Глава 16

Я слабая и похотливая самка человека, и пора в этом признаться хотя бы самой себе – к чему лукавить? Я сдалась практически сразу… В своё оправдание могу сказать одно: у меня в анамнезе есть только школьные чмоки, неловкий секс с первым парнем и… тот раз. Полноценной близости с мужчиной я не имела никогда в жизни. Нелепые телодвижения с первым мужчиной – ну их можно за секс не считать, на то они и нелепые. Не хочу вспоминать… Животное совокупление с Деном в день моей свадьбы – это вообще не пойми что. Какой-то вынос мозга, я даже не помню толком, как всё было. Поэтому да, его не считаем тоже. Так что можно сказать, что у меня было оправдание тому, что случилось в моём номере. Я хотела узнать, что такое секс, о котором так много разговоров. Хотела понять хотя бы в свои двадцать семь, ради чего люди делают глупости. Хотела, наконец, прочувствовать, ради чего сама в тот раз забыла обо всём на свете и отдалась Дениэлю. Хотела это сделать, чтобы поставить точку и забыть. Я предчувствовала, что что-то будет, ещё когда мы поднимались в лифте в мой номер, и не могла сдержать внутреннего трепета. Ден смотрел на меня тяжёлым взглядом, и дыхание его сбивалось. А я заводилась, глядя на него, и невольно сжимала бёдра, ощущая, как влажно между ног. Томление нарастало, и когда, едва зайдя в номер, Дениэль дёрнул меня на себя, прижав так, что косточки хрустнули, я задохнулась, но не удивилась. Я этого ждала. – Тина, не будь такой! Я же чувствую, что тебе не всё равно, – прошептал Ден, прижимаясь губами к моей шее, подавляя сопротивление, которое и было-то чисто номинальным. – Позволь мне любить тебя… Он прав, мне не всё равно. Я чуть ли не теряла сознание от его запаха и близости. От того, как моё тело ощущало рельеф его. Я не могла разговаривать – только шумно дышать и всхлипывать – дикое возбуждение и волнение мне не давали мыслить и действовать разумно. Ну а когда Дениэль накрыл мои губы своими, утягивая в глубокий, страстный поцелуй, всё покатилось по наклонной без участия моих мозгов. Я всё ему позволила. Кажется, мы сшибали мебель, добираясь до кровати, наверное, рвали одежду друг на друге – точно не помню. Помню только, как кусала его литые плечи, когда он ласкал мой клитор пальцами, зарывшись носом в волосы, и шептал на ухо порочные глупости. Потом как выгибалась дугой и комкала простынь, когда Ден заменил пальцы губами и втянул в рот пульсирующий в оргазме бугорок моей плоти. Тогда казалось, что я умру, но нет, не умерла… Мы продолжили. Потому что помню, как я вернула ему интимную ласку: сначала трогала его член рукой, натягивая и отодвигая с головки нежную кожицу, а потом делала это губами – мне хотелось попробовать всё, чего я была лишена. Ден стонал раненным зверем, откликаясь на каждое моё действие, а я вторила ему, заходясь в восторге – прелюдия помнилась какими-то порнографическими отрывками. Стыдными, порочными и точно теперь самыми яркими в жизни. Следующий кадр – он в меня входит, резко, сразу на всю длину… Блаженство… И я опять выгибаюсь дугой… Вторжение было ощутимым, кажется, тогда я вскрикнула, а Ден замер, испугавшись, что сделал мне больно. Два года воздержания не сказались даром, меня правда тогда резануло болью, но она была краткой и быстро утонула в возбуждении. Пришлось его целовать и говорить, что мне нравится чувствовать в себе его член, умоляя продолжать. – Маленькая моя, ты такая тугая, – рычал Ден, – я не выдержу долго, я сейчас кончу. Я сама была близка, и Дениэль, почувствовав моё состояние, сбавил темп, растягивая совместное удовольствие. Он двигался медленно, размеренно, наращивая амплитуду и подводя меня к краю, а