Глава 29

С той ночи прошло больше двух недель, но каждый раз я просыпаюсь с чувством, будто наш недопоцелуй случился только вчера. Каждый раз мне стыдно за свою слабость. Я понимаю, что снова растворяюсь в этом мужчине, и ничего не могу с этим поделать. И мне кажется, Марк чувствует это. Он всегда чувствовал и предугадывал мои желания. Впрочем, как и я его. Но в тот единственный раз ошиблась. Марк не выказывал ко мне интереса, как к женщине. Скорее как к матери его ребёнка, которая, подобно беспомощной развалине, нуждалась в его опеке.

И я всеми силами стараюсь побыстрее вернуться в норму, чтобы не казаться жалкой хотя бы самой себе. Наш сынок от меня не отстаёт. Активно навёрстывает упущенное и набирает вес. Он уже догнал своих двухмесячных соратников не только в весе, но и в общем развитии.

Пока Марк на работе, я собираюсь на дневную прогулку. Кутаю Димку в комбинезончик, укладываю в коляску и вызываю лифт.

— Сейчас-сейчас, — воркую я, когда сынок начинает недовольно ворочаться и покряхтывать. — Уже скоро выйдем на улицу и погуляем.

Двери лифта открываются, и я шагаю в кабину, но внезапно замираю, сталкиваясь с уже знакомым мне взглядом карих глаз. Высокий темноволосый мужчина останавливается, а затем вновь шагает вглубь кабины, жестом пропуская меня внутрь.

— Мы чуть не разминулись, Адель. Здравствуйте.

В замешательстве хмурюсь, и не спешу принимать приглашение.

— Глеб, — сдержанно киваю. — Если вы решили навестить Марка, то вам стоит поискать его в офисе.

— Я прекрасно знаю, чем сейчас занимается мой брат, — вежливо улыбается, кнопкой удерживая створки лифта открытыми. — Я пришёл к вам, Адель. Уделите мне минутку?

Я молчу. Желания общаться со старшим Градским у меня нет. Пусть он и помог моей сестре уйти из компании Марка, добрым самаритянином я его не видела.

— Смелее, Адель. Я не кусаюсь и тем более не собираюсь причинять вред матери своего племянника. Мы просто поговорим.

Сынок подаёт голосок, напоминая о том, что ему была обещана прогулка, и я решительно шагаю в лифт. Глеб одобрительно кивает и нажимает на кнопку первого этажа. Мы едем молча. Родной дядюшка моего сынишки намеренно встаёт так, чтобы ему было видно обитателя коляски. Я подавляю порыв встать между ними и закрыть Димку от любопытных чёрных глаз. В конце концов, Глеб ничего плохого не делает. Просто смотрит.

— После вас, — обходительно улыбается и пропускает меня вперёд, как только лифт замирает.

Выхожу на площадку и направляюсь к выходу из подъезда. В какой-то момент Глеб меня обгоняет и открывает дверь.

— Как ваше самочувствие? Я слышал, вы находились в реанимации в тяжёлом состоянии.

А этот мужчина не упускает из поля зрения жизнь своего брата. Почему?

— Как видите, всё в прошлом, — отвечаю сдержанно. — Но вы ведь приехали сюда не для того, чтобы справиться о моём здоровье?

Градский с ухмылкой качает головой и замечает очевидное:

— Я вам не особо нравлюсь, Адель. Так ведь?

Я лишь безразлично жму плечами:

— Мы с вами почти не знакомы, Глеб, чтобы я воспылала к вам дружественными чувствами. Так о чём вы хотите со мной поговорить?

— О моём брате, — спокойно выдаёт он. — Вы должно быть в курсе, что Марк решил оставить пост генерального директора нашей компании, и окончательно перебраться в филиал?

Моя спина моментально напрягается.

— Что?

— Он предлагает мне выкупить пятьдесят процентов своих активов.

— Марк ничего не говорил об этом.

— Даже так, — задумчиво качает головой Глеб. — Значит, теперь будете в курсе.

— Но зачем он так поступает?

— А разве непонятно? — он вскидывает брови таким же привычным жестом, как это обычно делает Марк. — Ради вас с сыном. Он не справляется со своими обязанностями полноценно, так как находится здесь, рядом с вами. И потому решил вернуть мне бразды правления.

— Вернуть?

— Марк управляет компанией последние шесть лет. До этого во главе стоял я. Это общедоступная информация.

Я лишь кривлю губы в слабой полуулыбке.

— Я не интересовалась подобными вещами.

— Полагаю, вам вряд ли известна причина нашего разлада?

— Вы правильно полагаете.

