Глава 31

Небо было ясным, с редкими белыми облаками, плывущими по лазурной глади. Легкий ветерок приносил запахи трав и цветов с дальних лугов. Я стояла у окна, вглядываясь в окрестности поместья, и прислушивалась к звукам, доносящимся со двора, где работники продолжали трудиться над восстановлением крыши. Тревога не отпускала с той минуты, как Говард сообщил о прибытии посланников из Лавении…

– Госпожа, вас ждут, – Тина заглянула в комнату, её обычно румяное лицо было бледным от волнения. – Лейр Хэмонд, просит выйти к воротам.

– Я готова, – кивнула я, расправляя плечи и мельком взглянув на своё отражение в зеркале, вышла из покоев.

Из соседней комнаты тут же появились Лорен и Амели. Лицо младшей дочери выражало тревогу, а старшая казалась скорее раздраженной – её пальцы машинально поглаживали рукоять кинжала, висевшего на поясе.

– Мы пойдём с тобой, – решительно заявила Лорен.

– Нет, – я покачала головой. – Вы останетесь здесь с Говардом. Если что-то пойдёт не по плану, он выведет вас через выход в сад и спрячет.

– Мама, но… – начала было Амели.

– Никаких возражений. Мы договорились об этом ещё вчера. Говард?

Капитан молча кивнул. Он прекрасно понимал всю ответственность, которая на него возлагалась, хотя тоже был не согласен с моим решением.

Спустя пару минут, я вышла из дома. У ворот поместья стояли четверо. Двое в темно-синих плащах с серебряным гербом Лавении – королевские гонцы, и двое в простых дорожных одеждах – скорее всего, наемники или охрана.

Лейр Хэмонд стоял перед ними, расправив плечи и гордо подняв голову. Его высокая фигура в добротном камзоле выглядела внушительно и непоколебимо, сохраняя спокойствие и достоинство под палящими лучами солнца.

– Повторяю, – донесся до меня его твердый голос, чеканящий каждое слово, – лейна Элизабет и ее дочери находятся под моей защитой. Она более не леди Андерсон, а лейна Вайлиш, моя законная супруга, и на нее распространяются все права и привилегии, предусмотренные Восточным Договором.

– Лейр Вайлиш, – заговорил один из посланников, чье лицо наполовину скрывал капюшон, – мы признаем ваш статус и авторитет в этих землях. Однако обвинения, выдвинутые регентским советом Лавении, чрезвычайно серьезны. Леди… – он запнулся, – лейра Вайлиш обвиняется в краже королевской собственности.

– Какой именно «собственности»? – Хэмонд скрестил руки на груди.

– Об этом нам не положено говорить, – буркнул второй посланник, поправив капюшон, защищаясь от яркого солнца.

– Никто не смеет обвинять мою жену в воровстве без предъявления конкретных доказательств, – отрезал Хэмонд.

– Леди Элизабет и ее дочери… вывезли из страны секретный документ, в котором указаны пропорции раствора, – не выдержал первый посланник, явно не желая покидать Сольтерру не выполнив приказ. – Наша задача – сопроводить семью Андерсон обратно в Лавению. Там она предстанет перед судом регентского совета.

– Никто никого не будет сопровождать, – голосом, не терпящим возражения, ответил Хэмонд, знаком подзывая к себе четырех высоких и крепких парней. – Можете сообщить вашему регенту, что лейра Вайлиш находится под моей защитой, и любые претензии к ней должны рассматриваться в соответствии с Восточным Договором.

– Регент непременно будет уведомлен, – с явным неудовольствием проговорил второй посланник. – И он отпишет вашему королю о том, что лейр Вайлиш скрывает государственную преступницу.

– Я с нетерпением буду ждать этого послания, – невозмутимо ответил Хэмонд. – А теперь, господа, полагаю, аудиенция окончена. Путь до границы неблизкий, а день обещает быть жарким.

Посланники обменялись взглядами, в которых читалось плохо скрываемое раздражение. Затем первый коротко кивнул, резко запрыгнул на коня и, не говоря ни слова, направился прочь от ворот. Остальные последовали за ним, оставляя за собой клубы пыли на дороге.

Мы стояли у ворот, пока фигуры всадников не скрылись за поворотом. Только тогда я позволила себе выдохнуть и повернуться к Хэмонду.

– О каком воровстве идет речь! – Сердито проговорила я, с трудом сдерживая прорывающиеся ругательства. – Мы покинули замок пешком, с тремя крохотными мешками. Что мы могли украсть?

– Это всего лишь предлог, говорят о каком-то документе с пропорциями раствора, – ответил мужчина, предлагая мне руку, чтобы проводить обратно к дому.

– Раствора… – недоговорила я, тотчас замерев на месте. Закрепитель цвета… Конечно! Как я могла забыть? Раньше синий цвет после нескольких стирок вымывался, и ткани теряли свою яркость. Я предложила добавлять в красящий раствор лерту – редкое растение, которое Амели выращивала в своем саду. Об этом знали только я, мои дочери и моя верная Рут. Со всем этим кошмаром я даже не подумала, что запасы лерты в замке закончатся, а новый раствор они не смогут приготовить без знания пропорций. А ведь Лавения до сих пор была единственным крупным поставщиком ткани синего цвета, который так любила знать. И утрата рецепта могла серьезно ударить по королевской казне.

