Глава 11

Сквозь гул в ушах я с трудом различаю приближающиеся шаги. Марк входит в комнату, а я всё так же сижу в оцепенении, лишь взгляд на него поднимаю. Он берёт с тумбочки часы и надевает их на руку, не глядя на меня. Взгляд цепляется за его безымянный палец. Обручального кольца нет. Даже следа от него не присутствует. Значит, не носит вовсе.

— Ты женат… — шепчу одними губами не вопрос, а утверждение.

Марк резко оборачивается, и моё сердце спотыкается, как только наши взгляды пересекаются. Его глаза непроницаемы и холодны, на лице ни одной эмоции.

— Только не говори, что для тебя это новость, — произносит с едва уловимой усмешкой.

Я теряюсь от шока и неверия. Вот так просто, с ухмылкой на губах, он толкает меня в пропасть. Даже не думает отрицать или хоть как-то объясниться. У меня всё леденеет внутри, даже дышать становится невыносимо больно. Вспотевшими от волнения ладонями я сжимаю простынь. Как же так? Мы столько времени проводили вместе! Не говоря уже о совместных поездках и проведённых наедине выходных… Мы ведь постоянно были на связи. Я звонила женатому мужчине по вечерам, даже не догадываясь, что он мог находиться рядом со своей женой. И Марк отвечал, практически всегда. Не прятался и не шептался. Даже удивительно, что его жена написала мне лишь спустя три месяца.

— Я не знала.

— Что ж, теперь знаешь, — равнодушно жмёт плечами. — Но обсуждать с тобой свою семью я не намерен.

Эти слова бьют словно плетью. Марк в своей обычной манере ставит меня на место. Я никогда не питала иллюзий по поводу нас двоих. Никаких обещаний и клятв мне не давали. Вот только вчера позволила себе немного погрузиться в мечты. Только вчера посмела подумать, что мы будем жить вместе…

Я вдруг чётко осознаю, кем действительно являюсь для него. У взрослых и избалованных деньгами мальчиков свои игрушки, и это не только автомобили и казино, но и женщины…

Меня начинает мутить. Я в полном шоке не могу и слова вымолвить. Прикладываю ладонь к своему животу, а по спине льётся холодный пот. Я беременна от чужого мужчины. А что если у него уже есть дети? Ведь не зря он сказал о своей жене «моя семья». Та женщина, что написала мне сообщение — его семья. А я — подстилка, которую он для себя выбрал, чтобы спускать пар после напряжённого дня. Господи, как всё просто!

— А что ты намерен со мной делать, Марк? — хрипло выдавливаю из себя. — Ну, кроме того, чтобы трахаться и разнообразить серые скучные будни?

Марк некоторое время просто стоит, буравя меня мрачным взглядом. В тёмной бездне его глаз что-то мелькает, но я не могу понять что. Мне тошно от самой себя. От положения, в которое я загнала себя своей беспечностью. Внезапно он подходит ближе, медленно и осторожно, будто боится чего-то. А я так же медленно отшатываюсь, не желая его приближения. Марк замирает, окидывая меня пронзительным взглядом. Достаёт бумажник и небрежно бросает на кровать карточку.

— Думаю, тебе нужно немного развеяться. Сходи по магазинам, в кафе, салон красоты или… не знаю, куда вы ещё ходите, чтобы поднять себе настроение. Здесь безлимит.

Я медленно отмираю, опуская взгляд на золотую пластинку. Сглатываю. Разве это может сделать женщину счастливой? Вчера я была счастлива рядом со своим мужчиной, а сегодня сгорала заживо от чувства унижения и осознания горькой реальности. Но Марк этого не понимает, или же делает вид. Он, как и всегда, решает все проблемы с помощью денег.

— Мне это не нужно, — произношу сквозь слёзы.

— А что тебе нужно?

Тебя! Как было вчера и три месяца до этого…

— Почему ты сразу не сказал мне? Я имела право знать.

— Ада, хватит, — жестко пресекает Марк. — Вид обиженной и обманутой тебе не к лицу. Твоя сестра работает в моей компании и прекрасно знает о моём семейном положении. Я был уверен, что вы перемыли мне косточки ещё в первый день нашего с тобой знакомства. Разве нет?

— Нет!

— Тем не менее, сейчас уже поздно о чём-то сожалеть. Ты носишь моего ребёнка!

— Я ношу ребёнка от женатого мужчины! Твоя жена примет это?

Он резко шагнул на меня, буквально испепеляя взглядом.

— Я уже сказал — моя жена тебя не касается!

