Глава 23

Утро встретило меня ярким солнечным светом, проникающим сквозь неплотно закрытые ставни. После стольких дней, проведённых на соломенных тюфяках, тело отказывалось признавать реальность – ни ноющей боли в пояснице, ни затекшей шеи, а лишь блаженное тепло и необыкновенная лёгкость. Я медленно потянулась, наслаждаясь мягкостью простыней и упругостью матраса, и нехотя поднялась.

Быстро умывшись прохладной водой из фарфорового кувшина, я натянула простое дорожное платье, собрала волосы и спустилась в кухню, где уже собрались все домочадцы. Дори хлопотала у печи, тихонько напевая старинную солтеррийскую песню о морских девах, а дочери с непривычным оживлением обсуждали предстоящую поездку.

– Лорен, клянусь лесной богиней, если ты ещё раз назовёшь травы бесполезными, я натру твоё седло жгучей крапивой! – раздался возмущённый голос Амели.

– Ты бы лучше подумала, как мы будем добираться до города с твоими бесчисленными мешочками и склянками, – парировала старшая дочь, закатывая глаза и отламывая кусочек свежеиспеченного хлеба. – В прошлый раз ты умудрилась набрать целую охапку какой-то дряни, и дома выяснилось, что половина из неё совершенно бесполезна.

– Это был полевой василёк! – воскликнула Амели, вскидывая руки вверх. – Изучив его свойства, я выяснила, что он прекрасно помогает при…

– Доброе утро, – прервала я их привычную перепалку, проходя к столу и устраиваясь на скамье.

– Доброе, госпожа, – Дори обернулась от печи, её морщинистое лицо расплылось в улыбке. – Завтрак готов, лейны, – объявила старушка, ставя на стол горячие лепешки, покрытые золотистой корочкой, и запотевший от холода кувшин с прозрачным янтарным мёдом. – Поешьте хорошенько перед дорогой.

– М-м-м, пахнет божественно, – протянула Лорен, втягивая носом ароматы свежего хлеба, тёплого молока и мёда. – Дори, твоим лепёшкам позавидовал бы сам королевский повар.

– Ох, что вы, лейна, – смущённо покачала головой старушка, её щёки покрылись лёгким румянцем. – Это совсем простое блюдо, к тому же мука не лучшего качества.

– Тогда я боюсь представить, что ты приготовишь из хорошей муки, – улыбнулась я, отправляя в рот кусочек воздушной лепёшки.

– А вы долго пробудете в городе? – поинтересовалась Дори, расставляя чашки с горячим травяным отваром.

– Думаю, вернёмся к вечеру, – ответила я, отпивая ароматный напиток. – Нужно продать украшение, посетить ратушу и заглянуть на рынок.

– И ещё я хочу заглянуть в местную аптеку, – вставила Амели, аккуратно разламывая лепёшку и наблюдая, как из неё поднимается ароматный пар. – Мне нужно пополнить запасы.

– Тогда я приготовлю ужин к вашему возвращению, – кивнула старушка, размешивая что-то в большой глиняной миске. – У меня как раз есть рецепт отменного рагу с морской рыбой и пряностями.

Мы не стали медлить, понимая, что долгий путь требует сил. Быстро завершив завтрак, вышли во двор, где уже ждали оседланные лошади. И вскоре уже выезжали из ворот поместья.

Дорога в Солхейвен, извилистая тропа между холмами, быстро наполнилась другими путниками, спешащими в город по своим делам. Фермеры с телегами, гружеными овощами и фруктами, одинокие всадники, торговцы с вьючными мулами – все они образовывали пёструю процессию, стремящуюся на рыночную площадь города.

– Смотрите-ка, тот парнишка с капустой, – вдруг заметила я, узнав веснушчатого юношу, который, примостившись на краю телеги, что-то весело насвистывал. – Его я встретила в прошлый раз по дороге в город.

– Доброго утра, лейны! – приветливо крикнул он, тоже узнав меня. – Ну как, капуста пришлась по вкусу?

