Глава 14

Аудиенции мы дожидались неделю. За это время Ашрая наладила канал связи с замком. Так что мы были обеспечены свежей и вкусной пищей, одеждой и даже личными вещами. Которыми я, по большому счету, не обладала. Но все равно было приятно. Из-за наличия этого связного канала мы решили, что даже в случае удачной аудиенции не будем снимать большой стазис с особняка.

В моей голове за это время сложилась очень четкая картина. Если Лидс видит проблему в мучениях Квинлиг, то я считаю проблемой сам институт Квинлиг. Их обязательное наличие в каждом роду, привязка к каждому третьему поколению — все это слишком подозрительно.

Сейчас я рассматриваю два варианта: страшное проклятье, наложенное на весь драконий род, и чью-нибудь феерическую глупость. В пользу проклятия говорит исторический пример: от лесных тильфов избавились именно таким образом. Все племя было закрыто на вымирание, и постепенно все лесовики были уничтожены.

Если так подумать, то эта привязка к вливанию человеческой крови в драконьи династии может служить громоотводом для проклятия. Но в нашем мире только две расы: люди и драконы. Либо среди людей родился сверходаренный монстр-маг, либо драконы были прокляты кем-то своим. И тут мои мысли плавно свернули на вариант "феерическая глупость". Мог ли кто-то из драконов обидеться на свою собственную расу настолько, чтобы проклясть?! На ум сразу приходит Риориена, но институт Квинлиг тогда уже существовал. Существовал… Что, если Риена протестовала не против Квинлиг?! Вернее, что, если она знала больше, чем смогла написать?!

— Ари, ты готова?

Мамин голос прервал плавное течение моих мыслей, и я, вскочив с постели, крикнула:

— Почти готова! Не входи!

Затем прижала руки к стене, щедро поделилась магией и мысленно взмолилась: "Помоги!" Мольба помогла: вокруг меня взметнулся фиолетовый шелк платья, волосы сами собой заплелись в причудливые косы, шею обняло прохладное колье. Тяжёлые длинные серьги оттянули мочки ушей, а на губах и глазах появилась краска.

— Ты прекрасен, — искренне сказала я.

Увы, Ашрая не могла мне помочь так, как она это делала в замке. А я, хоть и владела навыком экстренного одевания, с плетением кос и косметикой справлялась препаршиво. Точнее, справлялась достойно, но времени у меня на это уходило много.

Едва я вышла, мама окинула меня долгим взглядом и спросила:

— Дом помог?

— Да, — кивнула я. — Сама не справилась. Надеюсь, Орнски нас не обманул и посол действительно должен быть одет по моде своего государства.

— Нам в любом случае никто ничего в глаза не скажет, — спокойно ответила матушка. — Ты выучила ритуал приветствия?

Я только глаза закатила. За неделю эти странные, но красивые движения были мною доведены до автоматизма. На самом деле это было несложно, хотя и довольно странно. Одно хорошо: этот ритуал каждый новоприбывший в Драконьи Горы проходит только один раз.

В Данкатле была копия тронного зала, но мне не доведётся увидеть оригинал: первая встреча нового посла и Императора произойдет в Старом Зале, на месте старого дворца. Про то, как был разрушен дворец, ходит больше полусотни легенд, но все они сходятся в одном: Золотые сами уничтожили свой дом. Уцелел только Старый Зал, в котором и проводится ритуал приветствия.

Пол этого зала закрыт мраморными плитами, а прожилки этих плит складываются в своеобразный лабиринт. Говорят, что каждый видит этот путь по-своему, но существует определенный ритм движения, который позволяет пройти так, как положено. Главное — не смотреть под ноги, а идти, отсчитывая шаги и повороты по памяти. Потому что в итоге я должна буду подойти к огромному, отполированному опалу, истинному драконьему трону.

В гостиной нас встретил Лидсмад. Восхищённый дракон осыпал нас комплиментами и предложил выдвигаться. Лучше прибыть чуть раньше, чем опоздать.

— А ты проходил этот ритуал? — спросила я дракона.

Тот только хмыкнул:

— Смысл от этого вращения по залу никто не знает. Просто Серебряные цепляются за все утраченные традиции в надежде, что это поможет им удержаться на троне.

— Или в надежде, что это изменит ситуацию с Квинлиг, — предположила мама.

— Так это одно и то же, — криво улыбнулся Гаро. — Золотых свергли из-за их неспособности справиться с кризисом. Если Серебряный Император ничего сделать не сможет…

Он не договорил, но и так было понятно, что ничего хорошего эту династию не ждёт. Да, если Его Сияющее Величество действительно откроет Данкатла правду о Квинлиг, драконов ждут большие проблемы. Ведь для Драконьих Уз нужно согласие с двух сторон, хотя при этом мнение девушки может не учитываться. Сколько корыстолюбивых отцов будут готовы отдать своих дочерей, если слухи о ритуале подтвердятся? Очень немногие, ведь репутацию за деньги не купишь. Продать — легко, купить — невозможно.

К Старому Залу драконы не летали: неприлично. Они искренне скорбели по разрушенному дворцу, а потому добирались до него исключительно пешком. Ещё хорошо, что дозволялось взять безлошадную телегу. У этой причудливой вещицы было собственное название на драконьем языке, но, попытавшись произнести это вслух, я раскашлялась. Всё-таки человеческое горло не все звуки может воспроизвести.

— Может, вам стоит дать этому транспорту другое название? — спросила леди Маркаду. — Все же оно слишком роскошно для телеги.

Мама была права: эта "телега" была похожа на ландо. Вместо лошадей впрягали низших духов, из-за этого скорость и длительность пути зависели от силы мага. Лидсмад сказал, что мы однозначно доберёмся до Старого Зала и обратно.

