Глава 15

Сброшенная драконом упряжь свалилась в пропасть. Я проводила ее грустным взглядом и вздохнула:

— Значит, нам суждено заледенеть на обратном пути.

— Что-нибудь придумаем, — улыбнулся Лидсмад.

— Читала я одну легенду, — хмыкнула леди Маркаду, — там дракон проглотил своего друга-рыцаря, чтобы по прилете на место встречи с недругом внезапно его отрыгнуть.

— Отрыгнуть недруга? — ошарашенно переспросила я.

— Друга. — Мама посмотрела на меня как на идиотку.

Я осторожно покосилась на Лидсмада: он стоял с крайне задумчивым видом. Прищурившись, он что-то подсчитал и уверенно сказал:

— Не выйдет, за час вы растворитесь в желудочном соке.

— Ты что, всерьез этот вариант рассматривал? — оторопела я.

Вредный дракон улыбнулся и ответил:

— Угадай. Идем?

И этот бессмертный гад потопал прямо к пропасти.

— А Святые Пещеры, случайно, не эвфемизм того света? — напряженно спросила леди Маркаду.

— Кажется, нет, — нервно хохотнула я. — Видишь, перед ним плиты появляются? Вроде моста.

— Я не пройду, — покачала головой матушка. — Это без меня.

Но, как бы она ни сопротивлялась, оставаться среди голых скал ей не хотелось. Поэтому с грехом пополам мы все же перешли мост. И уперлись в гладкую стену неприродного происхождения.

— Стучим и ждем, пока откроют? — предположила я.

— Выстукиваем особый ритм и открываем сами, — отозвался дракон. — Суть этого щита в двойной непроницаемости.

— Но ведь это опасно, — нахмурилась леди Маркаду. — Не знать, что происходит на пороге собственного дома…

— Зато никто не выманит наружу, — ответил дракон, не оборачиваясь.

Его руки порхали над стеной так, будто он играл на фортепиано. Легкое касание там, здесь, с десяток ударов пальцами по одному и тому же месту — и раз! Стена растворяется.

— Дадим о себе знать, — сказал дракон и отправил куда-то вперед яркую огненную искру.

— И постоим на пороге, чтобы нас не убили невзначай, — хмыкнула я.

— Только внутрь войдем, — кивнул дракон и первым шагнул в темный провал.

Который оказался лишь иллюзией. Что ж, преддверие Святых Пещер впечатляет: по сути все то же самое, что и в нашем замке, но с изюминкой. Да с какой: разноцветные жилы инкрустированы ограненными камнями, из-за чего колдовской свет дает замечательные отблески.

«Надо запомнить на будущее», — подумала я и ласково коснулась ладонью одного особенно привлекательного камня. Тот мгновенной потемнел и мелкой крошкой осыпался на пол.

— Я не хотела, — выдохнула я. — Не знала, что их нельзя трогать!

— Никто не знал, — отозвался дракон и тоже ткнул пальцем в ближайший к нему камень. Камень осыпался.

— Не удержусь, — честно предупредила мама, — слава Богинюшке, они от любых прикосновений осыпаются. А то я подумала, вдруг ты, Ари, и тут особенная.

— Лидс!

Я даже не успела ничего понять, как на шее у моего мужа повисла невысокая черноволосая девушка. Она прижалась к нему так крепко, что я даже немного испугалась за целостность Гаро: выдавит же в нем лишние вогнутости!

«Ревность? Это — ревность? Да нет, глупо как-то», — молнией пронеслось в голове.

Но факт оставался фактом: мне очень и очень не понравилась эта девица, как и то, что она уже целую минуту висит на моем драконе!

«Он спас ее, — напомнила я себе. — Это проявление дружелюбия и благодарности».

— Илтиран, — Лидсмад осторожно разжал руки драконицы, — позволь представить тебе Белую Квинлиг, хозяйку моего сердца, моего дома и моей магии.

Последняя из рода Золотых драконов отступила от Гаро и окатила меня долгим взглядом. И я сразу поняла, что у нее были виды на Лидса. Потому что в ее глазах читалось: «Это?! Вот это в мятом платье?! Вот это, без макияжа и прически, — хозяйка сердца?!»

— Рада за тебя, мой дорогой, — проворковала в итоге Илтиран. — Но для чего же ты прибыл?

— Мне необходимо попасть в центральную пещеру, — спокойно ответил Лидсмад. — Как ты узнала, что я здесь?

