Глава 19

Аля

– Слушайте внимательно задание, – пытаюсь перекричать запыхавшихся галдящих котят из шестого отряда, подбежавших к моей станции.

Сегодня в лагере царит Армагеддон. Общелагерное мероприятие заставило всех вожатых напрячь расслабленные булки, чтобы занять свои места на положенных станциях, куда по выданным картам должны прибегать ребятня и выполнять специальные задания. По правилам, тот отряд, который выиграет, получает в подарок ящик мороженого. Но думаю, все соревнуются чисто из-за азарта.

Сейчас лагерь чем-то смахивает на зоо-базар в шесть утра. С разных сторон доносятся крики, ржание, топот копыт, покрякивание участников и блеяние бедных вожатых. Одни справа тянут голосовые связки хором котов в активном поиске, другие слева в выстроенном заранее лабиринте пытаются найти выход, носясь, как хомяки по клетке.

А мне снова досталась вода. Повышенное количество жидкости явно преследует меня в этом году. Причем как с внешних факторов, так и выработкой изнутри из-за одного нахального, но такого сексуального ди-джея.

– Угомонились? – снова обращаю на себя внимание всех подбежавших. – Слушайте внимательно. Перед вами две мыльные дорожки. – на земле расстелены полиэтиленовые полосы длиной в десять метров. Обе щедро облиты мыльной водой, в которой я уже с ног до головы и разве что мыльные пузыри через рот не выдуваю. Зато купаться не надо. Я чиста и свежа в отличии от Кристины, которой досталась станция с гуашью. Злорадство откровенно хихикает в моей голове, наблюдая за тем, как она все больше становится похожа на хамелеона, который решил принять цвет всей палетки теней Диор разом.

– Вы разбиваетесь парами. Один человек ложится животом на дорожку, второй становится сзади, поднимает его за ноги и толкает так до самого конца дорожки. Проделываете это парами по очереди. Если отряд справляется за две минуты, вы получаете пять баллов, если за три – три балла, если больше, не получаете ничего. Задание поняли?

– Так вот почему нам сказали надеть купальники, – догадывается одна из девчонок.

– Именно. Готовы? – уточняю после того, как ребята разбилась на пары, и заношу палец над секундомером.

Четверо уже заняли нужные позиции на дорожках. Остальные в полной боевой готовности ждут своей очереди.

– Начали!

Выкрикиваю и спешу отойти подальше. Брызги от их плюхающихся на скользком мыле тушек намереваются попасть мне даже в рот.

Несколько парочек справляются очень быстро, пока очередь не доходит до двух оставшихся девчонок.

Одна ростом в точности с Филиппа Киркорова, другая эдак едва дотягивает до Монатика. И, казалось бы, проще Монатику поместить свои миниатюрные телеса на десять метров пытки, так нет же. Вопреки всем логическим объяснениям это делает Киркоров. По какой причине они решили проходить это задание парой, я не пойму, даже если дядюшка Галилей снизойдет ко мне с объяснением и скажет, что так сложились звезды.

Монатик кое-как поднимает стройные ножки Киркорова и, упираясь ногами в скользкую дорожку, пытается сдвинуть его с места. Но это так же невозможно, как если бы невесты несли женихов на руках к алтарю и при этом сами же обсыпали себя зерном. Бедолага не удерживается и летит прямо на спину взвизгнувшему от неожиданности Филе.

Ни я, ни наблюдающие за развивающимся на глазах квестом не можем сдержать истерического смеха.

Исполнитель хита «Мокрая девочка» как в воду глядел, записывая эту песню. И теперь его копия в женском обличии на разъезжающихся ногах поднимается и предпринимает еще одну попытку сдвинуть двухметрового заслуженного артиста России с места. Хватает за ноги и толкает со всей силы вперед. Филя уже и сам помогает себе руками, стараясь продвинуться хотя бы на пару сантиметров, но понимая, что на горизонте проигрыш, Монатик прибегает к крайним мерам.