— Новости! Срочные новости!

На улице кипела жизнь. Мальчишки разносили газеты, драконы и драконицы спешили по своим делам.

— Король Данкатла разорвал мирный договор! Срочные новости!

Мы с мамой панически переглянулись и тут же вцепились в Гаро: купи газету! Ошеломлённый новостями дракон купил сразу три выпуска, чтобы никто не передрался за право читать первым.

Схватив газету, я быстро поблагодарила Лидса и всмотрелась в прыгающие перед глазами строчки. Куча бесполезной информации, бла-бла-бла, аналитика, да где же?! Вот оно:

"Последние три дня в Данкатле публикуются возмутительные сплетни, порочащие наше государство. На основе этих гадких, лживых сплетен король Данкатла разорвал мирный договор в одностороннем порядке и потребовал его перезаключения! Нашему крылатому гонцу удалось узнать, какие требования выставил король Актур…"

— У нас боевые маги страдают ожирением, — возмутилась мама, — а он требования выставляет!

— Ожирением?! — поразилась я.

Леди Маркаду чуть смутилась и дернула плечом:

— Не все, конечно. Но к целителям они постоянно бегают: неумеренное потребление эля и жирной ветчины весьма пагубно сказывается. У нас же как в королевские отряды людей зазывают: деньги небольшие, зато полное довольствие во всех трактирах.

Пока мы возмущались, Лидсмад дочитал статью и сложил газету.

— А чему вы удивляетесь? С драконами мирный договор был подписан когда?

— Давно.

— Очень давно, — наставительно поправил меня дракон. — По данкатлскую сторону гор никаких иных государств нет, воевать не с кем. Вот если на ту сторону перейти, то там вольных княжеств больше десятка. И все друг с другом воюют. И вот там боевые маги могут и с драконами схлестнуться. Но не в наших горах, конечно.

Дочитав газету, я ее отложила. Все довольно грустно. Мы оказались в центре Драконьих Гор на птичьих правах. Уже не посол и ее супруг-изгнанник, а дракон-изменник и его Квинлиг. Ох и удружил нам Сияющий Актур. Но почему?! Ну не мое же зелье его сдерживало, право слово!

— Это конец, — убито выдохнула мама. — Актур потребовал привезти в Данкатл всех вывезенных женщин. Мол, либо большой бал, либо большая война. Богинюшка-заступница, как же так-то?!

А я, тяжело вздохнув, мрачно сказала:

— Вот сердцем чую, что не обошлось без Венрайта. Что-то забористое он влил королю в уши, а результат — вот он, на газетных листах.

— Что мог сделать потерявший силу маг? — оторопел дракон.

— Немало, если он бывший ректор единственной Академии Данкатла, — задумчиво произнесла мама. — Да и судьей он был. На таких должностях глупые люди делают деньги, а умные — деньги и связи.

— Ты можешь как-то связаться с Карсом? — спросила я и прикусила губу.

А что, если это результат того разговора? Когда мама, Венрайт и я планировали кампанию против Гаро? Вернее, против всех Драконьих Гор. Мы ведь хотели подключить газетчиков.

— После ритуала приветствия, — кивнул Гаро.

Откашлявшись, мама осторожно произнесла:

— Не хочу показаться трусихой, но, может, стоит закрыться в особняке?

— Мы не можем. Согласовать время ритуала и не прийти — подписать себе смертный приговор, — покачал головой Лидсмад. — Такого оскорбления нам не простят. Не переживай, Аркадия. Вам с леди Маркаду ничего не грозит.

Дракон отвернулся, я тоже отвела взгляд. Мимо нас проплывали улицы нижнего города: дома с причудливо оформленными окнами и редкие высокие фонари с гроздьями осветительных шаров. И только матушка что-то судорожно подсчитывала на пальцах.

— Я думаю, что сегодня нас будут грязно совращать, — сказала она, когда город остался позади.

И, пока мы с Гаро переваривали это странноватое предположение, мама задумчиво поправила сама себя:

— Вас будут грязно совращать поработать на благо Драконьих Гор, а я рядом постою.

— Ты к чему? — выдохнула я.

— К тому, что время для приветственных танцев подобрано не случайно, — хмыкнула она.

— Резонно, — кивнул дракон. — Я думал об этом, пытался понять, из-за чего наше прошение об аудиенции так долго рассматривали.

— Долго? — эхом откликнулись мы с мамой. — Всего неделя!

— По меркам Данкатла — возможно, — кивнул Лидсмад. — Но не стоит забывать, что мы сейчас не там. Пожив среди людей, я заметил некоторую нелогичность драконьего уклада: у нас очень ценятся всевозможные приемы и рауты, но при этом Золотые почти не посещали все эти увеселительные мероприятия. Быть правителем — тяжелая работа, и мы, драконы, это понимаем. Поэтому к правителю не ходят с пустяками, и именно поэтому недельное ожидание аудиенции — нонсенс.

— Тебе видней, — вздохнула я.

Еще пару минут мы проехали в молчании, а после наш транспорт замер.

— Дальше нельзя проехать, — объяснил нам дракон. — Нужно разуться.

Договорив, он щелчком пальцев развеял собственную обувку.

«Какие приятные ступни», — поразилась я и тут же тряхнула головой: что за глупости?! Ступни как ступни, обычные. Хотя приятно, конечно, что на пальцах не растут волосы, а то видела я как-то…

«Остановись и не паникуй, — приказала себе я. — Иначе мысли примут совсем причудливую форму».

Идти по камням босиком — отдельный вид удовольствия. Это настолько приятно, что мне бы хотелось больше никогда-никогда не испытывать таких дивных ощущений.

