Глава 29

Я проснулась, пытаясь понять, что вообще происходит. Выглянула в окно и увидела там две полицейские машины. И машину Дениса, покрытую слоем снега. Кажется, он никуда не уехал вчера. Почему? Что случилось ночью. Я выскочила из спальни, увидев мать, а выражение её лица было странным, напряжённым. Она была одета, но ждала чего-то, не собираясь на работу.

— Карина. Прости меня.

Я подняла голову, услышав эти слова. К чему пустые извинения, когда сначала столько гадостей наговорила. Я не ответила, просто отвернулась. Входная дверь открылась, и в квартиру вошёл Ветров, а за ним мужчина в полицейской форме.

— Денис, а что происходит?

Он повернулся к моей матери, ожидая от неё ответа.

— Карина… Я написала признание…

— Какое признание, мама? — не сразу поняла я.

— В убийстве по неосторожности…

— Что?! Как? Кого?

— Олега… Прости меня, моя девочка.

— Что? — я перевела взгляд на Дениса, который стоял рядом с каменным выражением лица.

— Пойдёмте, — второй полицейский застегнул наручники на руках матери, — Простите, но так надо.

— Куда они? — я взглянула на Дениса, ничего не понимая. — Что происходит! Скажите мне все! Её везут в тюрьму?

— В следственный изолятор. До суда.

— Денис! Какой ещё суд! Она ни в чём не виновата.

— Я виновата, Карина. Не спорь. Во всём, что случилось, лишь моя вина.

Они вышли, и я увидела в окно, как она садится в машину, и оба автомобиля выезжают со двора. Как всё жестоко. Как вообще жить дальше?

— Зачем ты это сделал, Денис! Это ведь ты на неё надавил, да?

Он пожал плечами. Потом повернулся ко мне, а глаза его блестели.

— Да!!! Потому что именно она должна понести ответственность за случившееся с тобой. Я просто верно направил её мысли.

— Что будет со мной? Её посадят. Почему всё так… так жестоко… почему ты вмешался?! Я ненавижу тебя!!! Я…

— Нам надо ехать, — прервал он мои слова ледяным тоном.

— Куда? Я пойду в школу, — не знаю, что я говорила, ведь я давно туда опоздала.

— Какую ещё школу, Карина! Ты хоть понимаешь, что ты важный свидетель?! Ты это понимаешь? Осталось совсем немного. Мы передадим фонограмму в нужные руки. Сегодня! Я обо всём уже договорился! Карина!

— Я никуда не поеду с тобой!!! — крикнула я в ответ.

— Так… — он схватил меня за руку, развернув к себе. — Ты поедешь со мной! Ты должна сделать это! Мы должны взять Каткова!

— И потом ты оставишь меня в покое? — тихо спросила я, глядя ему прямо в глаза.

— Потом, когда всё кончится, если ты этого захочешь, я оставлю тебя в покое… Я обещаю тебе.

Я села за стол, глотнула воды. Потом подняла голову, пытаясь понять, о чём он думает. Зачем он это сделал. Если уж кто-то и должен был понести наказание за то убийство при самообороне, то это должна была быть я.

А меня бы, возможно, и не посадили. Конечно, нервы помотали бы, но скорее всего я осталась бы на свободе. Разве может один человек расплачиваться за грех другого? Пусть даже вынужденный? Хотя, если бы все узнали о том, что произошло, то меня всю жизнь считали бы убийцей или и того хуже… чёрт… Но она же сама согласилась. Её никто не пытал, чтобы она написала признание. Интересно, он ещё и про место ей сказал? Откуда он мог узнать всё это? К сожалению, на каменном лице Дениса невозможно было что-то прочитать, а говорить с ним на эту тему я больше не хотела. Это же надо было так испортить единственный приятный момент вчерашнего дня. На это нужно иметь особенный талант. А Денис, смотрю, человек талантливый. Правильно говорят, что талантливый человек талантлив во всём, даже если это касается таких странных вопросов, как мой. На этой мысли я горько усмехнулась.