В порыве адреналина забывая, что перед ним не пахотное приспособление, а живой человек, упирает свою ступню аккурат между ног Киркорычу и толкает. Количество октав голоса бедного несостоявшегося певца превышают все возможные, когда тот наглым образом косит под Коленьку Баскова и угрожает мне разрывом барабанных перепонок и расхождением мышц живота от смеха.

Кое-как мне удается прекратить пытку бедной девочки, которая сейчас вероятно благодарит бога за то, что у нас между ног все важное спрятано внутри. Дарю отряду три балла и отправляю на следующую станцию.

Еще минут десять меня сотрясает смехом. Настроение находится на верхней отметке, и все кажется прекрасным, пока эту идиллию не нарушает Юра.

После вчерашнего желание сломать ему что-нибудь одолевает сильнее, чем раньше. Весь вечер он ходил надутым воздушным шаром. Еще бы. Не совсем приятно гулять по городу в дизайнерской одежде от самого себя. Но мне не было его жаль. Нужно хоть иногда включать мозги и пытаться думать. Некоторым это помогает.

– Аль, я хотел тебе сказать кое-что. Еще вчера, но ты не стала слушать. Считаю нужным попытаться предупредить еще раз.

Кравцов подходит ближе, вторгаясь в мое личное пространство и побуждая отойти на шаг.

– Что-то с ребятами? – спрашиваю холодно.

– Нет.

– Тогда нам не о чем говорить.

– Это касается Шварца.

При упоминании о Риче желудок сладко сжимается. Одно произношение его имени вызывает адреналиновую бурю внутри меня.

– И что с ним?

– Я знаю, что ты веришь ему и все дела. Но я слышал, как он говорил с кем-то по телефону два дня назад. Судя по разговору, это была девушка. Он даже назвал её любимая.

Замираю, словно меня молнией ослепило, и впервые за последние несколько дней смотрю Юре в глаза.

– С каких пор ты стал подслушивать чужие разговоры?

– Я не подслушивал. Он стоял как раз у моего окна. И если я не ошибаюсь, сегодня или на днях собирается с ней на встречу.

Последние слова лупят по моему идеальному розовому миру и безжалостно разбивают пряничный домик, в котором мы со Шварцем мило варим карамель и объедаемся шоколадным тортом.

– Спроси Аля у него сама. Может я что-то не так понял.

Я делаю вид, что не замечаю злорадства в голосе Юры, и отчаянно хочу казнить того, кто принес дурную весть.

– Юра, уйди.

Угрожающе выдавливаю из себя и тяжело опускаюсь на рядом стоящий стул.

Еще пару минут назад я летала в облаках и чувствовала себя самой счастливой. Особенно учитывая события последних дней. Впервые мне показалось, что я увидела Рича настоящим. Мы гуляли, болтали, смеялись, целовались. Невольно поднимаю руку и провожу пальцами по губам, ставшим чрезмерно чувствительными от количества поцелуев. Он не стеснялся быть смешным. Даже нежным. Конечно, в своей шварцевской манере, с откровенными пошлостями, но оказывается, они мне начинают нравиться. Я поначалу думала, что Рич так выделывается, а потом поняла, что это его обычная манера разговора. Поняла и приняла.

Поверила ему. Быстро. Слишком быстро, наверное. Плюс, он ведь не говорил, что у него нет никого вне лагеря. Его слова «Я никого не собираюсь здесь трахать кроме тебя» неоновой вывеской высвечиваются в памяти. Здесь. А там? Про там он ничего не сказал. От обиды и разочарования становится тяжело дышать.

Поднимаю глаза и натыкаюсь на столик Щварца. Его усадили на музыкальную станцию, где ребятня должна угадывать песни по минусовкам. Эта сволочь смеется вместе с ними, по-царски развалившись на стуле. Он чувствует себя королем. Всегда и во всем. К горлу подступает предательский ком, но я спешу его проглотить.

Сердце сжимается в камень, но я нахожу в себе силы успокоиться.