И если честно, то я не понимаю: чем эти скалы отличаются от всех остальных?! Обещали вроде как развалины дворца, а дорога кончилась у подножия скал и…

Беру свои слова назад, как и свое бесценное мнение. Тропка резко вильнула, и мы оказались на краю огромного зала, окруженного острыми зубцами исполинских камней.

— Ирварин Златокрылая своей силой прорастила скалы сквозь собственный дворец, — сказал Лидсмад. — Это единственное, что объединяет все легенды.

А я думала только о том, что сейчас нужно найти взглядом треснувшую мраморную плиту и начать четко отсчитывать шаги. Ведь в центре зала возвышается массивный опаловый трон, и он явно не пуст.

Я собиралась следовать полученной инструкции. Нашла взглядом ту трещину, от которой следовало начинать отсчет шагов. Но, едва я сделала первый шаг, на мраморе расцвел кровавый узор. Он шел от моих ног и дальше по кругу, свиваясь в спираль, центром которой являлся трон.

Голова потяжелела и опустела, мысли как будто осели на дно разума, подобно тому, как ил устилает речное дно. Шаг, другой, где-то на грани слуха я слышу Лидсмада, но… Он подождет, он подождет, сейчас нет ничего важнее шагов.

Скалы растворились, на их месте воздвиглись высокие бирюзовые стены. Бирюза и золото, золото и бирюза — цвета правящей династии. И словно насмешка — розовый опаловый трон. На троне высокий, сильный дракон. Его виски покрыты чешуей, и чешуя эта горит ярче расправленного золота.

Перед драконом стоит девушка: светлые волосы, тонкий вздернутый нос, пухлые губы. Она похожа на меня так, как могут быть похожи две неродные друг другу человеческие девушки. На этой девушке нет одежды, только клочки кружева и золотые цепочки. В её синих глазах стоят хрустально-прозрачные слезы. Первый Церпен и его Квинлиг?

Шаг, еще один, я вижу яркое небо: у дворцового зала исчезла крыша. На троне все так же сидит высокий и сильный дракон, а у его ног съежилась его Квинлиг. Они мертвы, оба. Спираль по которой я иду, — их совместная кровь. Чего они хотели добиться? Извести своих убийц? Уничтожить драконий род? Как умирающие влюбленные нашли в себе силы, чтобы из собственной крови создать подобие спирального лабиринта?

«Месть-месть-месть», — эхом отдалось у меня в ушах.

«Мы не хотели ничего плохого», — тонкий, тающий девичий голос.

«Мы просто жили и любили», — сухо и горько поведал мне давно умерший дракон.

Предпоследний шаг, и я оказываюсь прямо напротив трона. Последний, и по наитию я делаю глубокий реверанс. И замираю, ошеломленная увиденным: мертвая Квинлиг съежилась не просто так. Она до последнего пыталась прикрыть свой огромный живот.

Дети — величайшая ценность драконов. Так почему же Первой Квинлиг, той, что почитают как богиню, дали погибнуть?!

— Аркадия!

Левую щеку обжигает болью. В ту же секунду чувствую, как на голову проливается ледяная вода.

— Белая Квинлиг!

Император? Просто звал меня явно Лидсмад, а пощечина — маминых рук дело. Кроме нас в Старом Зале есть только Император.

Я открываю глаза и вижу перед собой еще одного Церпена. От волнения на его висках выступила серебряная чешуя.

— За что они были убиты? — прямо спросила я.

И увидела в глазах Императора страх. Натуральный животный страх.

— Они не могли этого сделать, — выдохнул он. — Не могли.

Лидсмад привлек меня к себе и отодвинул чуть в сторону, чтобы между мною и Императором оказался он сам.

— Ритуал приветствия завершен? — устало спросила я.

— Формально, — криво улыбнулся Император и облизал губы. — Что ты видела?

— Ты забыл, к кому обращаешься? — буднично, как-то даже без особенной угрозы спросил Гаро. — Перед тобой Квинлиг.

Император сделал шаг назад, с силой протер лицо руками и грузно опустился на трон.

— Данкатл разорвал с нами отношения, — глухо сказал он. — Драконам конец. А я на это не подписывался.

— Ты начал мятеж, — напомнил Лидсмад.

— Не я, а мой отец, — покачал головой Император. — Он погиб, а Круг Старейшин передал венец мне. Если бы ты не ушел…

Лидсмад крепче прижал меня к себе и со смешком заметил:

— Ты уже полгода сидел на троне, когда я ушел. Вернее, когда меня «ушли».

— Ты мне лжешь, — медленно, неверяще произнес Император.

Я интуитивно догадывалась, что между этими двумя есть что-то большее, чем просто отношения победителя и побежденного. Возможно ли, что они были друзьями? Но в любом случае мне было страшно и холодно и оставаться на этом плато я больше не могла.

— Мы можем уйти отсюда? Мне плохо. Да и этот кровавый узор не добавляет доброго настроя.

А сейчас, глядя со стороны, я могла точно сказать, что следы на мраморе такие, как будто кто-то волоком тащил истекающее кровью тело. Ничего красивого в этом узоре не было. Он скорее пугал… Или предупреждал?! Точно ли Квинлиг была мертва? В груди сидящего на троне дракона зияла огромная дыра, а сжавшаяся у его ног девушка была с ног до головы залита кровью. Быть может, она осталась жива? Выносила и родила дитя, которое… Нет, Ари, прекрати. Прекрати выстраивать воздушные замки. Рано. На двух статичных картинках прошлого далеко не уедешь.