– Весьма недурна, – ответила я с улыбкой, вспомнив, что юноша действительно привёз обещанные кочаны к нашим воротам. – Благодарю за доставку.

– У тебя ещё более выдающиеся экземпляры выросли! – заметила Амели, кивая на громадные кочаны, выглядывавшие из-под мешковины на телеге. – Что ты используешь? Навоз? Или, может, особый состав почвы? Я заметила, что на южных склонах холмов земля богаче минералами, и если добавить немного растолчённых ракушек…

– Э-э-э… – парень смущённо почесал затылок, явно не ожидавший таких подробных расспросов. – Да просто поливаю чаще, лейна. И луна в этом месяце полной была – капуста всегда лучше растёт при полной луне, бабка моя так говорила.

– Интересная теория, – серьёзно кивнула Амели, а в её глазах вспыхнул хорошо знакомый мне огонёк – она явно запомнила эту информацию для будущих экспериментов.

– Всегда пожалуйста, – кивнул парень, пристраиваясь рядом с нами. – Раз уж едем в одну сторону, можно составить компанию?

– Почему бы и нет, – согласилась я, увидев заинтересованный взгляд, который Лорен бросила на лук, притороченный к поясу парнишки.

– Ты охотишься? – без обиняков спросила моя старшая дочь, кивая на оружие.

– Бывает, – пожал плечами Дени, его веснушчатое лицо расплылось в широкой улыбке. – В наших лесах дичи полно, грех не воспользоваться. Вчера вот зайца подстрелил, мамка рагу сделала – пальчики оближешь!

– А что за лук? Сам делал? – продолжила расспросы Лорен, ехавшая вплотную к телеге. – Из чего тетива? Обычная льняная или сухожилия использовал?

– Из жил горного козла, – с гордостью ответил парень. – Дядька мой, который на северных склонах пасёт стада, привёз. Крепкая, не рвётся даже в сырую погоду. А лук – да, сам вырезал. Из тиса, правда, не лучшего, но для охоты хватает. Видели бы лейна, какой у старого Хью лук – тот прямо из столицы привезён, с костяными накладками и всё такое.

– Я вчера тоже поймала зайца, – похвасталась Лорен. – Только в силки.

– О-о-о, вы ещё и охотница! – восхищённо протянул парень. – А вы знаете про лисий овраг за холмом? Там такие норы – в каждой по семейству. Хитрые, заразы, но мех отменный.

– Не знаю, – покачала головой Лорен. – А покажешь?

– Конечно! Они по ночам выходят на охоту, и если затаиться под большим дубом, что на краю оврага, можно подстрелить пару штук. Ты стрелять из лука умеешь? – спросил он, но тут же прикусил язык, сообразив, что вопрос может показаться неуважительным. – То есть… простите мою дерзость, лейна, я не хотел…

– Умею, – усмехнулась Лорен, явно довольная тем, что разговор перешёл в более неформальное русло. – Но предпочитаю арбалет.

– Арбалет? – уважительно присвистнул Дени. – Ого! Тогда договорились. На следующей неделе я приду к вашему поместью, и мы сходим на охоту.

– Отлично!

– Только с конем осторожнее там будьте, – предупредил Дени, понизив голос до заговорщического шёпота. – Говорят, в те места иногда захаживает болотный кот – зверюга размером с телёнка, глаза как угли горят. Мой двоюродный брат видел такого прошлой осенью, так лошадь от страха чуть в обрыв не сиганула.

– Болотный кот? – заинтересовалась Амели, которая до этого почти не вмешивалась в разговор, предпочитая рассматривать растения вдоль дороги. – Никогда о таких не слышала. А какие у него повадки? Он опасен?

– Ещё как! – убеждённо закивал парень. – Когтищи – во! – он широко развёл руки. – Клыки как у волка, а прыгает так, что и лучник не успеет прицелиться. У меня дядька Корн – а он, знаете ли, и кабана может голыми руками завалить – так вот, он видел следы на берегу болота, что у Седых Камней. Говорит, лапищи размером с тарелку. Чуть не наделал в штаны от страха, хотя вы ему не говорите, что я рассказал, – хитро подмигнул он. – Потом хвастался, что целый день выслеживал зверюгу, но так и не нашёл. А по мне, так оно и к лучшему.