Он не говорил со мной. Сидел на моей кухне и пил наш кофе. С чего такая вот наглость. Я вдруг присмотрелась к его лицу, где под глазами, появились небольшие отёки, и поняла, что он совсем не спал сегодня. Мне стало стыдно от своих мыслей, ведь он не спал из-за меня. Интересно, я ему и правда небезразлична? Или вчера это был просто сиюминутный порыв? Он не признается. Я думала, что достаточно изучила его за это время, а оказывается я ничего и не знала о нём толком.

— Позвони в больницу, — произнесла я наконец-то, прервав молчание. — Про Стаса узнай!

— Это я и собирался делать, — Денис достал телефон. Потом вышел в коридор.

А я всё же налила себе чая, ведь у меня во рту не было ни крошки ещё со вчерашнего обеда со Стасом, если это можно было назвать обедом. Поэтому я в темпах забросила в себя ещё бутерброд. Денис вернулся на кухню, и даже чуть заметно улыбался.

— Стаса перевели в палату. Мы можем заехать к нему.

— Что? — я осеклась и замолчала на несколько секунд. — Как он?

— Вроде бы всё в порядке. Швы снимут через несколько дней. Важные органы не задеты.

— Ладно… поехали. Только ради Стаса.

— Так бы сразу, — недовольно буркнул он. Куда пропал тот романтик, которого я увидела в нём вчера? Это был тот же Ветров, которого я боялась столько времени.

— Постой. Скажи мне правду. Как ты догадался? — я наконец-то смогла выдавить из себя этот вопрос.

— Как догадался? — он прищурился. — Интересный вопрос. Ты ещё не поняла?

— Нет, — я качнула головой.

— В тот день, когда Олег Зорин шёл к вам домой из бара по пути успел повздорить с одним из ваших соседей. В вашем дворе жил пожилой мужчина…

— В третьем подъезде? Дед Миша?

— Да.

Я вспомнила. Действительно, такой человек бы. А потом куда-то пропал. Я хорошо помнила его ещё с детства постоянно под градусом, собирающего пустые бутылки по всему району, что он потом волок к себе домой, видимо, отмывал их там, а потом нёс в пункт приёма стеклотары, что находился за углом. Пункт потом закрыли, а дед Миша исчез. Хотя, как я подумала, его забрали к себе родственники, что продали его квартиру, и теперь в ней жили другие люди.

— Что было дальше?

Лицо Дениса было напряжённым, но он старался не выдать своих эмоций. Ему тоже тяжело было говорить про это, и я начинала понимать его мотивы, но пока он был для меня закрытой книгой. Он открыл форточку и закурил, пуская дым на улицу, откуда в ответ валил густыми клубами морозный воздух. Потом он сделал глоток кофе, поставил чашку и повернулся ко мне, глядя в глаза.

— Когда Зорин встретил его у въезда в ваш двор, у него в руках была бутылка пива, в которой оставалось немного на дне. И вот дед, что как раз проходил мимо, попросил оставить ему глоток вместе с бутылкой, но Зорин лишь рассмеялся, допил и разбил её у деда на глазах. Осколки остались там, на газоне у тротуара, которые не вымели дворники. И когда я опросил деда, то естественно понял, что Зорин направился к тебе. А осколки были тому доказательством. Дед был мертвецки пьян во время нашего с ним разговора, и я еле понял, что за обиду он мне высказывал. Я дал ему в тот день ещё денег, собираясь вернуться к нему позже. А потом я познакомился с тобой. Скажу честно, ты держалась стойко, и я бы ничего сразу не заподозрил. Но на всякий случай незаметно взял в вашей квартире на экспертизу следы, отдал их знакомому лаборанту на исследование.

— И что показала экспертиза? — тихо спросила я, отвернувшись, чтобы не смотреть на него. Неприятно было всё это слушать, особенно сейчас, когда я привыкла к мысли, что никто ничего не знает. А особенно больно было то, что их говорил именно этот человек.

