Глава 12

К завтраку я даже не притрагиваюсь, набираю стакан воды и выпиваю его до дна. Следом достаю из ящика пакеты, выбирая из них самый большой, и спешу в спальню. Забрасываю в него все свои вещи, стараясь ничего не упустить. Оказывается, Марк был прав. За три месяца наших встреч, я успела тут основательного обустроиться, и одного пакета оказывается мало. Беру ещё один, поменьше. Скидываю туда ванные принадлежности, зубную щётку и несколько тюбиков с кремами. Взгляд цепляется за золотую пластинку, что осталась одиноко лежать на скомканных простынях. Некоторое время смотрю на неё, борясь с горькой обидой, а потом достаю из сумочки ещё одну — ту, что для меня сделал Марк — и кладу рядом. В голову крадётся жалящая сердце мысль — сколько девиц здесь было до меня? И сколько будут после? Раньше я не задавалась такими вопросами. Я просто жила одним днём, купаясь в сумасшедшем блаженстве. Я была счастлива.

Подхожу к телефону, который в порыве эмоций швырнула в стену, и осторожно поднимаю его. Надо же… Вот что значит дорогая вещь. Никаких видимых повреждений, разве что скол образовался на одном из округлённых уголков… Вызываю к подъезду такси, дожидаюсь когда к дому подъедет машина, вынимаю сим-карту, и телефон отправляется на кровать по соседству с карточками. Вот теперь, кажется, всё. Осталось только собраться самой.

Через пять минут покидаю квартиру, закрывая её на ключ, и думаю, что мне теперь с ними делать. Может отправить Марку на работу курьером? А почему бы и нет. Киваю сама себе и вызываю лифт. В груди нестерпимо жжёт и колет, мне хочется то скулить от отчаяния, то кричать от боли, но я стискиваю зубы и держу себя в руках. Какие бы мечты и надежды я в себе не лелеяла, рано или поздно наши отношения пришли бы к концу. Жаль, что их финал оказался настолько болезненным и сложным, но мне некого в этом винить, кроме самой себя.

Желтый автомобиль такси уже ждёт у подъезда. Перехватываю свои авоськи поудобнее и неуклюже плетусь к задней двери. Низ живота некомфортно тянет, но я сейчас не в состоянии анализировать своё физическое состояние. Слышу хлопок двери одной из машин на парковке и быстрые широкие шаги. Оглядываясь раньше, чем слышу взволнованный оклик:

— Адель Сергеевна!

Ко мне на всех парах спешит Денис. Смущённо оглядывает мои пакеты, в глаза старается не смотреть. Что он здесь делает? Неужели шеф прислал присмотреть?

— Здесь мои вещи, — чуть приподнимаю объект его внимания и горько усмехаюсь. — Ничего лишнего не прихватила.

Водитель несколько раз моргает, словно пытаясь понять, о чём я тут толкую, и резво переводит взгляд на мои глаза. Не знаю, что он в них видит, но, кажется, ему становится неловко.

— Давайте я вас подвезу, — произносит с заминкой.

— Не нужно, — отрезаю твёрдо, открывая дверь такси, и отправляю пакеты в салон.

— Адель Сергеевна, вы же знаете, Марку Константиновичу это не понравится… — пытается настоять Денис.

— Мне на это плевать, — в моём голосе совсем нет эмоций. — И я уже просила тебя, Денис, обращаться ко мне просто Ада.

Вспомнив о ключах от квартиры, я достаю их из сумочки, и протягиваю их водителю.

— Держи. Передай их своему боссу, пожалуйста.

Его лицо удивлённо вытягивается, но он всё же протягивает руку и забирает связку. Несколько долгих секунд мы молчим. Я — потому что пытаюсь избавиться от тяжёлого кома, мгновенно подкатившего к горлу, а Денис, наверное, от растерянности.

— Ну, пока, Денис. Приятно было с тобой познакомиться, — произношу сдавленно и ныряю в салон, отсекая себя от его молчаливого взгляда.