— Да, здесь стало и правда как-то жутковато. Только о каком кровавом узоре речь? — Император смотрел прямо на меня, а я даже как-то растерялась:

— Так вот же, вот они, на мраморе. Как я по кругу шла, так и они шли.

— Ты не шла по кругу, — с состраданием прошептал Лидсмад. — Ты едва-едва, пошатываясь, с закрытыми глазами добрела до трона и рухнула на колени. Мне казалось, что ты ранена, что ты вот-вот оставишь меня. Но никто не смог ступить на мрамор, пока ты не дошла до трона.

— Я не мог даже встать, — кивнул Император. — Идите за мной. Иногда эти приветственные ритуалы приходилось проводить слишком часто, и я выстроил здесь небольшой дом. Там всего шесть комнат и столовая, но зато есть мясо под чарами стазиса. И немного вина со специями.

— А кофе есть? — с надеждой спросила я.

— У меня с собой мешочек зерен, — улыбнулся Лидсмад. — Я предполагал, что нам придется задержаться. А потому взял небольшой котелок и зерна. Правда, не знаю, чем бы мы их мололи.

— Разобрались бы, — подала голос леди Маркаду.

Все это время мама молчала. Она стояла с прикрытыми глазами и как будто отсчитывала про себя секунды.

— На мгновение мне показалось, что за тобой остается кровавый след, — негромко сообщила мама. — И я даже не знаю, как сказать, но я видела, что Ари идет по сужающемуся кругу, как по спирали.

Драконы ошарашенно переглянулись:

— Но как же так?

— Попробуйте посчитать время. Могла ли Ари так долго идти по прямой? — задала им встречный вопрос мама.

А я вдруг ощутила ответ Старого Зала, который немедленно озвучила:

— Мы с тобой правы, мам. Просто ни один дракон не достоин это видеть.

— Что — это? — тихо спросил Император.

— Их смертные муки, — ответила я и отчетливо услышала слезы в собственном голосе.

Не знаю, отчего мне так больно. Как будто эта пара чем-то мне дорога. Как будто эти подсмотренные мгновения объединили нас. И не просто объединили, а затронули что-то глубоко в душе.

Император уверенно шел вперед, а мы следовали за ним. Я, дезориентированная, крепко держалась за руку Лидсмада. С другой стороны меня поддерживала мама. Из-за этого мы шли довольно медленно и явно раздражали этим Императора. Я бы даже устыдилась, но в голове шумело, а колени ослабли. В итоге Гаро пришлось взять меня на руки.

— Посмотрите! — вскрикнула вдруг леди Маркаду. — Мрамор тает, как лед на солнце!

Лидсмад повернулся, и я вместе с ним. Мрамор действительно таял, но трон оставался незыблем. Меньше чем за минуту исчез весь мрамор и посреди серых скал остался одиноко стоять огромный отполированный опал.

— Твоя Квинлиг — особенная, — медленно выдохнул Император.

— Или я первая Квинлиг, оказавшаяся здесь, — поспешно возразила я.

Мне не хочется быть особенной: с избранными или предсказанными ничего хорошего не происходит. Мне совершенно не хочется погибнуть в муках, чтобы впоследствии меня могли канонизировать.

— Что-то мне не по себе, — вздохнула леди Маркаду и вскрикнула, оказавшись на руках Императора.

— Предлагаю уже добраться до моего охотничьего домика, — напряженно произнес Серебряный и добавил: — Береги ее, Гаро. Чувствую, твоя Квинлиг не зря пришла в наши Горы.

Я хотела возразить, но быстро вспомнила, что прибыла сюда ради лекарства. Так что в каком-то смысле Император прав. Но сделать из себя знамя я не позволю. Слишком уж жить хочется.

Император уверенно шел вперед, и его совершенно не смущало, что леди Маркаду замерла в его руках подобно мраморному изваянию. Очевидно, маму редко носят на руках драконы-Императоры.

— А хорошо идет, — нервно хихикнула я, — не качается.

Лидс как-то странно отреагировал на мою необдуманную фразочку и ускорился, практически нагоняя идущего вперед Серебряного.

— Мы же по этой дороге пришли, да? — спросила я у Лидсмада.

— Да, — односложно ответил дракон.

Я осмотрелась и нахмурилась: что-то я не припоминаю никаких «охотничьих домиков» по дороге! Тут кругом только скалы… Или настоящему дракону дом — скала, валун — постель?

«Кажется, я права», — подумала я, когда Император остановился у подножия ничем не примечательного каменного обломка. Отпустив леди Маркаду, он коснулся ладонью места, где встречались камень и зеленовато-серый мох.

— Будьте моими гостями, — церемонно произнес Серебряный дракон, и перед нами, прямо в скале, появилась высокая и широкая дверь. — Проходите вперед, как только войду я — защитный полог восстановится.

— Откуда это? — удивилась я.

На что Император хмыкнул:

— Отец не был уверен, что Золотых удастся свергнуть. Имиллэ, проснись! Лидсмад, отдай ей кофейные зерна. А ты приготовь кофе и накрой на стол.

Лидсмад поставил меня на ноги, после чего достал из-за пазухи холщовый мешочек и протянул его куда-то в пустоту. Через мгновение его рука опустела, а мимо меня будто пронесся холодный сквознячок.

— Следуйте за мной, — негромко бросил Император.

— Мне нравится этот дом, — задумчиво произнесла леди Маркаду. — Коридор обшит деревом, это удивляет и радует.

— Да, — не оборачиваясь, кивнул Император, — пришлось отказаться от волшебства. Хорошо еще, Имиллэ согласилась на контракт.

— Она не дух? — нахмурился Лидсмад.