– Звучит увлекательно, – произнесла Лорен с таким задором, что я невольно забеспокоилась о её планах. – Может быть…

– О! Смотрите, уже видны городские стены! – воскликнула Амели, указывая вперёд и явно пытаясь отвлечь сестру от опасных мыслей. – Ой, а это что лохмурь?

– У нас ее зовут, ночная падалица…

Продолжая беседовать о местной флоре, мы незаметно достигли городских ворот. И наши пути с Дени разошлись – он поспешил на рынок, пока его капуста не завяла на жарком солнце, а мы направились в сторону ювелирных лавок.

Здесь дома были более представительными, а улицы – шире и чище. Каменные мостовые выглядели ухоженными, а на перекрёстке виднелся небольшой фонтан с позеленевшей от времени скульптурой морской девы.

Я выбрала лавку с простой вывеской «Старый Берт – ювелир и оценщик», решив, что скромный фасад может скрывать честного торговца. Привязав лошадей к коновязи у входа, мы втроём направились внутрь. Там нас встретил пожилой мужчина с увеличительным стеклом на кожаном шнурке, свисающем с шеи. Его крючковатые пальцы, испещрённые старческими пятнами, перебирали бусины какого-то незаконченного ожерелья. Повсюду на стеклянных витринах и полках, поблёскивали изделия из серебра и золота, украшенные драгоценными и полудрагоценными камнями. А от ламп, развешанных по стенам, исходил тёплый янтарный свет, заставлявший ещё ярче сверкать грани кристаллов.

– Чем могу помочь, благородные лейны? – спросил он, отрываясь от работы и внимательно разглядывая нас. Его маленькие, но необычайно зоркие глаза, казалось, пронизывали насквозь, оценивая стоимость нашей одежды и манеру держаться.

– Хотела бы продать это, – я достала шкатулку и извлекла серебряный браслет. Свет из маленького окошка под потолком заиграл на гранях сапфиров, рассыпая по стенам синие блики.

Ювелир взял браслет осторожными движениями, словно опасаясь спугнуть редкую птицу. Прищурившись, он поднёс к глазу увеличительное стекло и принялся внимательно изучать камни и плетение.

– Хм… – протянул он после долгой паузы. – Отличная работа. Сапфиры чистой воды, без изъянов. Серебро высшей пробы… Могу предложить сорок пять золотых.

Я едва сдержала улыбку – сумма была весьма щедрой, даже выше, чем я рассчитывала. Украдкой взглянув на дочерей, я заметила, как Лорен слегка кивнула, а глаза Амели расширились от удивления – она, несомненно, оценила цену ниже.

– Сорок пять, – повторила я задумчиво, как бы взвешивая предложение. – Предполагаю, что в столице он стоит не менее пятидесяти.

– Ах, эти столичные оценщики, – вздохнул старик, качая головой. – Завышают цены, чтобы угодить благородным клиентам. Но в нашей глубинке… – он развёл руками. – Впрочем, ради такой прекрасной работы… сорок восемь, и ни монетой больше.

– Вы знаток своего дела, – заметила я, наблюдая, как его глаза чуть расширились от удивления – он, видимо, ожидал более упорного торга. – Редко встретишь столь опытного ювелира за пределами столицы.

– Ох, – ювелир чуть покраснел от похвалы, – льстите старику, лейна. Но вы правы, я обучался у лучших мастеров в Эдеранде. Целых десять лет провёл в подмастерьях у самого Гильдиора Серебряника, прежде чем открыть собственную мастерскую. Но морской воздух полезнее для моих старых костей, да и конкуренции здесь меньше… сорок девять золотых и это мое последнее слово.

– По рукам, – согласилась я, протягивая ладонь для рукопожатия.

Спустя пару минут, завершив сделку и любезно распрощавшись с ювелиром, мы вышли на залитую солнцем улицу.

