Глава 27: Александр

Утром я проснулся первым.

Фраза «спать втроем», конечно, будоражит воображение, но на деле — действительно провести втроем ночь в одной постели чертовски неудобно. Особенно после того, как целых десять лет проводил ночи в одиночестве.

Эмма разговаривает во сне. Дважды за ночь она будила меня невнятными бормотанием о том, что должна быть с обоими, и это не могло вызвать ничего, кроме улыбки. А вот когда она громко и четко произнесла: «Отвали, Майк» — я напрягся.

Конечно, Майку не повезло, его отшили, но не мешает вообще выведать, кто он такой и как так вышло, что Эмма оказалась в тюрьме, потому что этот мудак не смог заплатить за платье.

Где это видано, чтобы невеста сама покупала платье на свадьбу? Что это за жених такой?

В прерываемых храпом Джеймса снах я давал отпор этому Майку и такой поверхностный сон только вымотал еще больше. Так что как только за окном стало светать, я поднялся, нашел свою одежду и отправился на поиски кухни.

Утренний стояк был явно иного мнения о том, чем нужно было заняться прямо с утра и как будить Эмму. Никакой жалости. Кто же будет женщину в шесть утра? Но упрямой физиологии было плевать. Я снова хотел ее.

И все же, если она легко простила меня, сам я не мог простить себе ту отвратительную характеристику. С другой стороны, если бы босс ее не уволил, то у Эммы нашлись бы деньги, чтобы оплатить платье. И что тогда?

Сам заварил кашу — сам и исправлю. Пока прокручивал в голове варианты, услышал шаги. Проснулся Джеймс.

Все еще сонный и взъерошенный, он молча пожал мне руку. Потянулся к кофемашине, изучил кнопки и даже отыскал инструкцию в нижних ящиках на кухне.

— Как думаешь, она варит ту сладкую бурду, которую пьет Эмма? — спросил он, подавив зевок.

— Это называется моккачино.

— Ага, — кивнул Джеймс. — Господи, я с трудом буквы различаю. Нельзя читать инструкции до первого глотка кофе.

Я погуглил рецепт и сказал:

— Нам нужно молоко или сливки. А еще корица. И эта модель должна вбивать молоко, так что ищи тщательнее.

— О, есть. Достань молоко из холодильника и давай попробуем.

Я налил немного в молочник и передал Джеймсу.

— Поднести и нажать, чтобы струя пара под давлением… — пробубнил он себе под нос скороговоркой. — Ну вроде все просто!

Он опустил краник в молочник и надавил на него. Вместо пара в молоко хлынула вода, причем холодная.

— Та-а-ак, — протянул Джеймс. — А молока в холодильнике много?

— Я только открыл упаковку.

— Ладно, — Джеймс вылил молоко в раковину, налил новую порцию и углубился в инструкцию. — Ага, вот пропустил — кофемашине сначала нужно поднять давление. Подождем.

Когда давление стало в норме, Джеймс снова поднес молочник и дернул за рычаг. Теперь вода была горячая, но опять же — только вода. Никакого пара.

— Да что не так-то?! — взорвался он.

Я ткнул пальцем в инструкцию:

— Сначала выпустите воду и убедитесь, что вместо воды идет пар.

Джеймс вылил и эту порцию разбавленного молока.

— Ну, на этот раз уже точно должно получиться!

— Стой!

Я не успел. Джеймс также резко, как и в прошлые разы надавил на рычаг, и краник дыхнул паром. Но из-за того, что это было слишком резко, молоко не превратилось в пену, под давлением пара оно просто хлынуло из молочника прочь, разлетаясь во все стороны.

— Рычаг отпускать медленно, — прочел я в инструкции.

Чертыхаясь, Джеймс вымыл молочник. Налил еще одну порцию.

— Все, это последняя. Больше молока нет. Теперь или никогда.

Он проделал все те же движения правильно: сначала выпустил воду, пока не повалил пар и на этот раз плавно нажал на рычаг. Молоко не убежало и под действием горячего пара действительно превратилось в пену.

Джеймс торжествовал. Ровно до того момента, пока я не сказал:

— Супер. Только Эмма еще спит.