— Ты послал искру к основной друзе, — пожала плечами Илтиран. — А я оставила там следилку, чтобы знать, когда мой прекрасный друг прибудет. Я стольким тебе обязана, Лидс. Если бы не ты… Страшно представить!

И она ловко подхватила его под руку и повлекла вперед. У меня не дракон, а телок на веревочке!

— И ты вот так вот это стерпишь? — с интересом спросила мама.

Причем спросила она это так, будто, кроме нас, тут никого нет: громко и четко.

— Свой разум в чужую голову не вложишь, — пожала я плечами. — Я — зеркало, которое не вмешивается, но отражает.

Надеюсь, Лидс поймет, что, пренебрегая мною сейчас, он определяет наши дальнейшие отношения. Хочет получить равнодушную сожительницу? Ой, да запросто!

Дракон остановился и полуобернулся к нам.

— Сердце мое, ты идешь? — с улыбкой спросил он.

Судя по смешинкам в глазах, все понял. Понял и чему-то радуется. Чему, спрашивается?!

— Разумеется, иду, мой дракон.

Шли мы долго, и все эти драгоценные камни, отблески и прочая иллюминация начали серьезно утомлять.

«Запомнить на будущее: ни в коем случае не повторять, — сказала я себе и тут же откорректировала: — Сделать одну гостиную и принимать там неприятных гостей».

Мы остановились подле узкого прохода, затянутого золотистой колдовской кисеей.

— Центральная пещера, — с кислой миной возвестила Илтиран. — Мне туда нельзя.

— Почему? — спросила я.

— Я хотела войти в воду, — поджала губы Илтиран. — Надеюсь, вы задержитесь и мы подружимся.

Что-то нет у меня желания дружить, но честность не всегда полезна. Поэтому я растянула губы в улыбке и ответила:

— Если мы задержимся, то почему бы и не пообщаться.

Драконица ушла, а я повернулась к дракону:

— Почему ты так странно нас представил?

Он удивленно на меня посмотрел:

— Почему странно? И ты, и леди Маркаду знали, как ее зовут, она же не знала. Что-то не так?

Что ж, порой драконий этикет перестает быть приятным.

— Добро пожаловать, — произнес бесплотный голос, и кисея пропала. — Мы ждали вас.

Лидсмад шагнул вперед, и я поспешила за ним. Но, обернувшись, увидела вставшую на место кисею.

— Леди Маркаду будут предложены сладости и чай, — ответил все тот же голос.

— Хорошо, — выдохнула я. — Хорошо.

Центральная пещера была похожа на то, что находилось под замком: пещера с озером. Но здесь у озера был просто нереальный размер!

— Знают ли в Пещерах о том, что происходит в Безымянном Городе? — спросил Лидсмад.

— Знают ли в Безымянном Городе о том, что происходит в Пещерах? — вопросом на вопрос ответили дракону.

— Не знают.

— И мы не знаем, — рассмеялась наша невидимая собеседница, после чего она добавила: — Не Бойся меня, дитя.

Дитя? Это, скорее всего, я. А чего бояться? Ох…

Они не вымерли. Те драконы, у которых «чешуи больше, кожи меньше».

— Приветствую. — Лидсмад был ошарашен не меньше меня.

— Я последняя драконица из Снежного рода, Риориена Доргро.

Мне кажется, даже если бы сейчас из центра озера вынырнуло бы какое-нибудь трехглавое чудовище, я бы удивилась куда меньше. Получается, перед нами святая Риена, про которую каких только легенд не ходит?

— Святая Риена? — рискнула уточнить я.

— Ни разу, — хмыкнула драконица, — но отчего-то меня так назвали. Ты можешь смотреть прямо, дитя.

Стало стыдно: значит, она все-таки заметила, как я таращусь на нее. Нельзя сказать, что Риена была уродлива, нет. В ее облике все было гармонично: гладкая чешуя, большие глаза и тонкие губы, прямой нос. На крыльях носа и под глазами чешуйки настолько маленькие, что почти неразличимы по отдельности.

— Мне приятны твои эмоции, — улыбнулась Риориена. — Твои тоже, молодой Гаро.

Лидсмад кашлянул, но не возразил. Интересно, когда его последний раз называли «молодой Гаро»?

— Присаживайтесь. — Она плавно повела рукой, и с поверхности озера поднялось несколько водяных струй.

Эти струи превратились в три удобных кресла.