— Конечно, нет, — рассмеялся Император и открыл дверь в небольшую затемненную комнату. — Располагайтесь.

На стенах комнаты загорелись свечи, и неровный, теплый свет их пламени позволил рассмотреть убранство гостиной. Низкий круглый стол, два небольших диванчика и три кресла. На стенах, в тени, прятались книжные полки.

Лидсмад предпочел кресло, а я, крепко подумав, устроилась на подлокотнике его кресла. Матушка предпочла соседнее с Белым Драконом кресло. Император тяжело опустился напротив нас, на узкий диванчик.

— Надеюсь, мы не будем тратить время на пустые разговоры? — с интересом спросила леди Маркаду. — Я, признаться, не хочу ни пить, ни есть. Все эти видения и древние тайны как-то лишают аппетита, знаете ли.

Я согласно кивнула, а Император рассмеялся:

— Долг требует от меня накрыть стол. А уж будете ли вы есть и пить — ваше дело.

Что самое интересное, Император так и не представился. Наверное, я должна была выучить его имя, но, к сожалению, все мое время ушло на разучивание так и не пригодившихся шагов ритуального приветствия.

— Итак, мертвый Церпен и его Квинлиг, — напомнила матушка.

Серебряный дракон тяжело вздохнул и откинулся на спинку диванчика.

— Я не могу поклясться, что это правда, — задумчиво произнес Император. — В наших текстах Первый Церпен и Первая Квинлиг стали равны божествам.

— И имя им теперь — боги, — эхом откликнулся Лидсмад. — Это начало Первой Песни Творения.

— Да, — кивнул Император. — Драконы не всегда жили здесь. Очень и очень давно нашим домом был остров в теплом океане. Извержение вулкана уничтожило его, и мы отправились искать новый путь. И вот что точно: в тот момент не было еще ни Квинлиг, ни Церпенов. Больше сотни лет драконам пришлось провести в крылатом облике. Тут я затрудняюсь сказать из-за чего — мир не настолько велик, чтобы сто лет крыльями махать. Но факт остается фактом: на сто лет предки были заперты в крылатом обличье.

Серебряный дракон замолчал и молчал все то время, что Имиллэ сервировала стол.

— Сейчас мы можем говорить на своем языке только во втором облике, — с горечью произнес Император. — У многих драконов есть большие проблемы с оборотом — слишком долгое и слишком болезненное перевоплощение. Или и вовсе неконтролируемая смена облика. Круг Старейшин считает, что все это последствия тех ста лет.

— Но ведь это были даже не ваши прадеды, — нахмурилась я. — Сколько поколений назад это было?!

— Прошло почти три тысячи лет, — улыбнулся Император. — Но, к примеру, последняя Старейшина, помнящая тот перелет, умерла не больше сотни лет назад. Так что тут сложно сказать. В каком-то роду сменилось четыре поколения, а в каком-то десять. Высокая продолжительность жизни, разделенная на юношескую безголовость и опасность полета среди скал.

— Ты говоришь об общеизвестных вещах, — задумчиво произнес Лидсмад. — И никак не можешь коснуться видения Аркадии.

— Я плавно к этому подвожу, — ответил Император. — Первое, что построили драконы, — это Великий Замок. Он был огромен и величественен.

— Если верить легендам, — вставил Лидсмад, и Император покачал головой:

— В архивах Золотого рода хранились гравюры, и мы можем с точностью утверждать, что замок был огромен, — он выдержал длительную паузу, — а еще, что все мы выглядели иначе.

— Сильно иначе? — подалась вперед леди Маркаду.

— Больше чешуи, меньше кожи, — пожал плечами Император. — Довольно неприятный вид.

Император протянул руку, и к нему подлетела чашка, следом в воздух поднялся кофейник и наполнил ее ароматным напитком.

— И теперь мы плавно переходим к Первой Квинлиг и Первому Церпену, — усмехнулся Император. — Но предупреждаю, дальше мои домыслы. Отец не успел мне ничего рассказать, да и записей не оставил. Он все хранил в своей голове.

Император в упор посмотрел на Лидсмада, на что мой дракон спокойно ответил:

— Я защищал правящий род от мятежников.

«Он убил отца нынешнего Императора?!» — молнией пронеслось у меня в голове.

— Серебряных ты так же будешь защищать? — с усмешкой спросил Император.

— Я не давал клятвы, — прищурился Гаро.

— Дашь, — уверенно произнес Серебряный дракон.

На это самоуверенное «дашь» Лидс только усмехнулся и напомнил:

— Так что там с домыслами?

— Я думаю, что у предков возникла проблема с деторождением. Мы хоть и драконы, а яйца не откладываем, наши дети рождаются бескрылыми и обретают второй облик на седьмом году жизни. Либо драконицы не могли выносить, либо драконы не могли зачать именно с драконицами.

— Это логично, — кивнул Лидсмад. — Вспомни, если провести пару недель в крылатом облике, то после довольно тяжело привыкнуть к приготовленной пище, все хочется есть сырым. Что может произойти, если задержаться… Не хочу этого знать.

Император кивнул.

— На свою беду, к подножию гор пришло человеческое племя. Большое племя. Это были твои предки, Белая Квинлиг.

Мама повторила недавний маневр Серебряного дракона и приманила к себе чашку и кофейник. После чего, пригубив терпкий напиток, чопорно осведомилась:

— Драконы похищали девиц?

— Мне бы хотелось надеяться, что все было по согласию, — с кривой улыбкой произнес Император. — Но вряд ли. Найденные документы ссылались на другие документы, которые ссылались на списки из лабораторных журналов. То есть можно верить, а можно и не верить — источники информации так себе. Но, так или иначе, наши предки искали способ продолжить свой род. И раз с драконицами не вышло, они искали себе жен среди людей. Получилось далеко не сразу.