— За ожидание уже набежало, — раздался бодрый голос водителя.

Я устало выдыхаю, глядя в окно.

— Не беспокойтесь, я всё оплачу. Поехали.

Когда такси плавно выруливает в привычный тихий двор нашего с Дашкой дома, я начинаю чувствовать себя немного лучше. Пусть живу я здесь чуть больше двух лет, но это место сейчас ощущаю как родное. Расплачиваюсь с водителем и забегаю в подъезд. Ещё утро, сестра на работе до вечера, а у меня куча свободного времени, чтобы предаться стенаниям и раздумьям. Чтобы как-то занять руки, я первым делом раскладываю свои вещи по полкам, потом берусь за уборку и готовку. Дашка в последнее время часто ворчит, что кухня целиком и полностью на ней, а я только и делаю, что бегаю на свидания к своему ненаглядному. Будет ей сюрприз… И младшая сестрёнка теперь будет под боком, и еда приготовлена, и дома убрано.

Ближе к вечеру, собравшись с духом, я вставляю сим-карту в свой потрёпанный временем смартфон, и практически сразу получаю кучу уведомлений о пропущенных вызовах. Практически все от Марка… А ещё один, с того самого незнакомого номера, с которого я утром получила сообщение, вывернувшее меня изнутри.

Нет, я не собираюсь встречаться с обманутой женой. Пусть её муж разбирается с ней сам, лично. Меня это не должно касаться.

Интересно, а какая она? Жена такого шикарного мужчины должна быть не менее роскошной дивой. Мысль об этом тут же пронзает сердце дикой болью. Он был с ней всё то время, что не проводил с тобой… И я, честно, не знаю, кого из нас обеих нужно больше жалеть. Закусив губу, я включаю компьютер. Набираю в поисковике «Градский Марк Константинович» и практически сразу натыкаюсь на сайт его компании. О директоре здесь написано немного. О его образовании, о том, сколько лет он занимает руководящую должность, какие отделы возглавлял до этого. Ни слова о личной жизни. Перебираю другие ссылки, какие-то новости, открытие филиалов, деятельность. О жене никакой информации. Некоторое время безуспешно ковыряюсь в социальных сетях. Градских много, а того самого — ни одного. Тогда иду методом от обратного, вбиваю в окошке поиска надпись: «супруга Марка Константиновича Градского»…

И вот здесь всплывает куча статей. Мельком пробегаю по тексту, выхватывая имя — Алиса Градская. Преуспевающая модель, основательница фонда помощи больным деткам, который активно поддерживает муж. Перехожу во вкладку «картинки» и замираю. Высокая стройная брюнетка, с длинными волосами, отливающими синевой. Она красивая, как с обложки журналов, ухоженная до лощеного блеска. Хотя она и есть с обложек журнала! Модель! Девушка выглядит очень дорого и неприступно. Такая достойна роли жены, а не подстилки. Рассматриваю её немигающим взглядом, не понимая, что творится в душе. Там шторм бушует, сердце захлёбывается кровью и ноет, а мне всё мало. Я, как мазохиста последняя, медленно прокручиваю колечко мышки, пока не застываю, увидев совместное фото супругов. Это какой-то благотворительный приём. Марк держит свою жену за руку, его взгляд устремлён не в камеру, а куда-то дальше, словно он увидел кого-то знакомого. Улыбается уголком своих дьявольски сексуальных губ. Такой красивый, в смокинге, с небрежной укладкой волос. Жена же смотрит прямо на меня, чуть склонив голову в сторону своего мужчины, и сияет улыбкой. Глядя на эту дорогую во всех смыслах пару, в груди всё сжимается, а перед глазами появляется мутная пелена, размывающая их лица. Меня скручивает изнутри до дрожи, болезненно сосёт под ложечкой, а с горла срывается всхлип. Господи, ну куда я лезла? Разве меня можно поставить туда, вместо той, чью руку он сжимает? Хотя бы представить в этом кадре? Это совершенно другой мир, где я — белая ворона. Хотя, если быть честной, меня в него никогда и не звали…

Жмурюсь, прогоняя жгучие слёзы из глаз, и закрываю все окошки браузера. Лучше бы я никуда не лезла, не смотрела на неё, не знала, чем занимается и как живёт. Ведь в сравнении со мной она просто чистый ангел, благотворительностью занимается и зарабатывает, пока я разъезжаю с её мужем по миру, ублажая все его прихоти.