— Следы спермы и крови. Их было ничтожно мало, но всё же. А ещё следы чистящего средства, совсем свежие. Но поскольку эти следы могли появиться от чего угодно, тем более, что он жил с вами уже пару месяцев, то это не могло являться доказательством. Тем более, в день убийства у твоей мамы было железное алиби. Она была на дне рождения подруги, и они вместе сидели в баре почти до утра. Там нашлось достаточно свидетелей.

Его голос стал совсем тихим. И до меня начало доходить, чего ему стоило три года сдерживать в себе то, что он узнал ещё тогда. Поэтому он постоянно думал про меня. Он всё знал, и не выдал меня, а я была о нём такого плохого мнения. Да это подвиг для Дениса не меньше, чем мои усилия, чтобы суметь нормально жить дальше. Он продолжил спустя пару минут.

— Я наблюдал за тобой потом. Узнавал информацию о твоих друзьях, связях, увлечениях. И когда понял, что стало с тобой, сложил все факты, узнал о том, кто такой был Зорин и про его характер, то тогда до меня и дошло… Я всё понял, но также понял другое… я понял тебя… Чёрт возьми… — он ударил кулаком в стену. — Было ещё не поздно всё исправить и собрать доказательства, но ты начала жить, пусть не так, как прежде. Мы с тобой встретились как-то, столкнулись на лестнице, но ты не узнала меня. Шла, улыбалась и думала о чём-то своём, с книгой в руке. И я понял, что не смогу лишить тебя этого…

— Почему? Почему ты не выдал меня, Денис! — я поднялась резко со стула, а он вдруг прижал меня к стене, упёрся в неё ладонью и склонился надо мной.

— Не смог… Я… Карина, я думал, как правильно выкрутиться из той ситуации. Знал, что нельзя оставлять труп. Я не следил за тобой больше специально, но так получилось, что наши пути начали пересекаться чаще.

— Не продолжай. Прошу тебя. Не могу это слушать.

— И не будешь больше. Скоро ты забудешь всё, как страшный сон. Я помогу тебе.

— Почему? Зачем тебе это нужно? Почему ты вообще целовал меня вчера? Чтобы потравить мне душу? Издевался?

— Нет… я поспешил. Просто сначала я должен был решить этот вопрос с Зориным и твоей матерью. Извини, но я считаю, что это лишь её вина.

— А вчера? Что тогда было вчера? В машине, а потом у тебя дома, — настаивала я.

— Давно хотел это сделать, — он чуть заметно улыбнулся, потом подошёл ко мне, наклонил голову, оставив на губах лёгкий поцелуй. Но у меня сейчас не было абсолютно никакого настроения, чтобы отвечать ему тем же.

— И что дальше? Что делать мне? Как всё это воспринимать?

— Я не буду спешить, обещаю. Сам не знаю, что со мной. Но сначала нам надо разобраться с проблемами сегодняшними. А потом мы поговорим. Хорошо?

— Хорошо, — я сглотнула и кивнула головой.

— Вот и молодец. Выше нос! — он вздёрнул пальцем мой кончик носа, а потом чмокнул в него. — Нормальная жизнь, она ведь только начинается. Всё будет хорошо, я обещаю тебе. Я не брошу тебя и не оставлю одну. Карина, я тебя…

Телефонный звонок перебил его последнюю фразу, и я так и не узнала, что же он хотел сказать. Он отошёл, быстро поговорил, и вернулся с серьёзным видом и сверкающими глазами:

— Нам нужно ехать. Мы добились своего, Карина! Сегодня прокурором области будет подписан ордер об аресте Юрия Каткова и ещё нескольких человек из его окружения. А ты это время побудешь у меня дома, там безопасно. После моего возвращения всё обсудим. Но сначала заедем к Стасу.

— Я не хочу больше ехать к тебе!

— Пожалуйста, Карина! Сделай по-моему. Я желаю лишь лучшего, хочу наконец-то прекратить этот кошмар. Пожалуйста… Я не могу оставить тебя здесь.

