Глава 35

Рич

Смарт противно булькает входящим сообщением, вырывая меня из охренительного сна, где мы с Алей продолжаем нашу ночную кругосветку.

Открыв глаз и стараясь не разбудить Апельсинку, тянусь к тумбочке за телефоном. Кому так рано не спится? Хотя, мне кажется, я знаю ответ. Неудачно беру девайс за угол, или это руки еще не проснулись, бл*дь, потому что он с грохотом валится на пол.

– Твою мать.

Аля ворочается и сонно приподнимается на постели.

– Прости, сладкая, я выкину этого уродца к чертовой матери. Спи дальше.

– А сколько времени?

Смешная соня осматривается и вдруг подскакивает, будто я ей в задницу вставил нечто побольше, чем пальцы. Хотя до этого еще пока не доходило. Надеюсь, в скором времени исправим.

– Шварц, сколько времени?

Поднимаю с пола раненый Самсунг.

– Десять двадцать пять.

Синие глаза шокировано распахиваются, и Аля подпрыгивает с кровати, открывая моему похотливому взгляду стройное тело.

– Черт, я опоздала на пары. Почему ты не разбудил меня?

– Я тоже спал. Апельсинка, какие пары? Прогуляй сегодня.

– С ума сошел? Я учусь на бюджете!

Пока она носится по комнате совершенно голая, я откидываюсь на подушку и шарю жадным взглядом по всем ее сексуальным выпуклостям. Утренний стояк итак доставлял неудобства, а теперь готов прорвать простынь, пробираясь наружу, чтобы оценить вид любимой девочки. Откидываю простыню в сторону и сжимаю торчащий ствол в кулаке.

– Ааааль, а Ааааль?

– Что? – Апельсинка раздраженно оборачивается, а когда натыкается взглядом на мой пах, тут же краснеет. – Шварцвальд, ты в своем уме?

– Неа, я вообще без ума. От тебя.

Самая милая улыбка расцветает на довольной мордашке и обещает сделать этот день прекрасным.

– Не получится, подхалим. Я опаздываю.

– Опять самому?

– Ну потерпи до вечера. Ты ночью перевыполнил план, по-моему.

– У меня нет плана. Я безлимитный.

– Пфф, я заметила.

И уносится в ванну. Вот так просто, оставив меня несчастного со своим же членом в руке. Ну ладно, и тааак сойдет. Главное, что она рядом и теперь от меня никуда не денется. Кстати, телефон.

Открываю входящее сообщение, и как я и догадывался, оно от отца.

«Сегодня вечером ужин, надеюсь, ты не забыл. Оденься приличнее и давай без этих твоих выходок. Не опаздывай»

Да хер там. Щас прям язык на бок и побежал выполнять приказы Царя Александра. Отец еще не знает, что его план провалился. Я нашел деньги. Багиров обещал помочь и без процентов обеспечить меня нужной суммой, поэтому сорян, батя, но твое слияние в полной заднице. Сам женись на этой своей швабре.

Я отвожу Алю в универ, еще минут десять не выпуская из машины. Стас Михайлов скорее идеально выполнил бы па-де-де, чем я отпустил бы Апельсинку без нужной дозы поцелуев и еще одного быстрого оргазма на переднем сидении.

– Шварц, я тебе начну давать антивиагру! – бурчит скромница, поправляя юбку и приглаживая волосы.

– А такая есть? – смеюсь, когда она выбирается из машины.

– Я специально изобрету, энерджайзер блин! – Ворчунья посылает мне воздушный поцелуй и захлопывает дверь.

– Кстати, Аль, я сегодня буду свободен только часам к восьми. Нужно домой смотаться.

– Хорошо, позвонишь тогда. Целую.

– И я тебя! В засос! – кричу из окна, когда она уже почти исчезает за дверью. Маленький кулачок складывается в угрожающем жесте.

Я снова смеюсь, а потом отправляюсь домой высыпаться.