Из изнуряющего самоедства меня вырывает звонок телефона. Я вздрагиваю и перевожу немигающий взгляд на дисплей. Звонок от Марка. Надпись внизу экрана режет в глазах и прицельно бьёт в сердце. В моём телефоне он записан, как «любимый». Со вздохом беру телефон в руки и сбрасываю. Я понимаю, что должна сказать свою позицию и поставить точку, но сейчас у меня на это нет сил. Мне слишком больно и плохо в той действительности, в которую я рухнула этим утром. Я боюсь разреветься и унизить себя ещё больше. Хотя, куда уж больше! Звонок повторяется, за ним ещё и ещё. Я успеваю подумать, что у директора компании слишком много свободного времени в разгар рабочего дня, но телефон внезапно стихает и молчит до самого вечера.

К шести приходит Дашка. Она весело щебечет с подругой по телефону и не сразу меня замечает. Лишь когда укладывает свои лодочки на прибранную обувную полку, настороженно оглядывается. Я улыбаюсь одними губами и машу ей растопыренной пятернёй.

— Ладно, Олесь, я позже тебе наберу. Домой только зашла, надо расчехляться! — Она прерывает звонок и с радостным писком подрывается ко мне. — Адочка, ты не представляешь, что сегодня произошло!

Вряд ли её новости окажутся более волнительными, чем мои собственные, но я с интересом уточняю:

— И что же произошло?

— Меня повысили! Ты представляешь?! Я теперь первый специалист по договорной работе и руководитель группы!

Я замираю, чувствуя, как по коже расползаются холодные мурашки.

— Ого! — всё, что мне удаётся из себя выдавить.

— Ага! — передразнивает сестра. — Утром, когда меня директор к себе вызвал, с меня градом семь потов сошло. На трясущихся ногах ковыляла и думала, что я не так сделала, где успела накосячить. А тут такая новость! Я до сих пор в себя прийти не могу! Ты знаешь, какой у меня теперь оклад будет? Да мы с ипотекой расплатимся лет на пять раньше, если так дело пойдёт.

Я молчу. Вроде как должна радоваться за сестру, но почему-то не получается. Мне кажется, что Марк сделал это специально, а может, я себя и накручиваю. Моя сестра умничка и вполне заслуживает повышения, а я сейчас в таком состоянии, что готова списать всё что угодно под свою любовную связь.

— А куда делась ваша мегера?

— Так уволилась же, я разве не говорила? — отмахивается Даша, не замечая моего подавленного тона. — Видишь ли, я когда с больничного вышла, после ангины, она какая-то странная была. Суетилась всё, пыхтела, изображала бурную деятельность. В последние месяцы Марк Константинович почему-то уделял ей особое внимание, за работой всего отдела следил так, что и вдохнуть спокойно не получалось. Недели две назад вызвал мегеру к себе и о чём-то долго беседовал. Вернулась она вся зелёная, молча написала заявление по собственному желанию, и её отпустили даже без отработки. Мы с девчонками её уход в кафе праздновали, и гадали, кого нам теперь в руководителя поставят. Ставки делали на Антипова, из юридического, я рассказывала тебе про него, красавчик такой с двумя высшими. Он мне как-то помогал в одном процессе, но… ладно не суть! Ада, я тебе клянусь, когда меня вызвали к директору, у меня вся жизнь перед глазами пронеслась. Думала, меня сейчас тоже на ковёр поставят и взашей с работы погонят, как мегеру! А он мне — должность руководителя! А-а-а!

