Глава 24.

24

Звонок в дверь заставляет вздрогнуть.

Нет, с пунктуальностью у меня нет никаких проблем: я полностью готова. Однако мне до сих пор не верится в реальность происходящего.

Мы с Базаровым идем на свадьбу его сына.

Услышь я об этом хотя бы месяц назад, хохотала бы до слез. А сейчас вот стою нарядная, намарафеченная и на полном серьезе готовлюсь к выходу.

Эх! Чем, как говорится, черт не шутит!

– Рыбкина, – вместо приветствия роняет босс, когда я распахиваю перед ним дверь.

– Артем Изв… Кхм… Игоревич, – в тон ему отвечаю я, чуть сбившись.

Дурацкое прозвище, подаренное Базарову подчиненными, слишком часто звучит тут и там! Оттого я и сама начинаю его использовать. Пока только мысленно, к счастью, но надо быть осторожной: будет крайне неловко, если вдруг нечаянно выпалю его вслух.

– Ты похожа на НЛО, – изрекает, многозначительно глянув на мою шляпку.

На шляпке настоял Феликс. Сказал, что она прекрасно дополняет выбранный образ. Я спорить не стала. Мне она тоже показалась довольно милой.

– А вы похожи на человека, который знает себе цену.

– Да? – Базаров польщенно приосанивается.

– И, кажется, немного завышает ее, – с иронией в голосе заканчиваю мысль.

– Один-один, – с усмешкой кивает он, признавая, что я сравняла счет. – Твой острый язычок нам пригодится.

– Зачем?

– Затем, что моя бывшая – та еще кобра.

– Ну так и вы не безобидный уж, – улыбаюсь я, накидывая на плечи плащ.

– Поверь, Рыбкина, раньше я был ужом. Но в обществе хищников волей-неволей приходится отращивать клыки.

Выхожу из квартиры и, закрыв дверь на ключ, еще раз окидываю взглядом стоящего рядом Базарова. Несмотря на мой колкий комментарий, выглядит он действительно потрясающе. Этакий холеный солидный мужик с рекламы брендовых часов.

Белая рубашка, темно-коричневый костюм-тройка, бордовый галстук – все элементы его образа безупречно сочетаются между собой. Но наибольший эффект, несомненно, производит фигура. Мощная, широкоплечая, напоминающая перевернутый треугольник. И самое главное – никакого пивного живота, столь характерного для мужчин его возраста.

Спускаемся вниз и садимся в машину. Ту самую, что пару месяцев назад чуть не сбила меня с ног. Правда на этот раз за рулем не сам Базаров, а его водитель по имени Семен. И водит он в разы аккуратнее.

– На время сегодняшнего вечера ты должна обращаться ко мне на «ты», – инструктирует босс.

Киваю. Я и сама об этом думала. Надо будет тщательно контролировать речь, чтобы не скатиться в привычное «вы».

– Если есть желание, можешь называть меня «львенок», – продолжает он. – Или «тигренок». Или как там обычно женщины называют своих любимых.

– А почему не «барсучок»? – ерничаю я.

– Я не похож на барсука.

– А на льва, значит, похожи?

Его самодовольный взгляд отвечает за него.

Ох… До чего же надменный мужчина!

– Я буду называть вас Артем. Мне так проще, – говорю я, отводя взгляд к окну. – А тигрятами и львятами вас пусть ваши малолетние пассии величают.

Ведь не с потолка же он это взял. Наверняка любовницы-модели, в связь с которыми тыкала его бывшая жена, грешат подобными нелепыми уменьшительно-ласкательными прозвищами.

– Бывшего мужа ты тоже просто по имени звала? – помолчав, интересуется Базаров.

– А что?

– Да так... Может, как раз в этом и была причина вашего развода?

– В отсутствии дебильных прозвищ? – ощетиниваюсь.

– В отсутствии женской ласки. Ты вся такая серьезная и принципиальная, Рыбкина, что даже мне порой становится не по себе.

Удивленно смотрю на босса. Это он что же, искренне так думает?..

Говоря по правде, никогда не считала себя ни чрезмерно серьезной, ни особо принципиальной. Нет, принципы у меня, само собой, есть. Как же без них? Но я бы не сказала, что они какие-то выдающиеся и радикально отличающиеся от того, что принято в обществе.

Да и обвинение в отсутствии женской ласки совсем несправедливы! С Николаем я очень ласковой была. И чуткой. И терпеливой. Но даже несмотря на это, он ушел. Видать, одной лаской сыт не будешь.

– А вы из-за чего развелись с Галиной? – атакую в ответ. – Уж не из-за того ли, что были чересчур ласковы к другим женщинам?

Базаров мрачнеет. Кажется, своим предположением я попала в цель.

– Давайте не будем ворошить прошлое, – говорю уже более миролюбиво. – В конце концов, у нас праздничное мероприятие на носу. Напомните, как зовут вашего сына?

– Никита.

– И сколько ему лет?

– Двадцать семь.

Ого. Достаточно взрослый.

– Вы близки? – продолжаю прощупывать почву.

– Ну скажем так: могли бы быть и ближе, если бы не его мать, люто ненавидящая меня.

– Должно быть, у нее есть на то причины, – вворачиваю я.

Базаров хищно сужает веки. А потом весомо произносит:

– Запомни, Рыбкина, сегодня ты всецело и полностью на моей стороне. Никакой критики и сарказма, договорились? Мне этого и на работе хватает. Будь паинькой, и тогда я, возможно, не буду слишком рьяно тебя щупать.

Фыркаю, но мысленно признаю разумность его доводов. Артем Игоревич прав: пора переключаться на волну по уши влюбленной женщины. Раз уж мы взялись за этот спектакль, то должны сыграть его максимально убедительно. Чтобы и гости, и бывшая жена Базарова уверовали в наш роман.

– А тебя я буду называть «рыбкой», – не спрашивает, а просто констатирует принятое решение.

– Как оригинально.

– И ты приходишь от этого в восторг, – продолжает с нажимом. – Ну-ка изобрази восторг.

Я натягиваю вымученную улыбку и пару раз хлопаю глазами.

Базаров кривится:

– М-да. Актриса из тебя так себе. Надеюсь, никто особо приглядываться не будет.

В ответ я лишь пожимаю плечами.

Поздновато он взялся оценивать мои актерские навыки. Пути назад все равно уже нет.