– Куда теперь, мама? – спросила Амели, щурясь от яркого света.

– В ратушу, – решительно ответила я. – Хочу обсудить с бургомистром возможность восстановления старой маслодавильни на наших землях. У меня есть несколько вопросов касательно разрешений и налогов.

– Значит в ратушу, – кивнула Лорен, первой двинувшись в нужном направлении.

Площадь перед зданием ратуше сегодня была оживленной. И нам с трудом удалось пробраться к широким ступеням здания, ведущим к входу. Как раз в тот момент, когда из главных дверей вышел сам лейр Натан. Его невысокая, коренастая фигура сразу привлекала внимание, а тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой по вороту выгодно подчёркивал его статус.

Заметив нас, бургомистр сначала замер, словно не веря своим глазам, а затем его лицо приняло сложное выражение – смесь приветливости, беспокойства и смущения.

– Лейна Элизабет! – воскликнул он, поспешно спускаясь по ступеням навстречу. – Какая неожиданная радость! Я как раз собирался отправить вам приглашение, – неприкрытая ложь, но я промолчала. – Как вы устроились в поместье? Всё ли в порядке?

– Благодарю, лейр Натан, – сдержанно ответила я, слегка склонив голову. – Потихоньку обживаемся. Я как раз проезжала мимо полей. Вижу, вы выполнили обещание – земли очищены от кубрана.

– О, – его лицо заметно напряглось, а на лбу прибавилось капелек пота. – На самом деле, я как раз собирался нанести вам визит в ближайшие дни. Хотел обсудить некоторые… деликатные моменты касательно тех самых полей.

Краем глаза я заметила, как Лорен слегка напряглась, а её рука мягко скользнула к поясу, где висел кинжал. Амели тоже подобралась, её зелёные глаза сузились, словно она вглядывалась в ядовитое растение, пытаясь определить, насколько оно опасно.

– Какие именно моменты?

– Понимаете, лейна, – понизив голос, ответил бургомистр, подходя ближе. – Ситуация оказалась… сложнее, чем я предполагал. Лейр Блез, конечно же, был немедленно отстранён и отправлен в столицу для дачи объяснений. Но боюсь, что в этом замешан не только он.

– А кто же ещё? – спросила я, внезапно ощутив холодок тревоги, прокравшийся вдоль позвоночника.

– Боюсь, что ваш дядя, лейр Дарен, был причастен к этому делу. Это он выдал разрешение на использование земель под посевы кубрана, ещё когда распоряжался поместьем, ожидая решения о наследстве. – Чуть помедлив, ответил бургомистр, словно взвешивая, стоит ли продолжать этот разговор посреди площади.

– Если ваши сведения верны, лейр Натан, – медленно произнесла я, стараясь сохранять спокойствие, – это объясняет многое. Но мне интересно, как вы об этом узнали?

– Лейр Блез был не слишком осмотрителен в выборе доверенных лиц, – ответил бургомистр после короткой паузы. – Некоторые документы… попали в мои руки. Там упоминается лейр Дарен и несколько других высокопоставленных лиц. Я бы хотел обсудить это в более… приватной обстановке. Возможно, вы могли бы принять меня в поместье? Или… – он на мгновение замялся, – окажете честь быть моей гостьей за обедом? У меня скромный дом, но повар отменный.

В его голосе слышалась неприкрытая надежда, а в глазах мелькнуло что-то, похожее на восхищение, тут же спрятанное за маской официальной учтивости.

– Боюсь, сегодня у нас много дел в городе, – ответила я, чувствуя, как Лорен едва заметно толкает меня локтем в бок. – Но я буду рада принять вас в поместье, скажем… через два дня?

– С огромным удовольствием! – просиял лейр Натан, его лицо осветилось такой искренней радостью, что я невольно смягчилась. Возможно, бургомистр действительно был не так плох, как казалось изначально. – Я привезу документы касательно этого… деликатного дела. И, если позволите, бутылочку отличного вина из моего погреба – говорят, урожай был исключительным в тот год.