Сестра прыгает, как угорелая. Глазища тёмно-синие сверкают от счастья, а я даже улыбнуться не могу. И как ей рассказать? «Это круто, Дашунь, у меня тоже новость! Я любовница твоего босса. Я уже три месяца ему постель грею, но ты не подумай ничего! Я уверена, что твоё повышение никак с этим не связанно. Ты у меня самая-самая умная, и Марк не мог этого не заметить». Какой там сказать, я даже думать так не хочу…

— Здорово! Хороший у вас директор, — выдавливаю хрипло.

— Очень хороший! — тут же поддакивает она. — И справедливый, и умный, а ещё и очень привлекательный, — внезапно выдыхает она, запрокинув голову с мечтательной улыбкой. — Я помню, когда только устроилась, очаровалась им, как школьница, честное слово! Но ты не подумай, ничего у нас никогда не было, и быть не могло. У нас многие по директору тайно вздыхают, даже после того, как он женился. Я тогда всего пару месяцев проработала в отделе, сплетни особо не слушала, и не понимала, почему некоторые дамы ходили с траурными моськами на лицах. Оказалось — холостого директора лишились.

Дашка хихикает, а я бледнею всё больше. Ведь этот разговор у нас мог состояться гораздо раньше. Если бы я не смолчала, и рассказала сразу, к кому по ошибке попала в машину.

— Будто это проблема, — срывается горький смешок с моих губ.

— Но-но-но, — строго пресекает меня сестра. — Ты просто его не знаешь, Ада. Марк Константинович примерный семьянин. И жену свою знаешь, как любит?

— Мне не интересно… — голос срывается, и я отвожу взгляд.

Её слова пробивают в груди сквозную дыру, мне дышать нечем. Хочется спрятаться в комнате и выть. Не скажу я! Стыдно до чёртиков признаваться, насколько примерный семьянин её Марк Константинович.

— А вот и зря! — не унималась Даша. — Года два назад случай нехороший был. Его жена потеряла ребёнка, как говорят, уже четвёртый месяц был. В общем, депрессия у неё была сильная, она даже руки на себя наложить пыталась, представляешь? А Градский месяц на работе не появлялся, всё внимание жене уделял. Так что… Ада, ты чего? — сестра, наконец, замечает моё состояние.

Я смотрю на Дашу полными слёз глазами. Меня мутит настолько, что голова кружится. Я НЕ ХОЧУ НИЧЕГО ЗНАТЬ. Это невыносимо! Я сдохнуть готова!

— Я же сказала, Даш. Мне плевать на твоего мегакрутого начальника! У меня своих проблем хватает! — слова вырываются из меня резко, в них плещется дикая боль.

В одну секунду я разворачиваюсь и залетаю в комнату, хлопая дверью.

— Ада! — растерянно зовёт сестра, когда я запираюсь изнутри. — Что стряслось?

— Ничего, Даш. Я хочу побыть одна!

В прихожей зарождается тишина. Долгая, царапающая меня изнутри. А потом я слышу тихие удаляющиеся шаги — Даша уходит на кухню, больше не проронив ни слова. Устало опустившись на диван, я смахиваю со щёк злые слезы, и беру в руки телефон. Ищу в списке вызовов номер своего гинеколога и прикладываю телефон к уху. Меня ломает изнутри, трясёт от страха и безысходности, но разговор с сестрой помогает мне принять окончательное решение. Я должна это сделать и забыть обо всём как можно скорее. Стереть эти три месяца из своей памяти и жизни. И никто никогда ни о чём не узнает!

— Здравствуйте, Адель, — раздаётся вежливый женский голос моего врача. — Как ваши дела? Уже сообщили радостную новость будущему папочке?

— Добрый вечер, Регина Алимовна. Да, я… — выдыхаю, поджимая губы, а затем выпаливаю на одном дыхании: — Я хотела бы записаться на аборт.