— Не могу предложить вам ни вина, ни кофе, — мягко произнесла Риориена. — Да вы и не хотите, верно?

— Мы пришли за ответами, — сказала я. — Квинлиг умирают.

— Это нормально для самок, — спокойно ответила Риориена.

За несколько мгновений во мне разгорелась буря эмоций, которая была задавлена мощнейшим волевым усилием.

— Самок? — максимально вежливо уточнила я.

— Церпен — это обычное драконье имя тех времен. А Квинлиг — самка. Причем ранее, до всего этого безобразия, это слово относилось только к неразумным живым существам. То есть квинлиг волка, но лэйтерри дракона. И та, и та — самки, но драконы разумный вид, поэтому лэйтерри, что в переводе…

— Дарующая жизнь, — медленно произнесла я.

— Леди Доргро, ситуация с человеческими девушками достигла своего апогея, — с нажимом произнес Лидсмад. — Нам нужны ответы.

— А вы уверены, что у вас правильные вопросы? — прищурилась драконица.

— Тогда нам нужна правдивая история и добрый совет, — спокойно сказала я.

— Правдивая? — Она хмыкнула. — Что ж, слушайте. Все началось с извержения вулкана. Моя бабушка рассказывала мне о прекрасном погибшем городе. Нашим предкам хватило ума улететь на соседний остров во время извержения, но после… После они вернулись и вновь поселились на мертвом острове. В Данкатле нет вулканов, и твои эмоции, Белая Квинлиг, говорят о непонимании. Что ж, я объясню и это.

Она вновь сделала плавное, волнообразное движение, и перед нами возник водяной шар.

— Магия пронизывает наш мир от и до, — отстраненно заметила драконица. — Но не вся она полезна.

— Магические мутации, — кивнула я. — Бич зельеделия.

— Данкатлу очень повезло, что сырая магия чудит только с растениями, — усмехнулась Риориена. — Вулкан исторг из земных недр не только раскаленную лаву, но еще и самую странную магию из всех возможных. Магию, которую впитали драконы.

Лидсмад с присвистом втянул в себя воздух и ругнулся. Кажется, он в этом понимает куда больше, чем я.

— Половина наших предков не просто потеряла способность перевоплощаться в двуногий облик, — с горечью произнесла драконица. — Нет, они потеряли разум. На глазах изумленных сородичей в одночасье одичавшие драконы яростно дрались за самок, а после совокуплялись. И, что самое страшное, их самки откладывали яйца.

«Драконий жемчуг», — пронеслось у меня в голове. Неужели?!

— Да, — она посмотрела мне в глаза. — Драконий жемчуг — это невылупившиеся дикие драконы. Яйца наших одичавших предков. Сто лет драконы не просто искали людей, они искали удобное место, где им никто не помешает. Разве есть у Данкатла союзники? Разве может Данкатл что-то противопоставить Драконьим Горам?

— Отсутствие развития в науке, — тихо сказала я. — Лень и праздность магов — дело рук драконов?

— Разумеется, — фыркнула Риена. — Данкатл — искусственное государство. Кочевников одомашнили практически насильно. К ним, диким, глупым и искренним, пришли Сияющие Боги. Сейчас в вашем пантеоне осталась только Искристая Богиня, не так ли?

— Так, — кивнула я.

— Она была драконицей, одной из тех, кто отбирал Квинлиг для экспериментов.

— То есть проблемы с деторождением не было? — уточнил Лидс.

— Была. Драконицы рождали младенцев, которые через несколько часов превращались в драконов. И время показало, что их разум не развивается. Тогда был разработан первый вариант Драконьих Уз.

— Церпен и Квинлиг — именно благодаря постоянному вливанию человеческой крови в драконьи рода, вы сохраняете разум и второй облик, — прошептала я. — Но к чему это разделение магии?

— Никто не хочет быть паразитом, — усмехнулась Риена. — Это были долгие годы, полные крови и боли как для человеческих женщин, так и для драконов. В итоге был просчитан идеальный вариант ритуала, а все драконицы удалились в Святые Пещеры. К сожалению, для дракониц разработать ритуал не получилось. Правда, тогда пещеры назывались иначе, но я, честно говоря, не помню как. Сюда было запрещено ходить, да и нам запрещено выходить.

— Нам? — переспросила я и тут же добавила: — Вы ведь не из той волны отравленных дракониц, верно?