***

Знакомство породистых семей запланировано на семь часов вечера, и Бульдог требовал щенка вылизать яйца и напялить костюм, дабы сучка моментально потекла и приняла нужную позу. А щенок бульдога вырядился в обычные джинсы и самую простую футболку. Может сучка не заметит такого беспородистого кобеля?

Опоздав на полчаса, я, наконец, нажимаю на дверной звонок во дворце семейства Шварцев. Почему я говорю о нем в третьем лице? Потому что эта громила в три этажа всегда была тюрьмой для меня и, по сути, является просто зданием. Домом я его никак назвать не могу.

Илона Андреевна вежливо впускает меня внутрь.

– Здравствуйте, Ричард, ваш отец уже ждет вас в гостиной. Давно, – с намеком округляет глаза, как бы пытаясь подготовить к праведному гневу, на что в ответ получает мою кривую ухмылку.

– Не волнуйтесь, Вы же знаете, что меня не испугать, – успокаиваю ее. Эта женщина всегда старалась после разборок с отцом всунуть мне в руки кулек с пирожками или еще какой выпечкой перед тем, как я как ошпаренный вылетал из дома.

– Знаю, но он не один. У вас гости.

Вздыхаю, морально готовясь отбиваться от поползновений бриллиантовой утвари.

– Я в курсе, спасибо.

Засунув руки в карманы, неспешной походкой направляюсь в гостиную. На кресле сидит отец, а напротив него, забросив руки на спинку, в позе еще одного хозяина мира восседает хозяин сучки. Бульдог намбер ту. И где его собачонка? На столе замечаю небольшую сумочку. Значит здесь все-таки. Пошла пудрить свой пекинесский носик.

– Вечер добрый, – киваю в знак приветствия.

Отец, уничтожая меня грозой в глазах, тем не менее встает с кресла, распахивая руки.

– Ричард, ну наконец-то! Я так понимаю, случилось что-то неотложное, раз ты опоздал.

Подходит вплотную, крепко и якобы по-отцовски сжимая в объятиях. Шепчет на ухо:

– Надеюсь, у тебя есть оправдание?

– Конечно, – отвечаю громко, – я проспал. Извините, что заставил ждать, надеюсь, вы не сильно скучали.

Лицо отца становится цвета мокрого асфальта, прям как моя тачка. Мужчина так же встает с дивана, когда я протягиваю ему руку.

– Приятно познакомиться, Ричард. – отвечает на рукопожатие.

– Мне тоже. Только я не помню вашего имени, простите, память хреновая.

Бровь бульдога намбер ту летит удивленно вверх, а у мистер намбер ван сжимается до почти слышимого треска в костях.

– Извините нас, Юрий Вениаминович, мы отойдем на минуту, – вежливый кивок отвешивается знакомому, а мне полагается только раздраженное шипение. – Иди за мной.

Недоуменно пожимаю плечами и послушно отправляюсь на кухню.

– Илона, выйди, – командирский тон отца заставляет бедную женщину выскочить из кухни, как пробка из-под шампанского. – Ты что себе позволяешь, щенок?

Оооо, вот оно истинное лицо Александра Шварца, а то я уже за эти пару минут маски вежливости подзабыл, каково оно настоящее.

– Я пришел на ужин, как ты и просил, в чем дело? Я что-то опять делаю не так?

Надо отойти подальше к окну, а то рядом с отцом ножи висят на магнитах, вдруг решит порешить нерадивого сына.

– Я просил тебя одеться нормально, а не в эти лохмотья.

– Ха, некоторым, чтобы купить эти лохмотья, надо работать два месяца не покладая рук и отказывая себе в еде. А то, что я не вырядился в костюм, так уж извини, не мой фасон.

– Ричард, ты можешь сделать хотя бы раз в жизни что-то для отца?

– Нет, не могу. Отец ни разу в жизни не делал ничего для меня, – отвечаю честно, потому что эти разборки снова начинают меня нагребать. – А где мама?

– Ушла к подруге, чтобы не мешать.

– Мммм, ну да, зачем на случке лишняя пара глаз, да? Не дай бог спугнет будущую невесту.

