Глава 17

Как только зашла домой и обняла Соню, заметно полегчало. Дочь так искренне мне обрадовалась, продемонстрировав свои немногочисленные зубы в восторженной улыбке, что на глазах навернулись слёзы. Подхватила Сонюшку на руки и, зарывшись носом в кудряшки, почувствовала, как всё остальное отходит на задний план. Она моё счастье и смысл жизни. Девочка моя родная, так похожая на отца, но при этом любящая меня абсолютной любовью, в отличие от него… Мелькнула мысль: «Как же хорошо, что в этот раз мы предохранялись, не буду изнывать от неопределённости», но Соня куснула меня в восторге за щёку, сказала «мама» и рассмеялась. Я села. Господи, первое слово! – Екатерина Ивановна, она сказала «мама»! – няня смотрела на нас с умилением, – Она заговорила! – Она со вчерашнего дня вас зовёт, Тина, спать даже не хотела. Накатило чувство вины. Пока я там предавалась плотским утехам, дочке было плохо! – Доченька, я дома и больше никогда тебя не оставлю, – кинулась я покрывать мордашку и пузико поцелуями – больше никогда! Няня утёрла слёзы умиления, боже, как я счастлива быть дома! – Я вам ещё нужна? – Нет, Екатерина Ивановна, можете ехать домой. Спасибо огромное вам! – хотелось остаться с Соней вдвоём. – Завтра приезжать? – уточнила няня. – Нет-нет, в ближайшие три дня я точно управлюсь с дочкой сама. Спасибо. – Хорошо, Тина. Жду вашего звонка… …Весь день купалась в материнстве. Никак не могла отлипнуть от своего сокровища: всё нацеловывала своё счастье, а когда, наконец, уложила спать, раздался звонок. – Здравствуйте, Тина, – раздался в трубке голос приближённого ученика Семёна Карловича. Я поморщилась – всегда его недолюбливала. Что-то в нём было отталкивающее, несмотря на вполне привлекательную внешность, и смотрел он на меня сально. – Здравствуйте, Родион. – Как ваши дела? Ни в чём не нуждаетесь? – и голос у него мерзкий. Вкрадчивый такой. – Огромное спасибо за заботу. Всё хорошо. – Рад, рад. Тина… – он сделал паузу, и мне это заранее не понравилось. – Могу я завтра подъехать к вам в дом? Мне нужно забрать кое-какие рукописи Семёна Карловича… Вот уж нет. Семён Карлович меня предупредил о том, что всё нужное отдал. – Не думаю, Родион, что это уместно. Если скажете, что именно вам нужно, я отправлю по почте. – Боюсь, вы не найдёте, Тина… Мне нужны черновики профессора, я сам поищу, – слизняк был настойчив. Вообще-то я знала, что он ищет – Семён Карлович предупреждал, что так будет, и велел хранить секрет. Это была моя плата за благосостояние. – Сожалею, Родион, но профессор перед смертью всё перевел в электронный вид, а бумаги сжёг. Я передала институту все сохранённые записи, не вижу смысла в вашем визите. Он передал не всё записи. Одна секретная папка так и осталась рукописной и хранилась в банковской ячейке, код которой знала только я. Это ещё одно условие нашего с Соней благоденствия. – Очень жаль, очень. Но, может, я всё-таки приеду? Вам наверняка нужна какая-то помощь? Я готов её оказать, вы теперь одни в доме… – До свидания, Родион, – дослушивать я не стала, положила трубку, но телефон вновь разразился трелью. Ну что непонятного? – Я вам всё сказала, Родион! Прошу, не звоните больше! – Кто такой Родион? – раздалось из трубки, и по спине побежали привычные мурашки. Я всегда так реагировала на его голос. – Тина, ты сбежала… – Ден…Привет, я не сбежала, просто самолёт… – Сбежала. Можно я приеду? – Нет! – Боже! Только не это! – Я прошу прощения, Дениэль, если произошедшие тебе показалось чем-то значимым, но это не так… – Ладно. Тогда встретимся завтра? Надо поболтать. – Нет! – я бросила трубку, выключила телефон… и вытащила симку – на всякий случай. Меня колотило. Не знаю. Возможно, это прозвучало истерично, но я растерялась. Его голос… он действовал на меня как-то совершенно ненормально, я в глубине души дико обрадовалась его звонку, а это лишнее. Спать легла пораньше, но, несмотря на длинный день, который начался ещё в номере отеля, уснуть никак не могла. Всё крутилась, вертелась, думала, вспоминала и никак не могла выкинуть Дениэля из головы: мне однозначно хотелось его увидеть, а это опасно. Разочарованная своей реакцией, встала попить воды и по дороге в кухню замерла от смутного чувства тревоги… в доме явно кто-то был. В кабинете Семёна Карловича раздавались тихие шаги и шуршание. Кровь застыла в жилах, по коже побежал мороз… Первая мысль, не совсем нормальная, но в ночной тьме кажущаяся очевидной – он вернулся? Семён Карлович явился с того света? Вспомнились все страшилки, которые я слышала, и тонкие волоски встали дыбом от мистического ужаса. В три ночи здравый смысл посещать меня не хотел никак. Ноги подкосились, и я сползла по стенке, открывая рот в безмолвном крике, и тут же зажала его ладонью. Соня! Я же её разбужу и напугаю! Мне нужно к ней! Оперлась дрожащей рукой о ступеньку с целью ползти к дочке любыми правдами и неправдами, когда из-за дверей кабинета раздались вполне материальные звуки падения чего-то тяжёлого и чертыхания. Разве призраки разговаривают? Нет… Нас грабят. Теперь это стало ясно как день. Жалко только, что, что на смену мистическому пришёл ужас настоящий. В этот момент я поняла, что за наследием Семёна Карловича охотятся всерьёз, и до меня дошло, на что я подписалась, обещая ему сохранить ту папку. На цыпочках побежала в спальню за телефоном, чтобы вызвать полицию, а потом юркнула к Соне в детскую, где просидела, трясясь у её кроватки до самого приезда наряда.