— Верно. Я родилась от Церпена и Квинлиг, но, — она развела руками, — что-то пошло не так. Ритуалами меня пытались изменить, и благодаря этому я узнала, откуда берутся некрасивые златокосые драконицы. Это те, кто родился с преобладанием чешуи на теле.

Я прикрыла глаза. Вот теперь картина приобрела стройность: драконы едва не выродились и, стремясь к выживанию, устроили насильственный симбиоз с людьми. Это логично, понятно и даже в какой-то мере достойно уважения.

— Но ваши книги…

— Привели вас сюда, — перебила меня Риена. — Там густо смешана полуправда и ложь, и любой, кто захочет найти ответы, придет за ними сюда. И вы пришли.

— Аркадия видела смерть Первого Церпена и его жены, — негромко произнес Лидсмад. — Это тоже часть какого-то плана?

— Это часть проклятья, которое наложила Первая Квинлиг. Она не была женой, в то время Драконьи Узы не были приравнены к браку. И ее проклятие изменило весь драконий уклад. Точнее, напугало драконов так, что они изменились. Первая использовала кровь своего мертвого Церпена и его же душу, чтобы оставить в горах наблюдателя. Она хотела, чтобы квинлиг жили достойно, чтобы они стали полноправными женами, а не самками. Ее проклятье звучало так: «В миг, когда драконы отринут благодарность и признательность, в час, когда квинлиг станет лишь способом продления рода, в день, когда драконы потеряют уважение перед тем, что дают им Драконьи Узы, вернется дикая магия. Но не будут дичать дети, не будут терять разум драконы и драконицы. Дикая магия заберет у вас крылья, оставит вас обычными земными двуногими».

— Проблемы с перевоплощением, — ахнула я и сжала руку Лидсмада. — Ты говорил, что у многих обывателей большие проблемы с переходом в крылатую форму!

— Да, — хрипло ответил Лидс. — Были случаи, что дракон не оборачивался вовсе.

— Проклятие сбылось, — усмехнулась Риена. — Сбылось тогда, когда драконы почти исцелились. Еще прадеды снимали с висков чешую, чтобы создать из нее особый ментальный артефакт — их Квинлиг в любой момент могли взять своего Церпена под контроль.

— Зачем? — удивилась я.

— Потому что Церпены рождались самыми сильными, самыми одаренными и безумными. Они впадали в ярость редко, но зато о таких вспышках помнили десятилетиями. Все Квинлиг тех столетий день и ночь носили обручи с височными чешуйками.

Я потерла лицо руками, покивала и сказала:

— Хорошо. Хорошо. Но сейчас-то что происходит? В проклятии нет ни слова про смерть квинлиг.

— А что сейчас происходит? — удивилась Риена. — С квинлиг что-то происходит?

Ситуацию разъяснял Лидсмад. Он легко и быстро, с четкими временными рамками рассказал Риене о том, как квинлиг теряют эмоции, как эти эмоции возвращаются и как потом женщины умирают.

Риена внимательно выслушала, задала несколько вопросов, а после рассмеялась:

— Так это проще простого! Видимо, вы отчего-то начали использовать первый вариант ритуала Драконьих Уз.

— В смысле? — нахмурилась я.

— Я же говорила, что первые годы были полны крови и боли, — недовольно произнесла Риена. — Совместить человеческую магию и драконью не так-то просто! Первый ритуал включал в себя передачу женщины из человеческого рода в драконий, там было важно совершить соитие в первые сутки.

«Наш случай», — ахнула я мысленно.

— А после на его основе был разработан правильный ритуал. Все та же передача из человеческого рода в драконий, но соитие откладывалось. Дракон взрезал себе грудную клетку и щедро окроплял кровью свою квинлиг.

Тут Риена прищурилась и ткнула пальцем в Лидса:

— Сними-ка рубашку.

— Шрам есть, я скрыл его чарами, — спокойно ответил дракон и добавил: — Я не раздеваюсь просто так.

— Но почему это происходит? Я имею в виду, из-за чего пропадают эмоции?

— Когда у дракона или у человека пропадают силы и желание жить, откуда же взяться эмоциям? — с грустной улыбкой ответила драконица. — У людей совершенно иная магия, и наша магия с вашей конфликтует. Переход из одного рода в другой позволяет запустить процесс одраконивания. У квинлиг появляется вторая аура, драконья. Но только второй вариант ритуала дает этой ауре нормально развиться. В ином случае все происходит скачками, лавинообразно. Что истощает женщину и приводит к эмоциональной агонии, выгоранию и смерти.