— А что будет дальше? Даже если Каткова арестуют. Что будет завтра? Послезавтра? Как мне теперь жить? Ты всё знаешь… Что ты будешь обо мне думать?! Я боюсь тебя, Денис.

— Нет… Ты не должна бояться меня, — он наклонился, и опять поцеловал меня. Не знаю почему, но я робко ответила ему, а потом отвернулась.

— Ничего не получится. Я не смогу…

— Поговорим позже… Поехали.

Я оделась, и мы с Денисом вышли. Метель прекратилась, и на ярко-голубом утреннем небе сияло солнце, ослепляя глаза. Снег, что успело намести за ночь, весь искрился, переливался и резал взгляд. Я смотрела на него, прищурившись, и думала, как быть дальше, пока Ветров чистил свою машину, сметая с неё толстый слой снега щёткой.

Мы выехали, и он взял направление в город. Я молчала, всё думала про мать и то, что совсем, совсем скоро труп Зорина наконец-то достанут из бомбоубежища. А ещё о том, что у меня больше нет секрета, нет этой тайны. Я освободилась от неё, и в душе была пустота, пока ни чем не заполненная. Мы выскочили на трассу, проехали придорожное кафе, в котором бывали со Стасом. Денис двинул вперёд рычаг, прибавил скорости. Всю дорогу ему кто-то звонил, но я не слушала, сидела, отвернувшись в окно, и вспоминала, как мы с ним ехали в тот день, когда встретились в отделении, когда он забрал меня у усатого полицейского. Потом вспомнила про вчерашний вечер, и на душе стало горько до боли. Зачем он целовал меня? И при этом как… я закрыла глаза, проигрывая всё в голове. У нас с ним никогда ничего не получится, как и с Дэном из моих снов. Между нами пропасть. У меня впереди вся жизнь, только вот какой она теперь будет?

Я открыла глаза от того, что машина вдруг резко дёрнулась в сторону. Денис напряжённо всматривался в зеркала. Потом ещё прибавил скорости. Я оглянулась, пытаясь понять, что он там увидел. Два больших чёрных джипа нагоняли нас, а Ветров пытался уйти, маневрируя по загруженным полосам между другими автомобилями.

— Что происходит, Денис?

— Кажется, за нами погоня. Пристегнись! — крикнул он, пытаясь уйти в сторону.

— Мне страшно.

Он ничего не ответил, ему было уже не до того. Я закрывала глаза от страха, когда он выскакивал между встречными и попутными автомобилями, пытаясь уйти от преследования. Но чёрные джипы тоже не отставали, повторяя его движения.

— Это люди Каткова? — спросила я, когда выдалось несколько относительно спокойных секунд.

Он лишь кивнул головой, перестраиваясь опять. Но один из тех вдруг вырвался вперёд, сравнявшись с нами. Окно открылось и тот, кто сидел на пассажирском сиденье, достал пистолет и начал стрелять по колёсам. Несколько выстрелов были сделаны мимо, и Денис почти что оторвался от погони, но в это время, в наше колесо, судя по всему попали, потому как машина пошла резко влево, и Ветрову не удалось удержать управление. А в этот самый момент по встречной полосе ехала большая синяя фура. Я громко отчаянно закричала, поняв, что сейчас произойдёт неизбежное. Раздался звук удара. И машину понесло к обочине, раскручивая на сколькой дороге. Моя подушка безопасности сработала. Его нет. Я получила удар в рёбра, и не могла видеть того, что произошло дальше. А машина Дениса снесла металлическое ограждение и летела в кювет, переворачиваясь по насыпи. Несколько раз перевернувшись, она остановилась колёсами вниз. Как же страшно. Я не думала про ту боль, что испытывала сама. Я думала лишь про Дениса. Жив он или нет.

— Денис! Денис! — произнесла я, надеясь услышать его голос. Но ответа не последовало. Потом я увидела, что к нашей машине бегут несколько мужчин, а сверху остановились машины. Но это были не машины преследователей. Просто люди, что ехали по трассе остановились, чтобы помочь. Мою дверь открыли, и какой-то незнакомый мужчина помог вылезти наружу. Кажется, у меня было сломано ребро, но это были мелочи. Денис…

— Он жив? — тихо спросила я у мужчины, который пытался его достать. Рядом женщина звонила в скорую, а сверху на трассе уже слышался пронзительный звук полицейской сирены.

