54 глава

— Ты выглядишь потрясающе, — шепчет мне Герман на ушко, прежде чем выходит из автомобиля. Я расплываюсь в улыбке, довольная собой.

Для этого вечера мне потребовалось несколько часов провести в гардеробной и перед зеркалом, чтобы самостоятельно сделать из себя женщину на миллион. Судя по тому, как сверкнули ярко глаза Соболя, когда я спускалась по лестнице, — цель достигнута.

Оказавшись вновь возле Германа, чувствую, что этот вечер мне по зубам. А как иначе, когда такой мужчина, как Соболь, смотрит только на тебя и держит твою руку, демонстративно положив ладонь на свой согнутый локоть так, чтобы все видели два кольца. Чтобы ни у кого не возникло вопросов, кто я такая и что делаю возле него.

Приходится много улыбаться, выдерживать пристальное внимание знакомых и незнакомых людей. В глазах знакомых вижу удивление, потрясение и вопрос. В глазах незнакомых — интерес, оценку, задумчивость. Будь немного понаивнее, приняла все улыбки за чистую монету, но в каждом присутствующей дамочке вижу пораженную соперницу, в каждом мужчине опасного врага. Может быть драматизирую и преувеличиваю.

— Герман Александрович, — возле нас оказывается пожилой мужчина с молодой спутницей. Она придирчиво меня окидывает надменным взглядом, на губах приклеенная улыбка.

— Добрый вечер, Аркадий Леонидович, рад вас видеть, — по голосу Германа не поймешь, действительно рад или делает вид, что рад.

— Давненько не виделись. Ходят слухи, что ты распродаешь некоторые акции и закрываешь дела. С чем это связано? — вопрос адресован Соболю, а глаза устремлены на меня. И мне хочется тут же спрятаться за спину своего мужчины. Слишком цепкий и скользкий взгляд у этого Аркадия Леонидовича. И слишком проникновенный, такой, словно читает все твои мысли и знает ответы на любые вопросы.

— Красивая, — замечает, а рядом со мной напрягаются. Напрягается и спутница пожилого мужчины. Она уже откровенно предупреждающе на меня смотрит, ближе становясь возле Аркадия Леонидовича. Герман сужает глаза, сохраняя на губах прохладно-вежливую улыбку.

— Больно знакомо лицо. Мы раньше не виделись с вами, красавица?

— Нет, — резко за меня отвечает Соболь, собственнически кладет руку на поясницу и придвигает к себе. — Познакомься, Марьяна, моя жена.

Широко расплываюсь в улыбке, не обращая внимания на неприятного мне собеседника, поворачиваю голову. Он тоже смотрит на меня. На губах все та же ироничная улыбка, но в глазах отражаюсь я.

— О, неожиданно… И поздравляю.

— Спасибо. Мы пойдем, нужно кое с кем поздороваться, — увлекает меня в толпу присутствующих, все еще удерживая за талию и похоже не собирается убирать свою руку. А я не против.

Слух о женитьбе разошелся как лесной пожар. Буквально через полчаса к нам стали подходить люди и поздравлять. Не знаю, с какой целью Герман пустил этот слух, но все равно было приятно. Особенно приятно, когда к нам подходит пара, в брюнетке я узнаю ту самую барышню, которая была с Германом в подсобном помещении.

Эксортница что ли?

Встречаемся глазами, она вздергивает подбородок. Краем глаза кошусь на Соболя, он не подает вида, что знаком с ней. Выслушивает поздравления и благодарит. Когда пара уходит, я поворачиваюсь к нему.

— Это она? — ревность все же плохой союзник по жизни. Особенно, когда жизнь налаживается.

— Ты о чем?

— Об этой брюнетке. Ты ведь с ней был…

— Марьян, давай прошлое оставим в прошлом и не будем его перетаскивать в настоящее и будущее. Учись доверять мне. Если будешь в каждой девушке видеть бывшую, то ты делаешь прежде всего хуже себе, а не мне.

— А если бы сейчас кто-то из бывших оказался в этом зале, ты бы точно так же говорил?

— Конечно, — почему-то не верю, более того, судя по блеску глаз, бывшие бы подверглись гонению и уничтожению. Приходится душить свою ревность, брать себя в руки.

Остаток вечера проходит без происшествий. Непонятные мужские разговоры, светские пустые диалоги, нескончаемый поток шампанского и желание поскорей вернуться домой, скинуть туфли и вытянуться на кровати.

— Скоро поедем домой, — шепчет Герман на ушко, когда мы отходим от микро-группы, подходим к окну, усаживает на пустой диванчик. Благодарно ему улыбаюсь. Все же почувствовал мою усталость.

Какие выводы я сделала из этого вечера?

Всем стало известно, что я жена Соболя. И не важно, что на самом деле это неправда. Косые, острые взгляды физически ощутимы и их невозможно было игнорировать. Еще какая-та тревога все время скребла меня изнутри.

Герман не отпускал меня от себя ни на шаг. А в дамские комнаты меня сопровождал его зоркий взгляд. Он не позволял ни с кем мне и кому-то наедине разговаривать. Это немного бесило, но благоразумно помалкивала.