— А дети? Они как-то влияют на этот процесс? — уточнил Лидс.

— Ускоряют. Или останавливают. Здесь, в Пещерах, живут Квинлиг, которые все же выдержали все эти скачки и броски магии и эмоций. Они здесь прячутся от собственных семей, потому что не могут простить своих мужей.

Лидсмад медленно кивнул, затем спросил:

— Значит, Аркадия вне опасности?

— Я вижу, что ее драконья аура развивается неправильно. Как будто вы чем-то дополнили ритуал.

— Дополнили? Но чем? — Я поначалу удивилась, но тут же охнула: — А если там еще и ментальный артефакт присутствовал?

Я все выложила Риене, отдала кольцо и с тяжелым сердцем принялась ждать вердикта. Вот же шутка судьбы! Из-за ментального убежища Лидс использовал правильный ритуал, но из-за того же ментального убежища ритуал сработал криво. Может, я неудачница?

— Можно исправить, — решительно кивнула Риориена. — С помощью озера мы выправим вашу странную связь. Но за это придется заплатить.

Мой дракон пожал плечами и спросил:

— Драгоценностями здесь принимают? В моей сокровищнице есть воистину уникальные экземпляры.

— Потребуется нечто большее, — неприятно улыбнулась Риена.

Я хотела утончить, что именно, но почувствовала, как у меня немеет гортань. Мне не удалось выдавить из себя ни единого звука!

— Жизнь за жизнь. Аркадия выживет, ты умрешь. Это и будет платой.

— Согласен, — без раздумий сказал мой дракон. — Я втравил ее в это, и я не смогу жить после ее смерти.

— Подумай еще раз, — лукаво улыбнулась Риена. — Можно провести и иной ритуал. Умрет Аркадия, ты женишься на Илтиран и станешь полноправным властителем драконьего города. Ты принесешь им благую весть о правильном ритуале. Я даже подскажу, как исправить последствия у других квинлиг. Ты станешь выдающимся Императором. Надо только принять верное решение…

Лидс прикрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул, после чего произнес:

— Я его уже давно принял. И тебе озвучил.

— Так тому и быть. — Она хлопнула в ладоши, и мы оказались в центре озера. — Положите руки на шар.

«Какой шар? Где?» Но я не могла все это спросить, мой голос так и не вернулся. Богинюшка, останови же ты этого балбеса! Мы знаем причину, мы знаем, что сейчас со мной происходит. Мы сами придумаем, просчитаем, создадим новый ритуал! Который и меня спасет, и ему не придется жертвовать собой.

Между нами неожиданно появился шар из розового опала. Нет, нет! Пожалуйста, не нужно!

«Почему не нужно? Ты будешь жить, ты будешь счастлива», — прошептал чей-то голос. И перед моим мысленным взором пронеслось несколько картин будущего: я, в строгом платье, с пучком на голове, стою перед оравой ребятишек. Я у котла. Я у камина. Одна. И вроде бы мое лицо в тех видениях спокойно и умиротворенно, но… Есть в этом нечто жуткое.

«Не хочу так».

«Почему?»

Почему… Если бы я знала. Лидсмад стал мне важен, он стал мне дорог. На ум пришло воспоминание о нашем сумасшедшем поцелуе. Я люблю его?

«Любишь? Когда бы ты успела. Твой дракон жесток, и ты ненавидишь его», — выдал мне призрачный голос.

«Да что бы ты понимал! Лидс не был жесток со мной. Это было недопонимание, это было нежелание узнавать друг друга. Но жестокости не было. И да, я люблю его! Оставь его мне!»

«Не мне решать».

Я открыла глаза и увидела, что мои руки плотно прижаты к светящемуся шару, а поверх них лежат ладони Лидсмада.

— Открой сердце, душу и магию, — прозвенел голос Риориены.

А я ощутила, как с меня спадает проклятие немоты. Мне столько всего хотелось сказать дракону, попросить, но… Но не получалось хоть как-то оформить мысль.

— О чем ты сейчас думаешь? — шепнула я в итоге.

А он сконфуженно улыбнулся и ответил:

— Я вот-вот умру, а так и не узнал, почему не особенно сложное зелье постоянно слоилось, кристаллизовалось и взрывалось, при том что раньше я варил его с закрытыми глазами.