– Замолчи, Ричард, – гаркает отец, забывая о том, что эхо у нас в доме довольно неплохое, и его такой непрофессиональный тон может услышать Спаситель, сошедший с небес. – Послушай меня, ты сейчас закроешь свой рот и, когда вернется дочь Юрия, будешь образцом вежливости и уважения.

– Нет, послушай меня ты! – злость подскакивает как от удара молотом по игровому автомату. – Я не собираюсь строить из себя породистого и культурного пса, виляя хвостом и одаривая комплиментами какую-то бабу, которой никогда в жизни не видел.

Отец открывает рот, чтобы что-то вякнуть, но я выставляю вперед руку, как обычно это делает он, затыкая мне рот.

– Деньги я нашел, поэтому пугать закрытием лагеря Бориса ты больше меня не сможешь.

С лица Шварца старшего вся краска в мгновение сходит. Ага, выкуси, батя. Поводок-то сорвался.

– Дальше. Я не буду жениться ради слияния твоей фирмы, и знаешь почему? Не потому что я так сильно тебя не люблю. На самом деле мне плевать и на тебя, и на фирму. Я не женюсь, потому что у меня уже есть девушка, которую я люблю!

Аля

– Я не женюсь, потому что у меня уже есть девушка, которую я люблю! – я крепко вжимаюсь в стену в коридоре, когда слова Рича доносятся из кухни.

Сердце сладко сжимается, и приходится прикусить щеку, чтобы не выдать своего присутствия.

ПЯТЬ ЧАСОВ НАЗАД.

– Альбин, – я как раз поднимаюсь по ступеням в свою комнату, когда слышу зов отца из кабинета.

Спускаюсь и, пройдя по коридору, вхожу в просторную комнату, где за своим дубовым столом сидит папа.

– Да, пап?

– Дочка, присядь.

Падаю в кресло напротив и по привычке подбираю под себя ноги. Желудок издает голодный звук, потому что я со вчерашнего дня не держала во рту ничего, кроме … в общем Шварц не считается.

– На вечер ничего не планируй, нас пригласили на ужин, – отец поднимает глаза от бумаг.

– Кто?

– Мой хороший знакомый и будущий партер по бизнесу Александр Алексеевич. Одень что-нибудь сдержанное. Там будет его сын, хочу, чтобы вы познакомились.

– Зачем? – искренне не понимаю, хмуря брови.

– Как зачем? Альбин, ты девушка взрослая, видная, мне кажется, пора подумать о чем-то кроме гулек по дискотекам.

Что? Какие гульки по дискотекам?

– Пап, ты о чем?

– Ни о чем. Просто предлагаю тебе задуматься над тем, чтобы завести серьезные отношения. Вы же с Никитой расстались?

– Да, – отвечаю медленно, скользя недоуменным взглядом по лицу отца.

Что это за разговор такой странный? Он еще недавно говорил о том, что Никита мне не пара и не стоит даже размениваться на него, а теперь вдруг вещает о серьезных отношениях?

– Ну вот, отлично. А у Александра Алексеевича есть сын, немного старше тебя, на пару лет, но это и хорошо, когда мужчина старше.

– Так, стоп, что значит «хорошо, когда мужчина старше»? Ты меня сейчас сватаешь?

Не верю своим ушам.

– Я говорю о том, что нужно расширять знакомства. Мы с Александром планируем объединить наш бизнес и открыть филиал в Словакии.

– В Словакии? – вылетает на автомате.

– Да, в Словакии. Поэтому нам было бы вдвойне приятнее, если бы и наши дети смогли найти общий язык.

Меня подбрасывает с кресла волной негодования.

– Папа, как ты можешь? Что за бред?

– А как ты думала, Альбина? Я тебе и так слишком много позволил. Даже глаза закрыл на то, что ты учишься в каком-то дешевом ВУЗе вместо элитных учебный заведений. Я думаю о твоем будущем. А этот Ричард должен быть прекрасной партией.