– Элизабет? – голос Хэмонда вывел меня из задумчивости. – Что-то не так?

– Нет… просто… – я осеклась, не зная, стоит ли рассказывать ему правду. В конце концов, теперь он мой муж, пусть и по расчету. Но доверять ему полностью я еще была не готова.

Хэмонд, заметив, что я снова ушла в себя, слегка сжал мою руку.

– В ближайшее время из Лавении никого не будет, – уверенно произнес он. – Но я все же вызову из своего поместья нескольких охранников, на всякий случай.

Он поднес мою руку к губам и легко коснулся костяшек пальцев. Этот жест, такой простой и в то же время интимный, заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

– Мне нужно ненадолго отлучиться, – произнес Хэмонд, окидывая меня нежным взглядом, от которого почему-то защемило сердце. – Вернусь к ужину, и мы обсудим, как действовать дальше.

Я кивнула, не находя слов для ответа. Хэмонд еще раз слегка сжал мою руку, затем решительно направился к конюшне, где его уже ждал оседланный конь.

Вернувшись в дом, я стряхнула несколько пылинок с платья и прошла в гостиную. Дочери и Говард тут же поднялись мне навстречу, их лица выражали тревогу и нетерпение. По глазам Лорен я видела, что она изнывала от желания выбежать наружу, чтобы всё увидеть своими глазами, но сдержала слово и осталась в доме.

– Ну что? – нетерпеливо спросила она, подходя ближе. – Они уехали?

– Да, – кивнула я, опускаясь в кресло у камина, где еле тлели угли, оставшиеся от утреннего огня. – Лейр Хэмонд сумел их убедить, что мы теперь под защитой Восточного Договора.

Кратко пересказав разговор с посланниками, я заметила, как изменились лица дочерей. Лорен не сдержала торжествующей улыбки, когда я упомянула про рецепт красителя.

– Так им и надо, – фыркнула она, откидываясь на спинку кресла. – Они забрали у нас всё – дом, титулы, репутацию. Пусть хотя бы потеряют свою монополию на синие ткани.

– Лорен! – притворно возмутилась Амели, но в ее глазах тоже мелькнула искра удовлетворения. – Не говори так. Тебе не пристало злорадствовать.

– Но согласись, сестра, есть в этом какая-то поэтическая справедливость, – Лорен рассмеялась, поднимаясь с кресла. – Хейли так жаждал нас уничтожить, а теперь потеряет один из источников дохода королевства.

– Ты права, – проронила младшая дочь, задумчиво теребя край рукава. Лорен же, потянувшись, как кошка после долгого сна, направилась к выходу.

– Пойду немного разомнусь, – бросила старшая дочь через плечо. – Проверю, вдруг эти лавенийские крысы все-таки следят за поместьем. Да и день прекрасный для прогулки…

– Будь осторожна, – сказала я, зная, что дочь не откажется от своей затеи, даже если я буду против. – И не уходи далеко. Не дальше ста шагов от поместья!

– Не волнуйся, мама, – пообещала Лорен и, подмигнув сестре. – Я буду рядом.

Когда она вышла, а следом за ней и Говард, прежде знаком показав, что присмотрит за Лорен. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов в углу и отдаленными звуками работ на крыше. Амели подсела ближе ко мне, и я заметила, как сосредоточенно она о чем-то думает.

– Что тебя тревожит, милая? – спросила я, накрывая ее руку своей.

– Просто размышляю о будущем, – ответила она, поднимая на меня взгляд. – О том, как странно поворачивается судьба. Кто бы мог подумать, что всего через несколько месяцев после нашего бегства из Лавении ты снова выйдешь замуж?

– Это ненастоящий брак, Амели, – мягко напомнила я. – Лишь формальность для нашей защиты.

– Правда? – она слегка наклонила голову, изучая мое лицо. – А мне кажется, лейр Хэмонд смотрит на тебя совсем не так, как смотрят на формальность. И ты… – она запнулась, словно не решаясь продолжить.

– Что я? – я почувствовала, как к щекам приливает кровь.

– Ты тоже смотришь на него иначе, чем на обычного делового партнера, – тихо закончила Амели. – И это хорошо, мама. Ты заслуживаешь счастья после всего, что мы пережили.

Я не нашлась что ответить. Мысль о том, что мои чувства к Хэмонду могут быть заметны окружающим, почему-то смутила меня. Как будто признание в этом делало меня уязвимой, открытой для новых ран. А их в моей жизни и так было слишком много.

Солнце за окном ярко светило, заливая комнату золотистым светом. Где-то во дворе раздавались голоса работников и стук молотков – жизнь в поместье продолжалась своим чередом. И этот размеренный, почти умиротворяющий ритм не мог разрушить странное ощущение надежды, которое вдруг поселилось в моем сердце.

Возможно, новая жизнь действительно началась. И, может быть, в ней найдется место не только для безопасности и достатка, но и для чего-то большего. Чего-то, что я давно перестала ждать, но о чем, оказывается, все еще мечтала.