— Первая пара, обзаведшаяся ребенком, стала Первым Церпеном и Первой Квинлиг, — усмехнулась я. — Их и возвели в божественный ранг?

— Я думаю, да, но точно сказать не могу, — ответил Император. — Мы не можем пройти в Святые Пещеры. Туда ушел единственный выживший Золотой, и с тех пор барьер невозможно преодолеть.

— Мы сможем, — уверенно сказал Лидсмад. — Я знаю, чем и как он мог закрыть проход.

— Я хочу, чтобы ты дал мне присягу, — напрягся Император.

— Опасаешься за свою жизнь? — усмехнулся Гаро. — Я не собираюсь начинать новую войну. Но я рад, что Илтиран выжила.

— Передай ей мое брачное предложение.

Мне немного подурнело. Брачное предложение от челов… от дракона, который сверг ее семью с трона. Высокие отношения, высокая политика — не хочу понимать.

— Ты — Церпен, а она — драконица, — напомнил Лидсмад. — У вас не будет детей.

— Уверен? — вскинул бровь Император. — Ну-ка, назови мне последнюю Золотую Квинлиг.

— Яшмин, — спокойно сказал Лидсмад. — Диспел привез ее с той стороны гор. Она многому меня научила, строгая степная красавица.

Об этой Яшмин мой дракон говорил с такой тоской, что у меня у самой сжалось сердце. Мог ли он, тогда еще холодный и равнодушный, полюбить чужую Квинлиг?

— Вот как, — медленно произнес Император. — Я был уверен, что в их роду нет Квинлиг. Что им удалось избежать… чего бы там ни удалось.

— Чего? — совсем неаристократично переспросила я.

— Я имею в виду, что думал, что Золотые избежали случки с людьми.

— Случки? — уточнила леди Маркаду.

— Не цепляйтесь к словам, — поморщился Серебряный дракон. — Я ничего не имею против нынешнего поколения людей. Но тогда, в далеком прошлом… Дикий народ, кочевой народ. Они ведь не сразу осели и основали будущий Данкатл. Но что самое главное — вряд ли дочери свободного кочевого племени добром ложились под холодных чешуйчатых существ. Я вот сам, будучи драконом, не уверен, что смог бы лечь в постель с настолько чешуйчатой драконицей.

— Значит, это было насилие, — холодно сказала леди Маркаду. — Никак не «случка». Ваша раса не захотела решать проблемы самостоятельно и предпочла паразитировать на слабой и молодой расе. А сейчас вы имеете последствия. Или последствия имеют вас, тут уж с какой стороны посмотреть.

Мы должны быть едины, мы не должны спорить друг с другом перед лицом вероятного противника. Но матушка все же не совсем права.

— Я получила доступ к колдовской силе Лидсмада. Его чешуя защитила мои руки от ожогов, — негромко произнесла я. — Так что это все же не паразитирование, а симбиоз.

— Симбиоз? — нахмурился Император. — Люди постоянно выдумывают новые слова!

— Баш на баш, — усмехнулся Лидсмад. — В растительном и животном мире.

— У рыб тоже, — напомнила я.

— У рыб тоже, — согласился мой дракон.

Император многозначительно покивал и продолжил свой рассказ:

— Великий Дворец был велик еще и потому, что драконы жили там все вместе — нас на тот момент было совсем немного. Нынешний Безымянный Город был всего лишь нарисованным на пергаменте проектом. Нарисовала его, кстати, Квинлиг. Та самая, которая стала Первой Квинлиг.

— Это было ее имя, — уверенно предположила я.

— Я тоже так думаю, — улыбнулся Серебряный дракон. — Первого дракона, что сумел зачать ребенка с человеческой женщиной, абсолютно точно звали Церпен. Церпен Дарло, из рода Золотых Драконов.

Мне показалось, что Император сознательно кружит вокруг да около. Он рассказал нам много интересных вещей, но так и не коснулся моего видения.

— Когда я сказала: «За что они были убиты», — вам не пришло в голову спросить: «Кто?» — медленно произнесла я. — Вы сразу поняли, о чем я. И сразу сказали: «Нет, они не могли». По вашему голосу было понятно, что как раз таки могли, но вы до последнего надеялись, что это не так. Почему? Откуда вам известно, что именно я видела?

Серебряному было не по себе. Он положил руку на подлокотник дивана и так крепко его сжал, что дерево под его пальцами захрустело.

— Имиллэ, — тихо позвал он. — Покажись нашим гостям.

Стол сам собой отлетел в сторону, и перед нами появилась тонкая, укутанная в полупрозрачные шелковые прокрывала фигура. Девушка была одета по драконьей моде, что меня сильно удивило: Ашрая носила простейшее человеческое платье, давно вышедшее из моды.

Фигура Имиллэ наливалась светом и цветом, как будто облекалась плотью. И вот через несколько мгновений перед нами стояла почти обычная девушка. Почти. Почему почти? Потому что на ее висках сияла Серебряная чешуя.

— Она — Церпен, — криво улыбнулся Серебряный дракон. — Хранительница нашего свитка Знаний. Имиллэ почти не говорит: духу невозможно вырвать язык, но можно ограничить количество слов. Я думаю, что именно она была первым Церпеном в нашем роду. Это подтверждает хроника. И я точно знаю, что она не сама согласилась стать хранителем. Все свои тщательно накопленные слова Ими потратила на разговор с отцом. Я знаю только одно: когда она вспоминает свою смерть, по ее лицу текут слезы.

— В каждом роду, — глухо произнес Лидсмад, — есть по такому свитку. Но мой дух-хранитель очень даже говорливый. И своевольный.