С трудом дожидаюсь всех отрядов и даже пытаюсь улыбаться. Спустя первую бурю эмоций, решаю ничего не спрашивать у Шварца и дождаться его объяснений. Вдруг Юра не так понял? Все проблемы от недомолвок, и я дам Ричу шанс себя оправдать.

Эти мысли хоть немного, но помогают дожить до ужина. Только все оказывается напрасно.

Когда все отряды собрались у столовки в ожидании восполнить калории, потраченные во время игры, меня вдруг огромные изученные до каждой родинки руки обнимают за талию и оттаскивают в сторону. Разворачиваюсь, и тут же реальность сносит фундамент у давшего трещину домика из сладостей. Шварц, облаченный в модные брюки и чистую, выглаженную футболку, широко улыбается, демонстрируя гладко выбритую физиономию и ямочки на щеках. Я хочу зажмуриться, чтобы не видеть их. Ослепительный, как сам дьявол.

В нос проникает запах туалетной воды, которой он не пожалел для встречи с кем бы то ни было, и мне снова не хватает дыхания. Этот аромат ядом проникает внутрь и отравляет безысходностью.

– Аль, мне надо на пару часов смотаться в город.

– Зачем? – стараюсь выглядеть беззаботной, чтобы не привлекать внимание окружающих и не выдать собственных эмоций.

– Встретиться надо кое с кем, – бросает взгляд на свои Мюллеры и торопливо чмокает в губы. – Хочу уже ночь поскорее. Твоя задница в мокрых шортах до сих пор перед глазами маячит. Ты светила ею несколько часов и за это будешь наказана. Теперь стояк верный спутник на весь вечер.

Его низкий шепот в ухо заставляет прикрыть глаза, чтобы не выдать непрошеных слез. Едет к телке, а меня потом собирается трахать? Подонок.

– Все, Апельсинка, я поехал. Вернусь, тебе пиздец.

Наверное, он улыбается, я не посмотрела. Отвернулась сразу же. Глубоко вдыхаю, пряча дрожащий подбородок от присутствующих. Внутри такой дикий холод взвился, замораживая кровеносные сосуды. Даже не отрицал, что на встречу. Умолчал только с кем.

Зато, по всей видимости, решил не прятать свою сучку. Или ему настолько плевать на меня, что даже не постеснялся выложить фото с ней в инстаграм спустя пару часов своего отсутствия. Знал же, что я могу увидеть, и, не смотря на это, подписал фотку #МояМася. Рядом с предателем красивая эффектная брюнетка. Они даже чем-то похожи. Улыбки одинаково сияющие и радостные. Соскучилась видимо эта Мася.

Я забиваюсь в угол одной из беседок, пока из клуба грохочет музыка, а ребятня веселится на дискотеке. Не хочу плакать. Не буду. Только слезы сами текут по щекам, опадая солеными каплями на экран.

Ненавижу его. Смотрю сквозь мокрую пелену на глазах в улыбающееся ненавистное лицо и вою белугой. Сердце в очередной раз готовит иголку и катушку ниток, чтобы зашивать раны, но ни у меня, ни у него нет такой длинной катушки, чтобы хватило на эту.

Как так произошло, что Шварцвальд смог причинить мне боли больше, чем Никита? Почему его предательство ощущается по-особенному тяжело? Я же знала, что так будет. Знала и все равно поверила. Он, как противопехотный танк, пер до своей цели и, получив желаемое, потерял интерес.

Впервые я пожалела, что не воспитанница лагеря. Можно было бы позвонить родителям, поплакать в их теплую жилетку и уехать, чтобы больше не встречаться с ним. Не представляю, как это будет. Сволочь за такой короткий срок смог забраться под самую кожу.

Всхлип вырывается из горла, и я зажмуриваюсь, прикрывая рот рукой. Дура. Я такая наивная дура. На лбу это у меня что ли написано? Берите трахайте, а потом выкидывайте!

Ненавижу его! Ненавижууу!