Еще полчаса и, к моей радости, мы двигаемся к выходу. Устала, наговорилась, теперь хочется в свою норку. Герман на улице накидывает на меня свой пиджак, ребята из охраны любезно открывают мне дверку. Через минуту с другой стороны Герман оказывается рядом со мной, я с готовностью прижимаюсь к нему, переплетая наши пальцы.

По дороге я незаметно для себя погружаюсь в дремоту, положив голову ему на плечо. Пиджак с его теплом согревает, его пальцы нежно поглаживают мои пальцы.

Внезапно машина дергается, я по инерции заваливаюсь в другую сторону. Меня удерживают, поэтому головой о дверку не ударяюсь. Сонно жмурюсь, не понимаю, что за резкая манера езды. Смотрю на Германа, он хмурится, оглядывается назад. Я тоже оглядываюсь, но ничего не вижу, только свет фар ехавшей сзади машины.

— Что происходит?

— Пригнись, — сухо приказывает, тянет на себя. Я почти ложусь ему на колени. Сердце от страха едва бьется. Прислушиваюсь к звукам. Одна рука покоится на моей голове, второй он держит мобильник. Прикладывает его к уху.

— Костя, что это? — молчит, пальцы поглаживают волосы на затылке. — Понятно дело, что машина без номеров. Попробуй его оттеснить от машины, где мы едем. Звони Шамилю, пусть гонит машину в сторону Химок. Попробуем запутать следы. Нет, в городе они вряд ли будут стрелять, а вот за пределами… Я пока не переживаю.

Украдкой дышу, пытаюсь пошевелиться, так как тело от неудобного положения затекло. Ладонь зависает в воздухе, как только нахожу удобную позу, вновь опускает ее на голову.

Если не стреляют, значит все закончит хорошо. Припугнули, но Герман не из пуганных. Голос его при разговоре с Костей звучал совершенно спокойно. Он даже без матов обошелся.

— Марьяна, — поднимаю на него глаза. — Слушай меня внимательно. Сейчас машина остановится, ты вылезешь с моей стороны, там тебя прикроет Женя, вы сядете к Шамилю и уедете.

— А ты?

— Я сяду в другую машину. Все будет хорошо, — его улыбка успокаивает, как ровный голос. Лицо хоть напряжено, но это скорей всего от ситуации.

Когда машина останавливается, я уже нормально надела пиджак Германа. Распахивается дверка, вижу Женю. Он протягивает мне руку.

Все длится от силы минуты три. Выхожу из машины, меня прикрывают, как можно быстрее перебираю ногами, сожалея, что не скинула в машине туфли. Не оглядываюсь, не пытаюсь понять, что происходит вокруг. Шамиль сидит за рулем. Мне открывают заднюю дверку, я уже почти рядом, как слышу за спиной визг тормозов. От ужаса оборачиваюсь, застываю, как изваяние.

Рядом стоит незнакомая машина, а из окна высовывается мужик в маске с пистолетом в руках. Завороженно смотрю на оружие, не слыша крика со стороны, хлопка, ответные выстрелы. Меня толкают в сторону, нога неудачно подворачивается, падаю.

Мелкие камушки сдирают кожу на ладонях, руку обжигает огненная боль, головой ударяюсь об землю. Мне трудно дышать, так как Женя всем своим весом наваливается на меня. Даже пискнуть не получается, чтобы он немного слез. Ощущаю, как в области груди становится тепло, это тепло стекает к животу. Чувствую, как ткань платья становится мокрой. Почему?

Кто-то стаскивает с меня неподвижного Женю. Что с ним? Я пытаюсь сделать глубокий вдох, плохо получается.

— Марьяна? — голос Германа сипит, склонившись надо мной, ощупывает мое тело. — Блять! Костя, неси что-нибудь, она возможно ранена! Тут крови до хуя! — приподнимает осторожно мою голову.

— Марьяна, ты слышишь меня? — я пытаюсь моргнуть, но глаза не закрываются. Мне все еще страшно, все еще вижу перед собой человека в маске и направленный на меня пистолет.

— Марьяна! — получаю легкий шлепок по щеке, моргаю, потерянно смотрю в обеспокоенные серые глаза. — Слышишь меня?

— Да, — шевелю губами. Он кивает, теперь при свете фар подъехавшей машины осматривает меня. Его пальцы щупают грудь, живот, вновь грудь с другой стороны. Облегченно вздыхает.

— Это не ее кровь, — заворачивает в плед, который ему протягивает Костя, берет меня на руки, куда-то несет. Я, уткнувшись ему в грудь, закрываю глаза. Слышу, как его сердце постепенно успокаивается и начинает биться в привычном ритме.

Он меня не отпускает, даже когда садится в машину. Я по-прежнему в его руках, прижата к его груди. Его пальцы подрагивают, поглаживая меня по спине. Он словно меня убаюкивает, как маленькую на своих коленях, уткнувшись лицом мне в макушку. Постепенно глаза закрываются и в какой-то момент проваливаюсь в сон.