Ошарашено замолкаю, глядя на него во все глаза. Я впервые вижу Марка таким. Тонкие ноздри взбешённо вздымаются, в глазах огонь полыхает. Кровь отливает от лица, а в глазах темнеет. Мне впервые становится дико страшно находиться рядом с ним.

— Тебе было плохо всё это время? — спрашивает холодно, но гораздо спокойнее, и сам же отвечает: — Не думаю. Между нами ничего не изменится. Вечером я позвоню.

Он резко отстраняется, берёт с кресла пиджак и выходит из комнаты, а я, отчаянно хватая ртом воздух, смотрю на погасший дисплей телефона, где совсем недавно читала сообщение от жены того, кого считала своим…

Медленно поднимаю свой дорогущий телефон — подарок Марка, брезгливо рассматриваю, словно держу в руках протухшее гнилое яблоко, и в какой-то момент с надсадным диким криком швыряю его в стену. Внутри меня словно бомба взрывается, слёзы вырываются из глаз, пересохшее горло царапают всхлипы, а всё тело трясёт, как в лихорадке.

«Тебе было плохо всё это время? Между нами ничего не изменится…»

Боже, да как может ничего не измениться? А ты меня об этом спросить пробовал? Хочу ли я спать с тобой, зная, что у тебя есть семья, о которой мне даже заикаться не следует?! Хочу ли думать, как ты проводишь время со своей женой, когда тебя нет, и беззаботно тратить деньги на твоих карточках?!

Этого не будет!

От раздирающей меня истерики, голова начинает кружиться, к горлу подступает тошнота. Пытаясь перебороть бешеный тремор во всём теле, я поднимаюсь на ватных ногах и иду в ванную. Едва не падаю по дороге. Я просто не владею собственным телом и разумом. Успокоиться не получается. Резким движением врубаю холодную воду на полную и пытаюсь умыться. Вода выплёскивается из дрожащих ладоней, растекаясь по глянцевой тёмной плитке, попадая на грудь, шёлк сорочки и на ноги. Это не помогает. Тошнота только усиливается, и в какой-то момент я падаю на колени рядом с унитазом.

Успокоиться не получается долго. Я сижу на мокром кафеле, запрокинув голову, и пытаюсь справиться с дыханием. Мне холодно, но не снаружи. Внутри всё затвердело и покрылось корочкой льда. Особенно живот. Его словно стиснуло огромным ледяным кулаком и сдавливало со всех сторон. Накрыв его ладонью, я с ужасом прокручивала в голове одну единственную мысль — я беременна от женатого мужчины. Этого не должно было случиться. Это было не правильно.

Резко распахнув глаза, я немигающим взглядом уставилась на точечный светильник, горящий на потолке. Я сама во всём виновата. Нужно было с самого начала рассказать всё сестре, а не прыгать в омут без оглядки. Не хотела слушать нравоучения и высказывания, что Марк не моего поля ягода? Что он просто поиграет и бросит? Ты и сама это понимала, но хотела верить, что ты особенная для него! А нужно было сказать! Тогда, вероятно, кроме нравоучений, мне бы вдолбили в голову главное — что мой шикарный принц женат! И что я ни черта не Золушка, а дура набитая, которая используется для разнообразия супружеской жизни.

Что ж, теперь ты выслушаешь гораздо больше правильных вещей от сестрёнки, Ада. Потому что ты не просто закрутила роман с её боссом. Ты БЕРЕМЕННА от её ЖЕНАТОГО босса! Нужно было искать на него информацию ещё тогда, когда согласилась пойти с ним на первое свидание. А не прыгать до потолка и перемерять все свои шмотки, чтобы впечатлить. Дура ты, Ада, просто тупоголовая дура!

Поднявшись на ноги, я резко выключаю уже запотевший от холода кран. Неспешно открываю дверь и иду на кухню, попить воды. Стопорюсь, когда вижу на белом глянцевой пластике стола завтрак, приготовленный Марком. Нарезанные овощи и омлет красиво уложены на белой широкой тарелке с волнистым краем. Слева сок в хрустальном графине и высокий прозрачный стакан. А справа раскрытая бархатистая шкатулка с изящной цепочкой и овальным кулоном. Чистый как слеза бриллиант…

«Матери моего будущего ребёнка…» — читаю надпись на карточке, выведенную красивым размашистым почерком Марка.

Не прикасаюсь к украшению. Смотрю на него, как на ядовитую змею, и пячусь назад. Внутри так пусто, будто во мне ничего не осталось. Только выжженная плоскость, посыпанная пеплом. Вновь накрываю живот ладонью, с болью принимая действительность.

Я совершила ошибку. Чудовищную ошибку. И я должна её исправить, пока стало не слишком поздно…