— Где варил?

— Здесь, в Горах.

— Значит, в Данкатле ты не у того ингредиенты брал. Иногда одно и то же растение обладает противоположными свойствами, — объяснила я. — Это особенность многих данкатлских трав. Поэтому я всегда заказываю ингредиенты только у проверенного поставщика.

Помолчав, я добавила:

— А еще я люблю тебя. И если ты погибнешь, то другого мужчины в моей жизни не будет.4f7b7c

Яркая вспышка, и нас относит друг от друга. Лидс окутывается белым сиянием, и по искаженному мукой лицу я понимаю, что моему дракону очень больно.

— Ты можешь это изменить. Просто протяни руку, и белая смерть перейдет на тебя, — шепнула Риена. — Я не могу подсказывать, но, знаешь, больше ее не станет. Вся, что есть, разделится.

Разделится? Я шагнула вперед, прямо по пружинящей поверхности озера. Оказавшись рядом с Гаро, я поднялась на цыпочки и прижалась губами к его губам. Ослепительная вспышка — и искренний смех Риены:

— Вы прошли испытание и будете жить долго и счастливо. Есть ли у тебя желание, Лидсмад Гаро?

— Дух-хранитель свитка Знаний Гаро не отвечает на мой призыв, — сказал Лидсмад и крепко прижал меня к себе. — Призови его и заставь отвечать на мои вопросы.

— Только три вопроса, — сказала Риена.

— Хорошо.

Несколько минут ничего не происходило и я просто наслаждалась объятиями любимого дракона и осознанием: мы оба живы. Нет, на самом деле все произошло так быстро, что я даже не успела испугаться. Бац! Бац! Бац! Но вот запоздалое осознание, во что это все могло вылиться… Спасибо, Богинюшка, что вовремя открыла мне глаза. Было бы очень больно осознать свою любовь после похорон Лидса. И готова поспорить, что со мной-из-видения именно так и произошло!

— Я здесь, — гулко разнеслось над озером.

Дион выглядел иначе. Доспехи исчезли, и перед нами стоял Церпен, удивительно похожий на Лидса.

— Три вопроса, — напомнила Риена.

— Кто изменил текст в свитке знаний Гаро? — холодно, властно произнес Лидсмад.

— Я скрыл истинный текст и наложил поверх него свой вариант, — с ненавистью произнес Дион.

— Почему ты это сделал?

— Если род Гаро прервется, то я обрету свободу. Я все вспомнил. Вспомнил, как меня убили во славу рода! Как мне стерли всю память и заставили верить, что я всего лишь дух!

— Когда ты вернул себе память?

— Когда камень рода был впервые расколот. Почти четыре сотни лет назад.

Едва Дион договорил, по поверхности озера пронеслась зыбь и дух исчез.

— А как же эпидемия? — рассеянно спросила я. — Обвал и раскопки?

— В тех лабораториях много чего было сокрыто, — пожала плечами Риена. — Кто-то просто воспользовался найденным. Итак, чего хочешь ты, Аркадия Ильтир Гаро?

Желание? Да у меня целый ворох желаний, и я…

— Я хочу, чтобы камень рода Гаро был восстановлен.

В конце фразы у меня чуть сорвался голос, слишком уж я перенервничала.

Но Риена не возразила, она просто вытянула из складок одежды флягу и протянула мне:

— Я знала, что ты скажешь. Предвиденье — странная вещь. Вот вроде ждешь, ждешь, а когда событие происходит — становится скучно. Просто полей осколки и жди, все будет.

— А что будет дальше? — тут же спросила я.

— Дальше все будет хорошо, — фыркнула Риена. — А совсем далеко от нас все будет и вовсе замечательно. Вы с Лидсмадом проживете долгую жизнь, если тебя это интересует.

Меня интересовало не только это, но рта открыть мне не дали. Я не успела и глазом моргнуть, как мы оказались снаружи, перед гладкой стеной неприродного происхождения. Там же оказалась и матушка, сжимающая в руках желтое надкушенное яблоко.

— Гостеприимненько, — ошеломленно выдохнула матушка.

На наших глазах стена чуть подернулась дымкой и из нее выплыла упряжь. На обратном пути я обнаружила среди подушек записку: «Не забудьте прислать замену уничтоженным камням. Иначе следующая наша встреча будет недоброй. Несвятая Риена».

Что ж, камней у Гаро достаточно, отдаримся!