— Тогда я расскажу, — снисходительно произносит Глеб, не отставая от меня ни на шаг. — Дело в том, что когда мы с Марком только начинали общее дело, учредителей было четверо. Я, Марк и двое наших хороших приятелей. Один из них имел наработанную клиентскую базу с фирмы, которая прогорела после заката лихих девяностых. С того и начали. Я встал во главе компании, Марк и приятели разделили остальные обязанности между собой. Несколько первых лет всё шло хорошо, мы потихоньку росли и развивались, а когда наша фирма начала набирать достойные обороты, всё стало не так радужно. Несколько партнёров практически одновременно расторгли с нами крупные контракты из-за срыва поставок продукции. Это произошло из-за того, что склады, которые должны были быть забиты под завязку, в действительности оказались пустыми. За закупку продукции отвечал Марк, за сбыт — другой человек. Чтобы вам было понятнее, в таких случаях работает две основные схемы отмывания денег. Либо липовая закупка, либо продажа товара по левым каналам. Крайним остался Марк. У него отсутствовали все подтверждающие закупку документы. Плюс против него свидетельствовали записи с видеокамер, на которых было видно, что на склад прибыла только одна фура, вместо пяти. Товар выложили с края от входа стеной, создавая иллюзию полной выгрузки. По тем временам для нас это был колоссальный ущерб. Брат заверял меня, что его подставили, обещал разобраться, но я, поддавшись влиянию остальных учредителей, не поверил. Я думал, что брат оступился. Словил волну лёгких денег и теперь мог оказаться за решёткой. Чтобы замять дело, я вынудил Марка переписать свои активы на наших партнеров, и разойтись мирно. Брат был раздавлен моим недоверием. Он сделал, как я просил, и все потихоньку успокоились. Спустя год вылезли из долгов, а ещё через полгода моих партнёров повязали с поличным, на очередной краже. Как оказалось, Марк не оставил это дело. Он провёл расследование, вычислил каналы, по которым сбывалась наша продукция, и буквально предотвратил крупную махинацию, за которую сесть уже мог я. Он вернул себе все, причём с излишком — активы партнеров и свои собственные, а потом единолично сдвинул меня с поста генерального. Ведь у него стало семьдесят пять процентов против моих двадцати пяти. Я тогда даже пикнуть не успел, да и не хотелось. Понял, что крупно облажался, отвернувшись от брата, когда он сильно во мне нуждался. С тех пор мы не общаемся. Я заведую несколькими точками розничных магазинов, и получаю доход со своих активов. Марк в розницу не лезет, для него это мелочь. Можно сказать, мы так негласно разделили бизнес. Он вывел нашу компанию на такой оборот, что даже я, имея всего двадцать пять процентов активов, получаю гораздо больше, чем в самые лучшие времена моего руководства. Можете представить себе, Адель, моё удивление, когда брат связался со мной и предложил выкупить у него пятьдесят процентов активов и вернуться на пост генерального?

Сердце стучит в груди с неистовой силой. Мне сейчас абсолютно не важно, насколько удивился Глеб такому повороту событий. Мне важно совершенно другое — отношение Марка к нам. Его слова, о том, что теперь мы никуда от него не денемся, это не пустой звук. Он действительно всё для себя решил. Готов отказаться от привычной жизни и суеты, чтобы быть с нами. Не давит, несмотря на прежние угрозы, чтобы я переехала вместе с ним. Означает ли это, что моё спокойствие ему важнее львиной доли активов?

— И как? Вы согласились? — уточняю сухо, стараясь не показывать, какой вихрь эмоций бушует у меня в душе.

— Прежде чем принимать какие-либо решения, я посчитал нужным поговорить с вами, Адель, — уклончиво ответил Глеб. — Я вполне понимаю позицию своего брата и его решимость сделать вас центром своей жизни. Но чего хотите вы, Адель, для меня загадка.

Центром своей жизни…

Я стараюсь не придавать значения этим словам. Ведь это мнение другого человека, а не слова мужчины, которому я отдала своё сердце. Но действия Марка кричат именно об этом. Разве нет?

Поднимаю на Глеба озадаченный взгляд, и с подозрением прищуриваюсь:

— Это какой-то очередной тест из разряда «захочешь убежать от брата — я помогу»?

— Нет, это скорее расстановка приоритетов, — отвечает он без капли смущения. — Мне меньше всего хочется ломать жизнь своему брату. Я хочу понимать, чего мой брат может лишиться. Одно дело, если только активов, и совсем другое — всего, что ему дорого.

Я поджимаю губы, глядя в тёмные глубокие глаза собеседника в упор. Если вдуматься, за свою жизнь Марк получал довольно много ударов в спину, и от меня в том числе. Думаю, уже достаточно.

— Мне не важно, как вы в итоге договоритесь, Глеб. Я поддержу любое решение Марка, каким бы оно не было.

Он задумчиво улыбается, склонив голову на бок.

— Я вас услышал, Адель, — на удивление мягко говорит Градский. — Не буду вас больше утомлять.

Он вытаскивает из внутреннего кармана пальто небольшую плоскую коробочку, упакованную в подарочную плёнку, и протягивает мне.

— Это небольшой подарок моему племяннику. Пусть растёт здоровым и крепким малышом, как и его папа.

Я медленно забираю коробочку и киваю.

— Спасибо.

— Всего хорошего, Адель.

Глеб уходит, а мы с Димкой ещё час гуляем неподалёку от дома. Я прокручиваю в голове наш разговор, и думаю о том, что будет дальше. Не пожалеет ли Марк о своём решении в будущем? Не разочаруется ли? Не станет ли упрекать?

