Глава 24

Марк

Отвратный кофе. Вроде заказал покрепче, а по факту какая-то чёрная вода с привкусом кофейных зёрен. Настроение — ещё хуже, чем кофе. Над ухом жужжит Георгий, не потрудился запомнить его по отчеству, Кораблёв, и пытается убедить меня влить в строительство спортивного комплекса кучу денег. С первого взгляда проект неплохой, особенно если учесть стратегию пиара, что он выбрал. Только город для подобного размаха маловат. Если не привлечь в проект дополнительное разнообразие — окупаться центр будет раза в два дольше, чем он планирует. Стоит ли сказать ему об этом? Да плевать, проще в это не лезть. Хотя, Молкин вот, кажется, заинтересовался. Пусть и объясняет, не зелёный уже. Мне же нужно убить лишнее время до рейса в компании отвратного кофе и Георгия. Как знал, что бездарно проведу время, но просто не мог проигнорировать приглашение на конференцию одного из самых надёжных партнёров.

Я не ездил сюда с тех самых пор, как здесь поселилась Адель. От филиала получал только отчёты в электронном виде. Но на прошлой неделе решил — пора уже пролистнуть неприятную страницу, и возвращаться к привычной жизни.

Сбоку слышится какой-то звон, и приглушённый возглас:

— Ада! Ты как? Не обожглась?

Ада…

Застываю непроизвольно, глядя на тёмную жижу в чашке, а в груди болезненно режет. Я сразу думаю о ней. В голове всплывает образ синеглазой красавицы с открытой улыбкой и чёрными, как смоль, волосами. Как бы я ни старался, вытравить её из своей головы так до конца и не смог.

Я не хочу поворачиваться и смотреть, что за переполох происходит за столиком через ряд. Потому что это её город, и её имя. Довольно редкое, стоит признаться. Что, если судьба решила посмеяться надо мной, подкинув случайную встречу в городе, где проживает больше чем полмиллиона жителей?

— Чёрт, Ада! Ты же руку ошпарила. Девушка, можно нам лёд? — снова звучит мужской голос, и под рёбрами режет с такой силой, что хочется зарычать в голос.

Я не могу справиться с собой и всё-таки поворачиваюсь. Получается лишь на половину — мышцы словно онемели от напряжения. Вижу какого-то долговязого парня с буйной шевелюрой медных волос. Взгляд опускается ниже, куда обеспокоено смотрит виновник переполоха, и ловит её…

Словно видение из прошлой жизни, только реалистичное до ломоты во всём теле. Широко распахнутые синие глаза, бледная, почти прозрачная кожа, полуоткрытые губы с чётким природным контуром. Слишком знакомые губы на уровне чувств. Я помню их вкус и мягкость. Помню, как сладко с них могут срываться стоны и трепет дыхания, как красиво они растягиваются в улыбке.

Это действительно она. Моя Адель. Девушка, что заставила меня чувствовать, сделала меня живым, а потом снова убила.

Внезапно её лицо закрывает шевелюра долговязого парня. Он склоняется над ней, разрывая наш зрительный контакт, и что-то говорит. Адель хватает его за предплечья, тихо отвечает, а у меня в груди скручиваются тугие спирали.

Кто это? Возлюбленный? Новый ухажёр?

«Я стану матерью. Но отцом моего ребёнка будешь не ты!» — кричит в голове её гневный голос.

Всё так, Адель. Моего ребёнка ты рожать не захотела.

Спирали срываются, вонзаясь в самое сердце, и я отвожу глаза. Георгий продолжает свою пламенную речь после небольшой заминки, но я и слова не могу уловить.

Краем глаза замечаю, что пара уходит из зала, но не оборачиваюсь. Сжимаю челюсти, пялясь в одну точку.

«У неё своя жизнь, у тебя своя. Так лучше, так спокойнее, так правильнее», — повторяю заклинанием.