– Дешевом ВУЗе? Да я на бюджете учусь сама, отец, ты гордиться должен! – меня колотит от несправедливости. Другие родители бы радовались, что их ребенок сам поступил в университет, еще и деньги экономит, а меня, получается, стыдятся, что учусь не в элитном вузе? – У меня прекрасное будущее, и знаешь… Стоп, – тут знакомое имя помехами врывается в возбужденный мозг, – как ты сказал его зовут?

– Ричард. Ричард Шварц.

Земля под ногами качается, и я падаю обратно в кресло. Рич? Он говорит о моем Риче? Догадки мелькают в голове, жужжа надоедливыми пчелами, пока я пытаюсь поймать их, чтобы собрать мысли в одно целое.

Словакия… Рич, слияние. Рука сама поднимается и накрывает приоткрывшийся рот.

«– Аль, у меня есть проблема, и мне нужно ее решить. Именно поэтому я попросил у тебя время. И только поэтому.

– Какая проблема?

– Не важно. Это касается моего отца. Не могу сказать. Но она есть. И она не решена.»

Господи, так вот что он пытался решить эти две недели. Понимание ситуации сваливается с плечей огромным облегчением. Так или иначе, но я все равно пыталась понять, что скрывает Рич, а он, оказывается, пытался оградить себя от знакомства… со мной.

– Альбина, что-то случилось? – тревожно спрашивает отец. Встает и подходит, всматриваясь в мое лицо.

– Голова закружилась, – встаю, стараясь не смотреть на отца.

Я зла на него. Жутко зла. И если бы тем, с кем меня собираются познакомить, оказался не Рич, наверное, я бы высказала все, что о нем думаю, а пока… пока я просто не хочу его видеть.

В ДОМЕ ШВАРЦЕВ

Аля

– Что значит у тебя есть девушка? – холодный голос отца Рича обдает презрением, и даже сквозь стены я ощущаю напряжение между ними.

– Пока что эти слова не обрели другого значения. И уж если я когда-нибудь женюсь, то только на ней.

Я крепко зажмуриваюсь, чувствуя, как все тело затапливает ванильная эйфория.

Резко срываюсь с места и несусь в гостиную, когда на кухне раздаются приближающиеся шаги. Отец стоит с бокалом виски у окна, и я подхожу к нему, прячась за широкой спиной.

– Вы меня извините, но мне нужно ехать, – любимый голос ласкает уши, когда Шварц размашистым шагом входит в комнату. – Не имею никакого желания находиться здесь хотя бы еще минуту.

– Ты еще не познакомился с Альбиной! – судя по тону, Александр Алексеевич, кажется, едва сдерживает злость.

– С кем?

Я выхожу из-за спины отца и встречаюсь взглядом с глазами цвета черного шоколада. Брови Рича взлетают вверх, как брызги от удара по воде. Время на мгновение замораживается.

– С Альбиной.

– Это моя дочь, – встревает папа, укладывая мою руку к себе на локоть, – а это – Ричард, сын Александра Алексеевича.

Пока они представляют нас, мы пилим друг друга взглядами, рассекая воцарившееся напряжение. Я прикусываю губу, пряча улыбку. Он такой смешной. Никогда не видела Шварцвальда таким растерянным.

Черт, руки так и чешутся достать телефон и сфоткать его, чтобы потом детям показывать единственный раз в жизни, когда что-то смогло смутить всегда непоколебимого Рича. Он переводит недоуменные глаза с меня на отца, потом снова на меня. Опускает в пол, усиленно сопоставляя факты, как это делала я днем.

– Ты же говорил, что ее зовут Алина? – непонимающе обращается к отцу.

– Да? Оговорился значит. Альбина – дочь Юрия Вениаминовича, о которой я тебе рассказывал, и, судя по твоей реакции, ты впечатлен. Я же говорил, что она красавица.

– Конечно, это же моя дочь, – с гордостью изрекает отец, когда глаза Рича перемещаются снова на меня.

– Вы, конечно, извините, – решаю нарушить эту идиллию восхваления моей персоны, – но, пап, я должна тебе кое-что сказать. И вам тоже.