– Буду признательна, – кивнула я. – А теперь прошу нас извинить, нам нужно закончить дела в городе.

– Конечно, конечно, – закивал бургомистр. – Не смею задерживать. До встречи, лейна Элизабет, лейна Лорен, лейна Амели.

Когда мы отошли на достаточное расстояние, Лорен негромко фыркнула:

– Ты видела, как у него глаза заблестели, когда ты согласилась принять его в поместье?

– Кажется, наш бургомистр не только боится разоблачения, но и питает к тебе некие чувства, мама, – с хитрой улыбкой добавила Амели. – В его взгляде было столько… трепета.

– Не говорите глупостей, – отмахнулась я, хотя и сама заметила то особое внимание, которое бургомистр не скрывал, глядя на меня своими влажными, словно у преданного пса, глазами. – Ему просто нужен надёжный союзник в этом скользком деле с кубраном. К тому же о каких чувствах может идти речь? Мы едва знакомы…

– О, – протянула Амели с лукавой улыбкой, поправляя выбившуюся из причёски светлую прядь, – не думаю, что настоящим чувствам требуется долгое знакомство. Искра либо вспыхивает мгновенно, либо её нет вовсе. Помнишь, как папа рассказывал, что влюбился в тебя с первого взгляда? Говорил, что сердце его замерло, когда ты вошла в тронный зал в лазурном платье. А ты его даже не заметила среди придворных, пока он, потеряв голову от твоей красоты, не упал с лошади прямо к твоим ногам на том королевском приёме в честь летнего солнцестояния.

– Ами, – мягко произнесла я, чувствуя, как сердце болезненно сжимается от этих воспоминаний, – давай не будем сейчас об этом.

– Да, прости, – пробормотала дочь, виновато опустив взгляд.

– Ничего, – ободряюще улыбнулась я, невольно возвращаясь мыслями в прошлое.

История, которую Андре так самозабвенно рассказывал нашим дочерям – о любви с первого взгляда, о том, как он, молодой повеса, потерял голову от одного мимолётного взгляда скромной девицы на своём первом придворном балу, – была всего лишь искусно сотканной сказкой, красивой и романтичной, но бесконечно далёкой от истины. Сказкой, в которую он, возможно, и сам начал верить спустя годы, вспоминая её снова и снова при дочерях, а они, жадные до нежных историй о родителях, приняли за чистую монету, вплетая в свои мечты о собственном будущем.

На самом деле всё было совершенно иначе, без романтического флёра и трепетных признаний. Наш брак с Андре был договорным, тщательно продуманным союзом двух семей, где каждая сторона получала свою выгоду. В нём не было ни пламенной страсти, ни всепоглощающей любви, но было взаимное уважение и стремление создать достойный альянс. В первые три года нашей совместной жизни мы искренне пытались разжечь между нами хоть какой-то костёр чувств, но пламя отказывалось разгораться, оставляя лишь тлеющие угли долга и привычки. А после рождения дочерей – сначала Лорен, потом Амели – мы как-то незаметно и окончательно отдалились друг от друга.

Андре совершенно не стремился вникать в воспитание дочерей, предоставив их целиком моим заботам, и лишь изредка появлялся в детской, чтобы рассказать очередную приукрашенную историю или привезти дорогой подарок из столицы. Дела замка и окрестных земель его интересовали лишь постольку, поскольку приносили доход для его столичных развлечений. Я же, в свою очередь, не вмешивалась в его дела, принимая это негласное разделение сфер влияния как должное. Андре большую часть времени проводил в столице, обожал лошадей и скачки, проигрывая порой значительные суммы на ставках, а в последние пять лет перед той злосчастной казнью особенно увлёкся опасной игрой в политику, заведя сомнительные знакомства в придворных кругах.

Но мы вполне сносно существовали рядом, однако любовь… настоящая, всепоглощающая любовь, о которой слагают песни и пишут поэмы, между нами никогда не вспыхивала несмотря на все попытки раздуть хоть искру…