Сомнения съедают. Я хочу услышать лично от Марка то, что он в действительности думает. И если мы для него действительно значим гораздо больше, чем собственная компания, разве не в моих силах сделать так, чтобы он никогда не пожалел о своём выборе?

Я возвращаюсь домой, и первым делом распаковываю коробочку — подарок дядюшки. Это золотая овальная фото-рамка. По низу окантовки выгравирована красивая надпись: «Моя семья».

Как символично. И ведь Глеб подарил рамку только после того, как убедился в моих намерениях остаться с Марком. Улыбаюсь, примеряя рамку на полку, в самый центр. Здесь она будет смотреться идеально.

Щёлкает замок и я вздрагиваю, убирая подарок в ящик шкафа. Поспешно выхожу в холл, чтобы встретить Марка, и застаю его раздражённого, резким движением срывающего с шеи шарф. Под ложечкой неприятно сосёт при виде этой картины, и я замираю между колоннами.

— Привет, — Марк замечает меня, и заметно смягчается, пряча эмоции внутри себя.

— Привет, — щурюсь. — Что-то случилось?

Он вздыхает и неопределённо качает головой:

— Нам нужно поговорить.

— Хорошо. Идём на кухню.

— Как Дима? — Марк идёт сзади, слишком близко. По моей спине моментально рассыпаются мурашки.

— Мы только недавно вернулись с прогулки, он ещё спит.

Словно почувствовав возвращение любимого папочки, Дмитрий Маркович подаёт голос из кроватки и требует к себе внимания. Мы переключаемся на сыночка, и на время откладываем разговор. Я приготавливаю смесь и кормлю малыша, пока его папа тоже ужинает. С виду мы выглядим, как обычная семья. Со своими заботами и хлопотами, буднями и выходными. А по факту… Есть только мама и папа Димки, которые так далеки друг от друга.

Нам удаётся остаться наедине только через час, когда сынок утомляется и его глазки снова начинают слипаться. Я укладываю его, пока Марк принимает душ, а потом возвращаюсь в гостиную.

Марк приходит минут через десять и садится на диван, устало потирая виски.

— Я не хотел тебе говорить раньше времени, — за словами следует обречённый вздох. — Я решил продать компанию, и управлять филиалом, что находится здесь.

Я заметно напрягаюсь. Это совсем не та реакция, которую я ожидала увидеть. Если его решение взвешенное, тогда почему он так расстроен?

— На самом деле ты не хочешь этого?

Марк настолько озадачен чем-то, что не замечает, что в моём тоне нет ни капли удивления.

— Что? — переспрашивает отстранённо. — Нет, не в этом дело. Брат от моего предложения отказался. Нужно искать кого-то другого, а вот этого мне действительно делать не хочется.

— Почему ты решил продать компанию?

— Не совсем продать, — отвечает на автомате. — У меня останется доля…

— Мой вопрос не об этом, — перебиваю я.

Марк переводит на меня озадаченный взгляд.

— Не думал, что тебя это будет так сильно беспокоить, — произносит спустя паузу. — Не волнуйся, Ада, вы с Димой ни в чем не будете нуждаться.

После этих слов я вспыхиваю негодованием ещё больше и резко поднимаюсь с места.

— Ты действительно считаешь, что меня волнует, сколько миллионов в год ты будешь зарабатывать, Марк?!

Он ловит меня за руку и тоже поднимается.

— Нет, не считаю. Видимо, я не так понял твой вопрос, — отвечает спокойно, делая ко мне шаг, и встаёт вплотную.

Рукой зарывается в моих волосах, отчего я задерживаю дыхание и как губка впитываю ощущения от его прикосновений.

— Я не могу разрываться на два города, Ада. И я уже говорил, что для меня в приоритете ты и Димка.

— Марк, тебе не обязательно делать то, что ты не хочешь. Не продавай активы. Я достаточно окрепла, чувствую себя хорошо и могу заниматься нашим сыном сама…

— И мы в тебе больше не нуждаемся, — он прохладно заканчивает за меня фразу. — Это ты хочешь сказать?

— Нет, — выдыхаю растерянно. — Скорее я не понимаю, зачем тебе нужна я!

— Действительно! Зачем мне нужна мать моего ребёнка?

— Я не только мать, Марк! — тараторю, не дослушав его.

— Да. Ты самая лучшая женщина, которую я когда либо встречал!

Я тут же сдуваюсь, ощущая как краснеют щеки.

— Не правда, — почти шепчу.

— А это уже мне решать. Это моё личное мнение, и ты можешь с ним не соглашаться.

— Ты не…

— Ш-ш-ш… — Он прикладывает палец к моим губам, вынуждая стихнуть, и тут же проводит по нижнему контуру. — Говоришь, ты достаточно окрепла? — склоняется к моему лицу, в глазах самые настоящие бесы пляшут. — Это хорошо, потому что я так устал себя сдерживать и хочу наконец-то добраться до твоих губ.

И прежде чем я успеваю обронить хотя бы слово в ответ, Марк мягко касается моих губ своими.