10 глава

Если я думала, что сразу же услышу аргументы «за» и «против», то ошибаюсь. Мужчина даже бровью не ведет на мою экспрессивную словесную выходку. Словно он и не слышал, что я ему тут наговорила. Сидит себе тут в расслабленной позе, в моей квартире между прочим, и никак не реагирует. Холодный, отталкивающий, вызывающий чувство страха. Как вообще кто-то рядом с ним может находиться без содроганий?

— Вы можете покинуть мою квартиру? — мне удается совладеть своим голосом, встать с дивана и с вызовом посмотреть на Германа Александровича. Он приподнимает бровь, и губы едва трогает улыбка. Невозможный!

— Я не поменяю своего решения. Прошу покинуть мою квартиру, иначе мне придется вызвать полицию, — вновь мои слова игнорируют, он задумчиво меня рассматривает, сохраняя мнимость улыбки.

— Завтра в семь за тобой заедет водитель. Мероприятие с дресс-кодом «коктейль».

— Вы серьезно? — у меня от удивления аж охрип голос. Герман встает с кресла, окидывает меня внимательным взглядом с ног до головы, отвечать не планирует.

— И не опаздывай, — отворачивается и уходит из гостиной, оставив меня застывшей возле балконной двери, которая все еще открыта.

Ага, щас, разбежался. Что он о себе думает? Нахал!

***

Уже десятый раз по кругу пересматриваю свои платья и никак не решусь с выбором. Черное на тонких лямках длиной до коленок или красное с открытой спиной в обтяжку. Я не планировала сегодня вечером никуда идти. Один телефонный звонок заставил изменить решение и заскрежетать зубами.

Некоторые личности не понимают значение слова «нет». Более того, они используют любые болевые точки, чтобы добиться своего от нужного им человека. Моя болевая точка — семья. Я обожаю своих родителей и сделаю все возможное и невозможное, чтобы они никогда не страдали, улыбались и смеялись.

Анонимный звонок без номера с механическим голосом специально измененный, сообщил мне, что папин «мерседес» потерял управление и влетел в ограждение. К счастью, водитель не пострадал, а папы в нем не было. Это предупреждение. Обеспокоенный звонок отцу подтвердил случившееся. Папа заверил, что такое бывает. Я сделала вид, что поверила.

Звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть, испуганно обернуться. Спокойствие. Сейчас три часа дня и до вечера есть время. Знаю, что это всего лишь Катя, моя персональная фея в красоте, но все равно сердце никак не могло успокоиться.

— Ты чего такая бледная? — Катя с порога придирчиво рассматривает мое лицо.

— Плохо спала ночью. Опять бессонница, — не собираюсь никому признаваться, что боялась сомкнуть глаза. Пусть все замки были закрыты, они не внушали мне чувство безопасности.

— Ладно, тебе повезло, что есть я. Мигом приведем эту моську в божественный вид, что все мужики штабелями лягут к твоим ногам.

— Не нужны они мне, — бурчу, как старая бабка.

Не хочу отношений. Я разучилась с кем-то жить, перед кем-то отчитываться за каждый свой шаг. Иногда на меня накатывает. Знакомлюсь с мужчинами для кратковременных отношений. Чаще всего они женаты, что меня в принципе и устраивает. Последний мой мужчина был из Испании, переехавший со своей семьей в Майами за хорошей жизнью. Я не могу отнести себя к легкомысленным особам, потому что «накатывает» меня нечасто. В США я работаю, как папа Карло, мечтая самостоятельно купить недвижимость. Все же спасибо Адаму, он помог мне устроиться в хорошее местечко.

— Садись, детка, на стул. Буду тебя все равно превращать в красавицу, — и полностью доверяюсь рукам Кати. Знаю, что результат будет на высшем уровне.

Когда я смотрюсь в зеркало, выбор платья делается сразу. Красное. У меня даже серьги к нему есть. Я слишком красива. Мне даже становится немного досадно, что Катя так расстаралась. Можно было и попроще сделать образ, все равно на мероприятие я иду вынужденно.

— Боже, Марьяна, мне бы твою фигуру и лицо, я бы блистала на обложках журнала. Вот какого черта тебя понесло на юридический? — Катя не скрывает своего восторга, когда я предстаю перед ней при полном параде.

— Не слишком ярко? Может все же одеть глухое платье более свободного кроя? — сомнения по поводу своего образа грызут изнутри. Вдруг Герман подумает, что я согласна на все, что он предложит. Нужно было натянуть мешок из-под картошки, волосы заплести в косу, а щеки натереть свеклой для румянца. Или чем там в далекие времена крестьянки красились?

Ровно в семь на мой мобильник приходит смс «машина подъехала». Интересно, Герман там? Хотя, чего это ему приезжать за мной. Он четко сказал, что приедет водитель.

Черный «бентли» возле подъезда сразу дает мне понять, какого уровня намечается мероприятие. Водитель лишь мельком на меня смотрит в зеркале и ничего не спрашивает. Я отворачиваюсь к окну.

Зачем я ему? Вот прям загадка. Всю ночь перебирала варианты и ничего толкового не придумала. Может ему нужны все акции папиной компании? Я имею долю, но он не получит их просто так. Папа составил договора так, что не просто передать долю третьим лицам. Самый быстрый и эффективный способ получить доступ — жениться. Однако, Герман не производит впечатление человека, желающего связать себя узами брака. Я тоже.