— А что написано в твоем свитке? — усмехнулся Серебряный. — Учитывая, что ты вернулся, ничего хорошего там нет.

— А в твоем? — прищурился Лидсмад. — Мой свиток подлинный, но я не верю в него.

— Серебряный свиток Знаний утрачен — отцу пришлось пожертвовать им, чтобы сохранить жизнь Имиллэ.

— Жизнь? — сухим, надтреснутым голосом уточнила я.

— Сейчас она может уйти в посмертие и родиться заново. Свиток не уничтожен, а утрачен. Он перешел в призрачное состояние, увидеть и прочесть его может только дух-хранитель. Имиллэ его видит, но она не может говорить. Один месяц — одно слово. Она очень долго готовилась к своему единственному разговору.

Я не позволила тишине разлиться по комнате. Выпрямив спину, я положила руку на плечо Лидсу и, чуть поерзав на неудобном подлокотнике, прямо спросила:

— Значит, Первый Церпен был принесен в жертву? Он был золотым, значит, где-то есть свиток, к которому привязана его душа?

— У Золотых не было свитка, — Лидс опередил Серебряного. — Это я знаю точно. Они передавали знания от Церпена к Церпену и рьяно следили за тем, чтобы эта цепочка не прервалась. Доходило до того, что Церпена и его Квинлиг закрывали в живописнейшей части гор. У них было все, кроме свободы. Это происходило в преддверии рождения нового Церпена и вплоть до его тридцати-сорока лет.

— И тебе это никогда не казалось странным? — спросила леди Маркаду.

— Ни в коем случае, — криво улыбнулся Лидсмад. — С чего? Если я чем-то интересовался, то не стеснялся спрашивать. И на этот вопрос получил прямой ответ: у всех высших драконьих родов есть свитки только благодаря жертве Золотого рода. Именно поэтому властвуют они, а не кто-то иной.

— Значит, на Первом Церпене отработали ритуал? — предположила я. — Что-то пошло не так, и мы получили то, что я видела в Старом Зале. Я предлагаю не мешкая отправиться в Святые Пещеры.

— Присягни мне, — глухо произнес Император.

— Нет. Еще жива та драконица, в которой течет кровь тех, кому я присягал.

— Они были преступниками, из-за них может погибнуть твоя Квинлиг, — зло произнес Серебряный дракон.

— Моя Квинлиг будет жить счастливой, полной жизнью. Она не умрет ни от каких причин, кроме естественных, — жестко произнес милорд Гаро. — Я присягал Золотому роду. И на встречу с его последней кровью я приду верным ей слугой. Только так и никак иначе.

— Я могу выставить кордон перед Святыми Пещерами, и ты туда не пройдешь. Позволишь Аркадии умереть из-за ненужной щепетильности?

— Кому-то ненужная щепетильность, а кому-то честь и гордость, — усмехнулся дракон. — Когда все закончится, я вызову тебя на поединок: ты не получил разрешения обращаться к моей Квинлиг по имени.

— И все же, если мы все не разгадаем эту древнюю тайну, твоя Квинлиг умрет. Если ты не присягнешь мне, я не пропущу тебя в Святые Пещеры — твоя Квинлиг умрет. Как видишь, иногда честь и гордость становятся помехой.

— Если ты не пропустишь нас к Святым Пещерам — мы уйдем. Мы облетим горы и выйдем к степнякам. Мы поселимся среди них и будем спокойно жить. Сейчас я точно уверен в том, что, пока у нас с Аркадией нет детей, ей ничего не угрожает. Именно ты дал мне эту уверенность. А потому остановись и подумай: ты точно хочешь пойти на обострение конфликта?

— Ты убил моего отца! — яростно крикнул Серебряный и подхватился на ноги. — Я уже остановился и подумал! Ты жив и свободен только потому, что полезен! Можешь быть полезен… Иначе бы ты уже давно сгнил. Сгнил еще в Данкатле.

Я не успела понять, когда именно Лидс оказался на ногах напротив Серебряного. Мы с мамой как-то сами собой очутились позади Гаро. А Имиллэ бросилась к Императору и прижалась к его груди. По ее щекам текли мутные призрачные слезы. Она явно хотела успокоить своего потомка.

— Я защищал Илтиран, — жестко процедил Лидсмад. — Твой отец, дракон, что претендовал на трон, вероломно напал на юную, на тот момент не достигшую брачного возраста драконицу. Он хотел сделать ее своей женой любой ценой. Как ты думаешь, если это станет достоянием общественности, долго ли ты удержишься на троне? Твой отец едва не стал одним из редчайших драконов — драконов, способных на насилие.

Серебряный рухнул на диван. Из него как будто вытянули внутренний стержень.

— Нет, — шепнул он. — Нет.

— Клянусь своей крылатой душой, своей красной кровью и бессмертной магией, что не произнес ни единого лживого слова, — отчеканил Лидсмад, и над его ладонью взметнулось пламя.

Затем он медленно опустился в кресло, я вернулась на подлокотник, а матушка присела туда же, где и сидела до этого. Короткая вспышка эмоций прошла, и драконы, кажется, были готовы продолжить дискуссию.

— Так ведь и сын недалеко ушел, — язвительно усмехнулась матушка. — Не вы ли, милорд Император, завели себе гарем?

Серебряный посмотрел на леди Маркаду пустым взглядом и равнодушно ответил:

— А что оставалось делать? Я не мог запретить драконам брать Квинлиг, но я мог забрать тех, кто еще не связан Драконьими Узами.