— Похоже, что да. Хоть бы скорая помощь успела.

— Денис! Ты не можешь… — по щекам текли слёзы, что тут же превращались в лёд. — Денис! Что делать?

Его глаза были закрыты, на виске кровоподтёк. Он даже не шевелился, поскольку был без сознания. Я билась, пытаясь пройти к нему, но меня не пустили, чтобы не повредить ему ничего ещё больше.

— Девушка, а с вами всё в порядке? — спросил мужчина, который придерживал меня.

— Да всё со мной в порядке! Отпустите!

— Вон и скорая. Хорошо, хоть оперативно в этот раз. А то обычно по часу не дождаться, — буркнула женщина, что стояла рядом.

— Да, вот у нашей соседки инфаркт был, так машину два часа почти ждали… — раздался ещё чей-то голос. Но я не слушала. Просто не сводила с Дениса глаза. Как же всё ужасно. А может, они охотились не за ним, а за мной. В машинах не было самого Каткова, насколько я успела заметить. Интересно, их успели поймать? Денис… Только выживи, прошу тебя.

— Так, грузим на носилки. Люди, расступитесь! — послышался громкий басистый голос мужчины в халате. Я стояла и смотрела, как Дениса транспортируют в машину. Совсем, как вчера Стаса. Только непонятно, чем всё закончится.

Мы приехали в ту же больницу, где лежал Стас. Что за ирония судьбы! Доктор, что осмотрел меня, сказал, что у меня просто ушибы, поэтому мне вкололи обезболивающее. Предложили успокоительного, но я отказалась, не видя в нём смысла. Я не отходила от дверей реанимации, слушала каждое слово. Все мысли сходились на Денисе, над которым бегали один за другим врачи, ведь я видела, как они сновали туда-сюда через белые двери реанимации с озабоченными лицами.

— Впустите меня туда! Я хочу пройти к нему! — обратилась я, наконец-то к медсестре, что выходила из кабинета.

— Нельзя, девушка. А вы ему кем приходитесь? — тихо ответила она.

— Никем… — прошептала я.

— Тогда тем более. Он всё равно без сознания. Доктор сейчас выйдет, я попрошу, чтобы он поговорил с вами. Да присядьте вы уже, вон там стулья есть.

— Я не хочу.

Доктор действительно вышел очень скоро. Его лицо было озадачено. Ни тени улыбки. Я подошла к нему, открыла рот, чтобы спросить по поводу Дениса, но язык не слушался. Но он сам всё понял.

— Так кто вы ему? — нервно спросил он. — Мы имеем право давать информацию только родственникам. Тем более, что он представитель органов.

— У него нет родственников, кажется… Скажите просто… Денис выживет?

— Этого мы не знаем. Состояние крайне тяжёлое.

— А кто знает? — я повысила голос.

— Кто знает? — он странно посмотрел на меня, а потом поднял указательный палец, указывая наверх. — Он только знает.

Я не заметила, как сзади подошёл ещё один мужчина. Он достал своё удостоверение, развернул и показал доктору.

— Подполковник Кравцов. Денис Андреевич мой подчинённый. Мне вы предоставите информацию, — он вдруг обратил внимание на то, что я стою рядом. — А вы, девушка, и есть наш свидетель? Капитан Ветров говорил о вас сегодня, когда звонил мне.

— Узнайте, что с ним, — произнесла я, стиснув зубы.

— Иди, подожди, — он махнул головой в сторону металлических сидений в конце коридора у окна. — Потом я тебе расскажу всё. Только отсюда никуда, поняла?

— Поняла, — куда я могла отсюда уйти. Да мне теперь и идти то было некуда. В пустую квартиру со Свором? Хороший собеседник. Главное, лишних вопросов не задаёт.