Проходит минута, за ней другая, третья. Меня штормит от убийственного коктейля эмоций. Смешалось всё: гнев и странный душевный подъём, боль и лёгкость. В какой-то момент я не сдерживаюсь. Поднимаюсь с места, отодвигая стул, и говорю Кораблёву:

— Извините меня, я скоро вернусь.

Под растерянное: «Да, конечно», ухожу из-за стола.

Я не могу остановиться, словно стоп-кран срывает. Раз судьба подкидывает мне эту внезапную встречу, я должен её использовать. Зачем? Кто бы мне подсказал. Мне и сказать Адель особо нечего после всего, что произошло, разве что спросить: «Какого чёрта ты натворила?»

Вижу рыжеватую макушку рядом с гардеробной и уверенно шагаю к ней, как к маятнику. Парень высокий, приметный. Вскоре вижу Аду, стоящую рядом. Она забирает куртку, что протягивает её спутник, и оборачивается…

В первое мгновение я не понимаю, что с ней не так, а потом мой взгляд летит ниже, и сильнейший удар выбивает из меня весь дух. Неотрывно пялюсь на большой живот, который облегает свитер, и боюсь даже моргнуть. Кажется, если закрою глаза, он исчезнет.

Адель резко останавливается, словно врезается в невидимую стену. Понимаю, что она заметила меня, но не могу оторвать глаз от её живота. Он же огромный!

Мать твою, она беременна! Глубоко беременна!

Всё-таки моргаю. Как последний дебил не могу собрать мысли в кучу, в голове самый настоящий взрыв мозга.

Не сделала аборт! Соврала! Только кому рассчитывала соврать? Мне? Или Алисе?

Медленно поднимаю взгляд на бледное лицо Адель. Уверен, моё сейчас ещё белее. Я в полном ауте.

Решительно шагаю к ней, не сводя с неё глаз. Кажется, что в холле остались лишь мы вдвоём, остальные вымерли, как динозавры. Ада сжимается от каждого моего шага, накрывает дрожащими ладонями свой живот, словно защитить пытается. Только от кого? От меня?

— Привет, — произношу хрипло, останавливаясь в метре от неё.

Она молчит, лишь едва заметно кивает, а я со свистом выдыхаю, пальцами сжимая переносицу.

Чёрт возьми, может, я сплю?!

— Самое время поговорить, Адель. Надеюсь, ты это понимаешь не хуже меня.

Адель качает головой, отступая на шаг, в синеве её глаз тёмным штормом плещется тревога. И тут меня бьёт понимание простой истины — она бы ничего не сказала, даже после рождения малыша…

— Марк, я… — произносит дрожащим голосом. — Не нужно, пожалуйста…

— Ты серьёзно? — переспрашиваю растерянно и одновременно зло. Я просто не могу поверить в происходящее.

— Да, — отвечает твёрдо. — Пусть всё останется так, как было до этой встречи! Прошу тебя. Так будет лучше.

— Для кого лучше? — Мои губы едва шевелятся, а глаза вновь опускаются к огромному животу.

Её слова и тон, которым они были сказаны, режут по живому. Когда первый шок отступает, во мне всё закипает от гнева. Адель намеренно меня обманула. Лишила возможности знать, что у меня растёт сын или дочь. Я не увидел бы их первые шаги, не услышал бы первое слово. Ведь если бы не эта случайная встреча, я бы ничего не знал…

— Для всех, — кивает уверенно. — Но в первую очередь для моего ребёнка.

Моего ребёнка…

Царапает изнутри до белёсых пятен перед глазами.

— Ты решила это единолично? Или помогла Алиса? — спрашиваю глухо.

Я пытаюсь понять, разобраться в жестокости её лжи. Я даже не знаю, что бьёт по мне сильнее — реальный аборт, или то, что он оказался выдумкой.

— Алиса здесь ни при чём. Я солгала, потому что не хотела для своего ребёнка такого отца, как ты, — убивает словами. — Наша связь была ошибкой с самого начала…

Прикрываю глаза, чувствуя, как леденею изнутри.