Подъезжаем к вычурному зданию, возле которого много дорогих иномарок, много людей. Нужно было уточнить, что за мероприятие. С другой стороны, какая на фиг разница.

Мне открывают дверь, помогают элегантно выйти. Я чертовски волнуюсь, боюсь, что не сумею держать «лицо». Смотрю перед собой, игнорируя шум вокруг. Я всегда так делаю, когда выступаю перед незнакомыми людьми или нахожусь в неприятном для себя месте. Выбираю точку впереди и смотрю на нее.

Никто не спрашивает моего имени, не требует приглашения. Попав внутрь здания, направляюсь сразу в зал, куда идет основная масса людей. Увидев официанта с подносом шампанским, беру один бокал и оглядываюсь.

Никого не знаю. Я слишком долго отсутствовала в России, а когда была в стране, не посещала такие мероприятия. Людей так много, что можно затеряться, мне это на руку. Возможно, Герман в этой толпе меня не найдет, и я смогу через полчаса со спокойной душой свалить отсюда.

— Вечер будет скучным и долгим, — бокал в руке дергается, сглатываю, но не поворачиваюсь. Он стоит за спиной и смотрит на меня. Я чувствую его взгляд обнаженной кожей. Все же стоило мешок надеть. Непроизвольно выпрямляюсь. Это от нервов.

Ему нравится? Молчит. Не выдерживаю и оглядываюсь через плечо. Лучше бы не делала этого. Его энергетика сносит меня мощной волной, словно я одним взглядом разрушила сдерживающую дамбу. Он смотрит на меня почти черными глазами, гипнотизирует. Облизываю языком верхнюю губу, сильнее сжимаю ножку бокала.

— Герман Александрович? Какая приятная встреча! — рядом раздается мужской голос. Серые глаза вспыхивают раздражением, но он тут же моргает и смотрит вежливо на подошедшую пару. Я жадно отпиваю шампанское, в горле невообразимо сухо, а сердце теряет свой ритм.

Не слушаю беседу, мне неинтересно. Только делаю шаг в сторону, как мужская рука обхватывает за талию и притягивает к себе. Близко, насколько позволяют приличия. Вытягиваюсь в струнку. Улыбаюсь пожилым людям, задерживая дыхание. Его пальцы проходятся по позвоночнику, спускаются ниже. Трогает края выреза платья, указательный палец нахально проникает под ткань, проходится по резинке кружевных трусиков.

Сохраняя лицо, это дается с большим трудом, осторожно бросаю взгляд на Германа. По его лицу не догадаешься, какими бесстыдными вещами занимаются его пальцы.

— Руки убрал! — шиплю, когда нас оставляю. Нахальная улыбка выводит из себя.

— Знаешь, я передумал терять время на этом вечере, поедем прямо сейчас, — без предупреждения стискивает мою ладошку в своей руке и тащит из зала. Я едва за ним поспеваю.

— Что ты делаешь, придурок? — если убьет, пожалею потом, а сейчас выдергиваю руку, как только оказываемся в каком-то помещении с парой-тройкой людей, которым нет до нас дела. Они через несколько минут уходят. Мы остаемся одни. Это нервирует, и адреналин лихорадит меня.

— Что? — резко оборачивается, прищуривает глаза. — Следи за языком, иначе найду ему более интересное применение.

— Ты слишком многое на себя берешь! Ненавижу тебя! — топаю ногой, негодующе сверлю спокойное лицо Германа. — Ты бездушный, черствый человек, не гнушающийся низкими методами для воздействия на человека. Ты мне отвратителен! Меня тошнит от твоей самоуверенности и безнаказанности. Ты меня заставил сюда прийти, зная, как на меня воздействовать, — задыхаюсь от переизбытка эмоций. Обычно я плачу в гордом одиночестве, не позволяю себе проявлять слабость перед кем-то. Сейчас, глядя на высокомерное ненавистное лицо, слезы потоком катятся по моему лицу.

— Вытри слезы.

— Что? — непонимающе смотрю на мужчину, он протягивает мне белый платок. Игнорирую его джентельменский жест, извлекаю из своего клатча бумажные платки и зеркало. Приведя лицо в порядок, стараюсь не смотреть на Германа, жду решения своей участи.

Он оказывает рядом. Очень близко. Настолько близко, что я вновь чувствую этот парфюм, который нигде не продается в магазинах. Он меня обволакивает со всех сторон. Вздрагиваю, когда длинные пальцы берут подбородок и приподнимают его. Встречаемся глазами. Я все еще чувствую лишнюю влагу, часто моргаю.

Склоняет голову набок, смотрит на мои губы и осторожно их очерчивает большим пальцем. Как дышать? Не знаю. Это не приступ нежности, ничего подобного тут нет. Он скорей изучает меня тактильно, прослушивается к моему дыханию.

— Герман Ал… — Герман одергивает руку, отшагивает назад. Мне становится неуютно под его отчужденным взглядом. Он поворачивается в сторону говорившего.

— Что? — от такого тона, я бы на месте нарушителя уединения валила подальше. Вместе с ним бы убежала.

— Приехал Арсан.

— Хорошо. Я сейчас подойду, — мужчина кивает и исчезает, я беру себя в руки.

— Я могу ехать домой?

— Водитель тебя отвезет, — не смотрит в мою сторону, засунув руки в карманы брюк, оставляет меня одну.

Что будет, если я поменяю билет и улечу раньше планируемой даты? Наверное, стоит так и сделать.