53 глава

Спускаю на первый этаж. За окном темно, в доме тихо. Замечаю в стороне кабинета полоску света. Вздыхаю, прислушиваюсь, никаких голосов не слышно. Наверное, один.

Подхожу к двери, предусмотрительно стучусь. Слышу «Заходи», открываю дверь. Герман стоит возле стола, раскладывает перед собой по стопкам деньги. Их много. Не только рубли, но и евро, и доллары.

— Банк ограбил? — улыбаюсь, стараюсь не удивляться.

— Нет. Всего лишь продал свою долю в нефтяной компании.

— И что ты будешь делать с этими деньгами? — замечаю на столе пистолет. — Зажигалка? — протягиваю руку, прикасаюсь к холодному металлу. Одергиваю руку, смотрю на Германа, он усмехается.

— Зачем в доме пистолет? Я думаю, твои ребят в случае чего одолжат тебе оружие. И вообще, сама мысль об этом мне неприятна. Может договоримся, что такие игрушки не будут в нашей семье? — нервно начинаю крутить золотой ободок, когда не получаю ответа. Он по две пачки складывает стопки и перевязывает их резинками, потом закидывает деньги в сейф.

— Герман?

— Марьян, чтобы жить, как нормальные люди, мне нужно время все легировать. Что-то продать, кому-то передать свои дела, — поднимает на меня глаза. — Это может затянуть на год-два, может быть на пять лет. Я не в состоянии предугадать, кто как отреагирует на постепенный мой выход.

— Это ради меня? — ноги подкашиваются, я ищу рукой на чтобы опереться, за спиной оказывается кресло. С волнением разглядываю родное лицо и не верю в его слова.

— Да. Мне нужно время, — немного мнется, вздыхает. — Я надеюсь, ты не беременна еще, — в глазах загорается холодный огонь, сразу же тухнет.

Вспыхиваю, опускаю глаза. Хотелось бы сказать, что уже да, но увы. Недавно у меня пошли месячные. Конечно, расстроилась, но уверена, что все у нас впереди.

— Нет. Я не беременна.

— Я помню, что ты очень хочешь ребенка, но нам нужно бы повременить с этим вопросом. Годика два.

— Что? — вскидываю на него глаза, смеюсь, словно он пошутил. — Серьезно? — судя по мрачному взгляду, вполне серьезно. Прикрываю ладонью глаза, пытаюсь понять, как мне правильно реагировать на эту просьбу.

— Меня ты тоже будешь скрывать? — досадливо спрашиваю, рассматривая свою ногти. — Я буду дома сидеть, а ты будешь с какой-то красоткой обниматься и по углам зажиматься!

— Марьяна! — рявкает, как только слышит мой повышенный тон с нотками истерики. — Я не собираюсь тебя скрывать. Ты моя жена.

— Всего лишь на словах, на бумагах я тебе никто и звать меня никак.

— Я сказал, что этим вопросом займусь.

— Когда? — вскакиваю с кресла, часто дышу. — Годика через два?

— Сегодня вечером мы идем с тобой на одно мероприятие. Там будет очень много знакомых тебе лиц, много будет тех, кто наслышан о тебе, но не видел в глаза. Мы приедем вместе, мы уедем вместе. И ты будешь представлена всем, как моя спутница, жена, невеста, кем хочешь. На днях я подумаю, как нам зарегистрировать брак без соблюдения формальностей.

— Залет и взятка, третьего не дано, — злость кипит, сверлю Соболя свирепым взглядом. Как просто она переставляет приоритеты, очень вдумчиво играет, как в шахматы. Не спешит, дает себе время все обдумать, не торопиться, только от это мне нелегче. Я по-прежнему чувствую себя в его жизни на птичьих правах. Сегодня жена, а завтра никто.

Герман обходит стол, встает напротив меня. Протягивает руку, прикасается к щеке. Берет мою руку, перебирает мои пальцы. Постепенно успокаиваюсь, немного стыжусь своей вспышки. Он улавливает момент, когда безмолвно прошу его обнять, притягивает к себе. Оказавшись в его объятиях, судорожно вздыхаю и обнимаю за талию. Медленно вдыхаю его запах, кто-то успокаивается от пустырника, от бокала вина, от сигареты. Я от его парфюма.

— Почему с тобой ходишь как по минному полю? — заглядываю в серьезные серые глаза. Он насмешливо приподнимает один уголок губ, поглаживает меня по щеке и молчит.

— Пойдем спать, раз вечер обещает быть томным, — беру его за руку, тяну за собой, но он перехватывает мою ладонь, сжимает. Я понимаю, что в спальню придется возвращаться одной.

— Не засиживайся, — чмокаю его в колючую щеку, без особого желания ухожу из кабинета. Есть дела, которые меня не касаются и не моего ума, но еще важны для Германа.