— Если бы я узнала о твоей жене раньше, чем о беременности, то… — Адель затихает на мгновение, вдыхает полную грудь, словно набирается смелости, и бьёт ещё больнее: — То ни за что не рассказала бы тебе о ребёнке.

Я не выдерживаю, шагаю к ней. Меня уже не царапает, а раздирает в клочья. Хочется схватить её за плечи и встряхнуть хорошенько. Вытрясти всю дурь из её головы. В этот момент к нам подходит её спутник. Я стреляю в него враждебный взгляд, но он смотрит исключительно на Адель, причём так, что мне хочется его убить.

— Ада, всё хорошо? — спрашивает он, поднимая на меня взгляд исподлобья.

— Да, — она натянуто улыбается, а затем вновь обращается ко мне. — Мне больше нечего тебе сказать, Марк, — вымученно выдыхает моё имя. — Прошу только об одном — оставь меня в покое. Последние полгода я жила тихо и спокойно. Пожалуйста, пусть это так и останется.

Убираю руки в карманы брюк и сжимаю их в кулаки. В груди огнём полыхает. В отличие от Адель, которая жила тихо и спокойно, последние полгода я едва выносил своё существование. В чём-то винил себя, в чём-то ненавидел её. Но всё оказалось ложью. Самым настоящим предательством.

Это чертовски жестокая игра, Ада. У тебя не было никакого права решать за нас двоих.

Она надевает куртку, больше не глядя в мою сторону, и быстро уходит. Буквально сбегает от меня. Снова. Её парень торопится следом, а я даже пошевелиться не в состоянии.

«Я не хотела для своего ребёнка такого отца, как ты…» — Слова той единственной женщины, которую я хотел видеть матерью своих детей.

Дьявол… Как не прибить её, и одновременно самому не сдохнуть?!

В конце концов, это не ей решать! Что бы между нами не произошло, каким бы говнюком я для неё не был, она не могла так поступать…

Резко срываюсь с места, выхожу в уличный холод прямо в пиджаке, и ищу Адель взглядом. Я не могу снова её упустить, как бы жестоко она не била словами. Тем более сейчас, когда я узнал правду. Вижу её силуэт в круговороте порхающих снежинок. Адель идёт по тротуару к парковке. Я сбегаю по лестнице, чувствуя, как холодные хлопья попадают за шиворот, но снег меня волнует сейчас меньше всего. Изнутри гораздо холоднее.

— Адель!

Ада не оборачивается. Лишь ускоряется, проскакивая между рядами к автомобилю, который отчищает от снега долговязый парень. Справа едет машина, Адель её не видит между рядами, и даже не смотрит в ту сторону. У меня кровь стынет в жилах. Я срываюсь на бег и кричу:

— Ада, СТОЙ!

Поздно. Раздаётся глухой скрежет шин по снегу, пронзительный гудок, и короткий испуганный вскрик. Несмотря на небольшую скорость, водитель не успевает затормозить, и Адель резко заваливается на капот, а потом скатывается с него, падая в снег.

Подбегаю к ней раньше, чем из машины выскакивает водитель, и падаю рядом на колени. Адель лежит на спине, обнимая свой живот руками и хватает ртом воздух. На её лице застывает болезненная гримаса, от которой душа уходит в пятки.

— Я её не видел, — испуганно оправдывается мужчина, склоняясь над нами. — Девушка, с вами всё в порядке?

— Она беременна! — рявкаю на него. — Вызывайте скорую.

Мужчина тут же выпрямляется, хлопая себя по карманам и достаёт мобильный, а я возвращаю внимание к Адель. На её лбу и правой скуле ссадина. Я очень надеюсь, что это максимальный вред, который ей нанесла авария.

— Ада, посмотри на меня, — прошу охрипшим голосом. — Где больно?

