Он что-то не договаривает

Король Маркеш нахмурил лоб так, что между бровей появилась глубокая складка. Как стрела, нацеленная на нос. Кстати, довольно красиво вылепленный божественными скульпторами.

– М-м-м, – прогудел он, заведя глаза кверху, – вечно вы, девушки, все усложняете.

– Так упростите, – предложила я.

– Действительно, все на поверхности, – он принялся сооружать новый бутерброд, наряжая кусок хлеба вяленым помидорчиком, – вы простите, принцесса, но нет в ваших чертах детской мягкости и легкой припухлости, свойственной шестнадцатилетним. Это очевидно же. Но почивать вас свалило в шестнадцать, вряд ли всего этого не было, так? Вот сами можете сказать, что не изменились?

– Не могу, – пришлось признать, – я повзрослела, пока спала. Хвала небесам, выгляжу не на сто шестнадцать. Но и не столь мило, как до сна.

– Это смотря на чей вкус, – вдруг выдал мой гранитный король, – по мне так вы в самом девичьем соку.

Надо же!

В устах сурового Маркеша это откровенный флирт.

Я почувствовала, что краснею.

– Благодарю, Ваше Величество, – сказала смущенно.

– Всегда пожалуйста, обращайтесь, – пробасил он.

Вот же чурбан бесчувственный, такой момент свел к какой-то пустой светской чепухе!

– Так что насчет новогодних желаний? – вспомнила я, с чего началась наша беседа, которая приобрела столь скользкое направление.

– А что с ними?

Король протянул мне угощение.

Кивнув, я приняла его с благодарностью, но продолжила допрос.

– Если бы Новогодье было прямо сейчас, что бы вы загадали? Добраться до своей прекрасной царевны поскорее?

– Я до нее и так доберусь, – невозмутимо ответил король, – к чему тратить желание?

– Но вы ведь все равно не верите в них, – напомнила я.

– Но верите вы. И мы рассуждаем так, словно они есть. Считайте, я подыгрываю.

Надо же, какие мы воспитанные и приличные.

– Я бы загадал… кстати, можно только для себя?

Вопрос был неожиданным.

– Что вы имеете в виду, король? – я смахнула крошки с подола на снег. Пусть птички полакомятся.

– Ну, мир и процветание в своем государстве не пойдет? – уточнил он так серьезно, словно мы подписывали договор об исполнении желаний.

– Нет, это слишком объемно, к сожалению, –  вздохнула сочувственно, – духи Новогодья тут не справятся. Только то, чего бы вам хотелось лично для себя, король. Ну же. Это просто ни к чему не обязывающий разговор. О детских сказочках.

– Хм, – он вновь нахмурился, так, что мне вдруг захотелось подуть на эту морщинку между бровями, будто она от этого разгладится вместе со всеми заботами, что ее прорисовали так глубоко, – тогда… я загадал бы для себя чудо.

– Вот так, просто чудо? – не поняла я. – Какое же?

– Такое, чтобы я в него поверил.

Его лицо было все таким же серьезным. Я видела, что Маркеш действительно сказал, что думает.

– А теперь ваш черед, принцесса, – сказал король.

– Мой? – почему-то я испугалась.

– Конечно. Я тут перед вами буквально душу изливаю. Итак, что пожелает принцесса Розмари в Новогодье? Уснуть еще на сто лет?

Услышав свое имя из его уст, я вздрогнула. Это переводило нашу беседу в какое-то иное русло. Делало ее настолько интимной, что я разволновалась. И не стала ничего об этом говорить, будто не заметила.

– Я… хочу прийти домой, – вырвалось у меня, – не знаю, где этот дом будет. Во сне или наяву. Но… сейчас проснулась в мире, где я чужая, у меня нет ни единого родственника, ни одной живой души. Для своего… своего суженого я – интересный и почетный трофей. Как только я таковым перестала быть, он разочаровался. Для вас я – досадная помеха на Пути судьбы. Меня никто не ждет. Никому я не нужна.

Ох, зря я это все ему сказала. Стало так себя жалко, чуть не разревелась. И поспешила закончить.

– Я бы пожелала оказаться дома. Что бы это ни значило.