Я присела и смотрела, как они беседуют. Потом подполковник развернулся, и направился ко мне. Его вид был каким-то невесёлым совсем. Лицо напряжено, а на лбу чётко выступили морщинки.

— Что там? — я подскочила с места.

— У Дениса травма головного мозга. Деятельность почти на нуле. Так, в остальном, несколько переломов, хоть и сложных. Никаких гарантий. Твою мать, Денис… Как тебя угораздило…

— Он не выживет? — тихо спросила я, поняв, что голос поник.

— Я не знаю. Может, продержится под аппаратами ещё. Переломы то заживут, а вот голова… надежда есть, но очень, очень слабая.

— Что же делать?

— Молиться, что делать… Ладно. Денис говорил, у тебя какая-то запись есть в телефоне.

— Да…

— Он собирался мне её отдать. Чтобы сделали её экспертизу.

— Скажите, а Каткова ещё не арестовали?

— Нет… А вот тех молодчиков на машинах и того, кто стрелял в Станислава Александровича, как раз поймали. Осталось совсем чуть-чуть. Мы сможем раскрутить их.

— Держите телефон… — я достала сим-карту и подала ему аппарат.

Он аккуратно взял его, положил в прозрачный пакет, потом спрятал в карман.

— Держись! Здесь побудешь?

— Да, — я сглотнула и кивнула головой.

— Я сейчас позвоню, чтобы вас охранять приехали. Вас теперь одних не оставить. А сам повезу телефон твой. Чем быстрее, тем лучше. Пойду только ещё с вашим знакомым побеседую. Хорошо, хоть в одной больнице оказались, а то ещё и мотаться бы пришлось по городу, — он вздохнул и ушёл, оставив меня в одиночестве.

Как же плохо… Стас… Нужно зайти к нему, пока тут нет новостей. Я ещё раз подошла к дверям реанимации в надежде услышать хоть что-то новое для себя. Но там было тихо. Поэтому я направилась к лифту и поднялась в хирургию, где и находился Станислав. Я зашла к Стасу, когда оттуда вышел уже знакомый мне полицейский. Зашла, увидела его, на груди у него была повязка, а лицо бледное словно мел. Он не улыбался, как обычно, а в глазах застыло выражение отчаяния.

— Карина… Как хорошо, что ты пришла. Карина! — он попытался подняться.

— Не вставай. Нельзя…. — я поняла, что снова плачу. Всё то, что произошло за эти пару дней, выливалось в горьких слезах. — Ты мне ещё живой нужен. Один у меня остался.

— Думаешь, всё так безнадёжно с Денисом?

— Я уже вообще ничего не думаю. Ничего. Я не знаю… если только чудо поможет ему, — я присела на край койки и дотронулась до руки Стаса.

— Не плачь, — он перехватил мою руку, прижав в своей щеке. — Посмотришь, всё наладится.

— Уже ничего не наладится. Я не знаю, как мне жить дальше. Стас…

Я разрыдалась. Тихий плач перешёл в истерику. Я вспомнила про маму, и от этого стало ещё хуже. Почему она написала явку с повинной? Неужели её действительно так гложут угрызения совести? Или же это лишь заслуга Дениса? А теперь предстоит суд. Да… я не смогу остаться в той квартире одна, ведь я ещё несовершеннолетняя. Интересно, куда мне придётся уехать, может к бабушке? Хотя, какая уже разница. Хоть на край света. Главное, чтобы бабушка пережила всё это, у неё и так сердце слабое. Я всё равно не смогу больше жить в той квартире. Я немного успокоилась и подняла на Стаса заплаканные и наверняка красные и опухшие от слёз глаза.

— Скоро тебя выпишут?

— Несколько дней. Швы снимут и адью. Так что скоро встретимся.

— Не встретимся мы скоро, Стас… — рассказать ему или не стоит? Хотя, зачем. У него и так переживаний хватает.

— Что-то произошло?

— Ничего хорошего. Маме уехать пришлось. Надолго.