Она фокусирует рассеянный взгляд на мне. В глазах слёзы и паника.

— Поясница, — говорит через силу, сдерживая стон. — Очень больно в боку.

— Она сильно упала на спину, — над нами вырастает фигура рыжеволосого парня. — Ада, пошевели руками и ногами, пожалуйста.

Адель дёргает ногами и мотает головой, не желая отцеплять руки от живота.

— Господи, мой малыш…

— Всё будет хорошо, — тут же произносит парень. — Я сейчас же отвезу тебя в больницу. Ты встать можешь?

— Д-да, — отвечает неуверенно, пытаясь приподняться, но тут же со стоном падает обратно. — Нет… Не могу… Больно… Голова кружится…

— Не страшно, я понесу тебя.

— Нет, — отрезаю я, поднимая на него взгляд. — Мы не знаем, какие у неё травмы, и можем сделать только хуже.

Парень не глупый, не спорит. Поворачивается в сторону бизнес-центра и говорит:

— Я уточню, может там есть врач.

Согласно киваю и чувствую, как пальцы Адель сжимают рукав моего пиджака. Бросаю на неё обеспокоенный взгляд. Мне впервые в жизни так дико страшно, но я стараюсь не показывать этого.

— Лучше не шевелись, — прошу я. — Сейчас приедет скорая.

Адель сжимается, жмурясь, что есть сил. На её лбу выступает испарина, дыхание становится частым.

— Марк, мне очень больно! Мой малыш ведь в порядке? В порядке?! — спрашивает с отчаянием.

И всё что я могу, это сказать:

— Конечно. С ним всё будет хорошо. С вами обоими.

— Обещаешь? — в голосе столько надежды и слепого доверия.

В этот момент меня разрывает на части от осознания того, что я ни черта не всесильный.

— Обещаю…

Адель кивает и тянется ко мне ближе. Словно в этот момент забывает обо всём плохом, что между нами было, и я единственный, кому она верит. Возможно, это просто состояние шока, но я бессовестно пользуюсь им. Помогаю ей уложить голову на своё колено, а на мои плечи опускается чья-то дутая куртка. Это водитель вдруг забеспокоился о том, чтобы я не замёрз.

— Я вызвал платную скорую, должны приехать быстро, — говорит он негромко и виновато. — Я готов покрыть любые затраты на лечение.

Я сжимаю кулаки, глядя в пустоту. Вины водителя в случившемся гораздо меньше, чем моей. Ведь если бы я не выскочил за Адель на горячую голову, ничего бы не произошло. Она не была готова к разговору, она не хотела иметь со мной ничего общего, она бросилась бежать, едва я её окликнул.

Скорая действительно приезжает очень быстро. Я слышу сирену, разрезающую давку машин на шоссе раньше, чем к нам возвращается долговязый парень.

— Нет у них врача, — понуро объявляет он. — Это наша скорая?

— Надеюсь, — отвечаю бесцветно, дрожащими пальцами поглаживая Адель по щекам.

Она совсем бледная, практически не реагирует на мои прикосновения, глаза мечутся под закрытыми веками. Если бы я только мог, забрал бы всю её боль себе…

Вскоре рядом оказываются врачи и оттесняют меня в сторону. Проводят первый осмотр, готовят носилки. В какой-то момент Ада вскрикивает и, кажется, теряет сознание. Её сразу же подключают к какому-то аппарату. Страх липкой паутиной опутывает всё моё тело.

— Что с ней? — подрываюсь к врачу.

— Есть подозрение на внутреннее кровотечение…

— Я могу поехать с ней? — вклинивается рыжик, перебивая фельдшера, и мне чертовски сильно хочется оттащить его за шкирку куда подальше.

— А вы кто?

— Друг. Близкий.

— Не положено.

— Я поеду, — произношу твёрдо. — Я отец ребёнка.

Врач кивает и поторапливает меня. Не глядя на «друга», который провожает меня враждебным взглядом, я забираюсь в машину.