Хитро смотрю на Рича из-под ресниц.

– Я посмотрела на поведение этого юноши и могу сказать, что считаю его как минимум невежливым и невоспитанным.

Челюсть Шварцвальда с грохотом ударяется о каменный пол.

– Альбина, я прошу простить моего сына, – встревает Александр Алексеевич, чье лицо краснеет со скоростью вылетевшей пули, но раз уж я начала свою игру, то продолжу, несмотря ни на что.

– Вам не нужно извиняться, вы не виноваты. Понимаете, дело даже не в этом неотесанном грубияне. Дело в том, что у меня уже есть мужчина.

Кажется, до Шварцвальда начал доходить смысл задуманной мною игры. Стреляю в него быстрым взглядом, стараясь держать серьезное лицо. Рич кашляет себе в кулак и складывает руки на груди.

– Да что вы? – спрашивает деланно разочарованным тоном.

– Да. И я его очень люблю.

В глазах напротив появляются мои родненькие чертята, и еще немного и они выскочат и начнут плясать прямо посреди комнаты, запрыгивая на стол и вертя хвостиками.

– Очень любите?

– Очень.

– Как я вас понимаю. Я в своей девушке тоже прямо-таки души не чаю.

– Поэтому между нами ничего не может быть. Надеюсь, Вы меня поймете, Ричард?

Как же должно быть нудно было жителям девятнадцатого века стоять по стойке смирно и выражаться этими нарочито вежливыми словами. Меня уже сейчас начинает пробирать на смех, и судя по искривившимся губам Рича, он тоже едва себя сдерживает.

– Ну вот, все и разрешилось. У меня есть девушка. У вас есть мужчина. Думаю, вечер можно считать сложившимся довольно удачно.

Рич хлопает в ладоши, пока оба наших отца сверлят нас ошалелыми взглядами. Так-то. Нечего насильно сводить своих детей. Посидите и погорюйте над неудавшейся сделкой.

– Я тоже так считаю, – одобрительно киваю и беру свою сумочку со стола. – Тогда я, наверное, поеду. У меня встреча с любимым.

– Я вас подвезу.

А вот из Шварца вышел бы неплохой герцог как минимум. Он так кротко опустил голову в знак уважения, что я едва не рассмеялась.

– Альбина!

– Ричард!

Хором басят отцы, но я уверенно иду вперед.

– Пока, пап.

Выхожу на улицу и слышу, как сзади захлопывается дверь. Рич оказывается рядом, и мы молча доходим по узкой дорожке до его машины. Забираемся внутрь, а потом посмотрев друг на друга, начинаем громко смеяться.

Шварц откидывается на сиденье и трет ладонями лицо.

– Охренеть, Апельсинка!

Мои щеки горят от пережитого выступления. Сердце колотится так быстро, понимая, что я возможно разочаровываю отца, но злость на него в разы сильнее, чем чувство самобичевания. Пусть теперь помучается. Может одумается, хотя… в любом случае он теперь в выигрыше.

Рич резко поворачивается ко мне полу-боком и обхватывает ладонями лицо.

– Я люблю тебя, Аль!

– И я тебя люблю, Шварцвальд! Но ты балбес! Мог бы сказать мне про свою дурацкую проблему!

Бью его по рукам, но он вместо того, чтобы отпустить, утыкается лбом в мой.

– И что б ты сделала?

– Тоже, что и сейчас. Послала бы всех подальше.

– Ну, я же не знал, хотел оградить тебя от переживаний.

– Сволочь ты!

– Но ты же меня любишь!

– Люблю. Сволочь!

Мягкий смех летит воздушными волнами мне в лицо, а потом Рич впечатывает в меня свои губы для долгого поцелуя.

– Ну что, невестушка, поехали знакомиться?

Спрашивает с улыбкой, заводя спустя пару минут двигатель. Я же, как самая счастливая на свете идиотка, пялюсь на магнетические ямочки.

– Поехали. Я расскажу тебе о себе все-все.

– Мммм, может еще и покажешь?

– Может быть!