я тебя… Я вышла из комнаты, чувствуя, как внутри все трепещет от предвкушения новых приключений. Кто бы мог подумать, что обычная стажировка у детектива по пропавшим душам превратится в такое увлекательное путешествие? Правда, не успела я выйти за дверь, как услышала… – Думаешь, справится? – спросил Виктор.. – Справится, – мурлыкнул Лупа. – Если не утонет в пыли. – Главное, чтобы не утонула в приключениях, – вздохнул Виктор, чем-то шурша. – А то знаем мы эти древние свитки…