затем останавливаясь. – Дениэль, Ден, прошу… – молила я, сама не зная о чём, цепляясь за его плечи и обхватывая ногами. Ненужные, лишние слова, рассказывающие о моих чувствах, вырывались сами, между бесконечными поцелуями и ласками. Это было безумие. Совместное, жаркое и нереальное. Я купалась в нём и понимала: вот! Это те чувства, за которые воюют и сносят города. Я воскресала и умирала под ним, над ним и вместе с ним, а потом он сжалился над нами обоими и ускорил темп, унося меня в небеса вслед за собой… …Пришла в себя, когда на улице было уже темно – мы отрубились вместе, и, глянув на спящего Дена, я очень сильно перепугалась. Боже! Что я натворила? Когда эйфория схлынула, осталось лишь осознание содеянного и тянущая приятная боль между ног. Идиотка, Тина! Усугубила, блин, ваше и без того запутанное положение! Выскользнула из-под руки Дена, ругая себя последними словами, и пошла собираться – он недовольно проворчал, но не проснулся. К лучшему. Я не знаю, как объяснить, что произошло не только ему, но и себе… …Из номера удалось выскользнуть незаметно. Такси стояли на стоянке и, к счастью, билет на самолёт тоже нашёлся. Заняв место на борту лайнера, я окрылилась верой в везение и во время полёта усиленно убеждала себя, что всё обошлось. Но получалось не слишком успешно, подсознательно я знала – всё только начинается, и огромные неприятности ожидают меня в самое ближайшее время. *** Ден Проснулся в одиночестве. Тина сбежала, оставив после себя лишь неуловимый запах, примятую подушку и чувство глубокого удовлетворения. Это не страшно, что она струсила и смылась, ведь главное я узнал: я ей небезразличен и теперь она уже никуда от меня не денется. Сыто потянулся – ночка у нас с ней была невероятно горячая, но мы ещё так многое не успели попробовать… Представил, что бы ещё хотел с ней сделать, и к утреннему стояку добавилось дикое возбуждение. Всё-таки Тина потрясающая, не зря я не мог её забыть все эти годы. Темпераментная, отзывчивая и тело всё такое же шикарное – роды не оставили никаких следов. Даже щёлочка её осталась тугой, как у девочки – невозможный кайф. Хоть её отец молчал и на вопросы о Тине отвечать отказывался категорически, я всё про неё знал. Выяснил самостоятельно. Следил до самых родов… То, что они со стариканом поженились, меня удивило, но не слишком напрягло. Я надежды не терял, всё думал и строил планы её вернуть себе. Никак не желал смириться с потерей до самого момента, когда узнал, что Тина ждёт ребёнка. Признаюсь, первым делом мелькнула шальная мысль: вдруг от меня? Хотел даже прийти и спросить напрямик, а потом решил выждать и расстроился, когда по срокам не сошлось. Тина родила через десять месяцев после нашего секса, и только тогда я отошёл в сторону, прекратив наблюдение. Переживал страшно. Тёрн запарился проводить со мной беседы о вреде алкоголя, рассказывая, что жизнь на этом не закончена, а на Тине свет клином не сошёлся. Помогло только то, что мы открыли бизнес – навалившиеся дела отвлекли от личной драмы, но сейчас, когда она овдовела… Мне уже ничего не помешает. Её девочку я приму как родную, это же дочь Тины, как её можно не принять? Настроение было прекрасным. Вскочил с кровати, переполненный энергией и жаждой деятельности. Скоро самолёт. Долечу до Москвы и сразу же ей позвоню. Она поменяла номер, но теперь у меня есть её новый. Мать дала. Уверен, что поначалу Тина попытается сопротивляться неизбежному, но я буду настойчивым и прошлых ошибок не повторю. Передернул в душе, вспоминая, как Тина на меня реагировала ночью, сколько раз кончила, выкрикивая моё имя, и поехал в аэропорт. Улыбка никак не хотела сходить с губ.