— Это же не навсегда, — он еле заметно улыбнулся, и я вдруг поняла, что это действительно не навсегда. Главное, чтобы Денис выжил.

— Кстати, а что там с Катковой? Про её папашку я уже в курсе дел.

— Я записала видео. Позавчера. На твой мобильный.

— Покажешь? Сенсация в кармане?

— Нет, Стас, — я покачала головой. — Я отдала телефон на экспертизу. Ты знаешь, я подумала тут… Больные люди, их же жалеть надо, а не наказывать. Они же не виноваты, что они такие. Это же просто болезнь… Психическое заболевание. Их жизнь сама накажет за всё, а я не стану унижаться до этой мести.

— И то верно. Как знаешь. Главное, чтобы Юрия закрыли… Спасибо тебе.

— За что… Я ни чем и не помогла…

— За то, что ты просто есть на свете. Если бы в мире было больше таких людей как ты, то мир стал бы хоть немного лучше и чище.

— Они есть, эти люди… просто надо смотреть внимательно вокруг себя. Ты, например… Или Денис… Знаешь, я точно поняла одну вещь. Иногда думаешь про человека одно, а оказывается, что всё совсем не так.

— Знаю… Номер телефона свой не меняй хотя бы. Созвонимся потом, если ты и правда уедешь.

— Обязательно! Я к Денису. Хорошо? Не обижайся только.

— Иди, — он подмигнул мне. — Главное верь, что всё будет хорошо.

Я не удержалась и поцеловала его в щёку. Он покраснел и отмахнулся.

— Иди уже!

— Пока. Я не прощаюсь.

Я вышла. Около реанимационного отделения стояла тишина. Никого не было. Странно. Пустынно и одиноко. Больно. Вдалеке сидел на стуле человек в форме. Видно, из тех, о ком говорил начальник Дениса. Я мерила шагами пустой коридор больницы. Думала. Сколько же мыслей успело пролететь в моей голове. Кажется, что всё представление об окружающем меня мире перевернулось с ног на голову и стало иным, непонятным. Да разве я могла бы подумать, что тот человек, которого я недавно так боялась, теперь умирает там, за дверью опутанный проводами, что ведут к аппаратам поддержания жизнедеятельности. А я просто не могу представить, что его не будет в живых. Не могу и не хочу это представлять, несмотря на ту тайну, которая известна лишь мне, ему и уже моей матери, которая смогла отдать свою, так ценимую ей свободу, за то, чтобы я дышала свободно.

Я присела на металлическое сиденье, чтобы ноги хоть немного отдохнули. Потом увидела, что ко мне подходит тот самый доктор, что говорил с нами в прошлый раз. Он присел со мной рядом.

— Он вам не безразличен, да?

Я кивнула головой, и вытерла рукавом слезу. Доктор смотрел на меня, а потом приобнял одной рукой, успокаивая.

— Держись. Знаешь, даже в медицине бывают такие случаи, когда происходят невероятные и непонятные вещи. Мы действительно делаем всё, что можем. Но здесь иногда всё зависит от самого человека, от того, насколько он хочет жить. Шла бы ты домой.

— Ага… домой…

Я осталась одна. Точнее не совсем одна, ведь в другом конце коридора у лестничной клетки дежурил полицейский, а внизу в холле ещё двое. На улице уже смеркалось, а я ужасно устала. От информации, что свалилась на меня. От погони, больницы, от нервного напряжения. Я ни на что уже не надеялась. К сожалению, в нашем, реальном мире, не бывает никаких чудес. Всё понятно уже, просто никто не хочет сказать напрямую правду. Что-то выдумывают, чтобы успокоить меня. Надежды нет. Умереть самой хочется…

Я поправила свою кофту и поняла, что Фор так и остался на моей шее под одеждой, ведь с самого утра у меня началось выяснение отношений, и я совершенно о нём забыла. Просто было не до него. А ещё я поняла, что мои глаза слипаются. Я прислонилась головой к стене больничного коридора, почувствовав лёгкий холодок, что чуть уменьшил боль в пульсирующих висках. Кажется, я засыпала…