Я нахмурилась и посмотрела на Императора чуть иначе:

— Мне показалось, что вы не хотите, чтобы люди и драконы узнали правду. Мне казалось, что вы заинтересованы в как можно большем количестве Квинлиг.

— Ложь и обман — тупиковый путь, — покачал головой Серебряный. — У нас уже обострены отношения с Данкатлом, люди хотят видеть своих женщин, ведь каждая Квинлиг чья-то дочь, сестра, племянница. Мы можем соврать сейчас, но дальше это будет уже не утаить. Значит, проблема должна быть решена кардинально. И я боюсь того, что еще не найденное решение не сработает в обратную сторону. Что будут спасены будущие Квинлиг и обречены нынешние.

Вокруг нас сгустилась тишина, и эту тишину я уже не рискнула нарушать. Молчал Лидсмад — готова поспорить, он просчитывал время полета до Пещер. Молчала матушка — мнится мне, что она тоже была удивлена новой стороной Императора. И Серебряный тоже молчал, он о чем-то напряженно размышлял. Между его бровями залегла глубокая складка, он хмурился, сжимал кулаки и даже что-то шептал себе под нос.

— Когда ты вернешься из Пещер, — наконец произнес он и в упор посмотрел на Гаро, — примешь власть. Сын насильника не может быть Императором.

Хорошо, что я ничего не пила и не ела, — могла умереть самым позорным способом.

— Белый род — седьмой в очереди на престол, — хмыкнул Лидсмад. — Передо мной еще целая вереница достойных драконов.

— А ты Белый? — с усмешкой спросил Серебряный. — Разве не твоя чешуя на солнце отливает сотней различных оттенков?

— Предлагаешь выдать меня за внезапно возродившегося Снежного дракона? Ложь и обман — тупиковый путь, и ты первый об этом сказал, — хохотнул Гаро.

— Снежные драконы выродились и стали Золотыми, — спокойно ответил Серебряный. — А твоя бабка не устояла перед правителем. Твой отец — прямой потомок Золотого рода, к тому же он взял в жены драконицу с примесью золотой крови. Когда тебе наступило время обратиться, вся твоя семья молилась, чтобы твоя шкура не стала золотой. Это мне поведал старейшина Грорд, он навестил меня позавчера. Да и в любом случае можно и не открывать таких тайн. Я передам власть тебе, никто не пойдет против.

«Особенно если принесете благую весть об исцелении Квинлиг», — это не было произнесено, но повисло в воздухе.

Лидсмад посмотрел на меня и, не отводя взгляда, ответил Императору:

— Я отвечу тебе позже.

А я, поняв, что он хочет посоветоваться со мной, подалась к нему ближе и шепнула:

— Решай сам. Где ты, там и я.

Пока мы с ним переговаривались едва уловимыми жестами и взглядами, матушка деловито уточнила:

— Значит, ваш отец знал, в чем кроется ошибка, верно?

— Знал, — кивнул Серебряный. — Как давно он об этом узнал — не имею ни малейшего представления. Но он не оставил ни записей, ни намеков. Никому не доверил эту тайну.

— Он хотел власти, — уверенно сказала я. — Для этого ему была нужна принцесса Илтиран. Но как он собирался делать с ней принцев и принцесс? Или он не собирался этого делать, ведь у него уже был сын. Стоп, а как же Серебряная леди?

— Матушка разбилась о скалы пять лет назад, — с тоской произнес Император.

И я не решилась предположить вслух, что его мать разбилась не просто так. Если судить по делам и решениям, то Серебряный не самый плохой челов… дракон. А значит, добивать его не нужно, он и сам уже не раз прогнал эту мысль в голове. Я в этом уверена.

— У тебя есть упряжь? — нарушил тишину Лидсмад. — До Святых пещер почти час лететь, Аркадия и леди Маркаду заледенеют на моей спине, если не защитить их.

— Отец притащил сюда много вещей, — кашлянул Император, — но он и предположить не мог, что при плохом исходе ему может понадобиться упряжь. Могу предложить только зачарованные на нагревание одеяла.

— Хоть так, — вздохнул Лидсмад.

Вопрос о присяге больше не поднимался. Оба дракона покинули комнату и пошли что-то там сооружать. Кажется, мужчины планируют на коленке собрать упряжь.

— Может, мы завернемся в одеяло, а твой дракон возьмет нас в лапы? — поежилась леди Маркаду. — Что-то мне не хочется зависеть от связанных между собой веревок. Или простыней. Или что они так придумают?

Я пожала плечами, этот вопрос меня почти не волновал. Зато до крайности интересовал другой вопрос:

— Ты заметила, насколько они щепетильны в отношении насилия? Я и раньше это знала, но теперь, в свете узнанного… Это как будто своеобразный откат от грехов прошлого. Как будто они настолько впечатлились собственными грязными подвигами, что воспитали детей в ненависти к сексуальному насилию.

— Добрачные связи тоже пострадали, — хмыкнула матушка. — Знаешь, я думаю, что все они разные. У твоего дракона и нынешнего Императора мнение о насилии совпадает. А вот у Серебряного лорда, который Императором не стал, — иное понимание ситуации. Но в целом — да, драконы против таких преступлений.

Я кивнула и, встав, подошла к столу. Все вопросы были решены, и во мне проснулся неслабый голод. Но толком перекусить не удалось: вскоре вернулись драконы и осчастливили нас: «Упряжь есть!»

— Мы не используем телепорт и не летаем из-за уважения к святыне, — пояснил Император. — Но получается, что это не святыня, а место преступления, а значит, можно разок-другой использовать телепорт.

Так что не прошло и часа, как мы вновь устроились в подушках и летели над скалами к неизвестности. И принцессе Илтиран. Интересно, она красивая?