Глава девятая. Разговоры у камина

Пару минут мы молчали. А потом Кирилл глубоко вздохнул.

— Мама… одна, — сказал он наконец, не глядя на меня. — Отец умер несколько лет назад, и она осталась одна. В город переезжать отказывается категорически. Говорит, там ее дом, там она хозяйка. Вроде бы у нее и подруги какие-то есть, но вот… Я стараюсь приезжать почаще. Хотя бы не оставлять ее одну на праздники. Даже вот… с девушкой из-за этого поссорился. Она не хотела ехать к маме, а я не мог оставить. Ну и… А тут командировка. Я на север ездил, материал собирать. Легенды, сказания, знаешь… я в аспирантуре учусь. Пока так… младший научный сотрудник. Я должен был раньше вернуться, обещал маме. Из-за совы этой задержался. Она тоже… осталась одна. Попросили привезти в наш зоопарк. Вот и везу…

— Понятно… — я тоже не смотрела на него. И чего завелась? На самом деле Кирилл вовсе не был похож на “маменькиного сынка”. Да и вряд ли такие ездят на север за легендами. — А я универ так и не закончила. Бросила на четвертом курсе.

— Что так?

— Скучно стало. Там, знаешь… когда поступала, сама не знала толком, чего хочу. Выбрала, что родители посоветовали. Маркетинг и коммуникации, вроде престижная перспективная специальность. И вот я училась-училась… и все больше понимала, что совсем я этим заниматься не хочу. И вообще не знаю, зачем я там и что делаю. Знаешь… все вокруг ведут себя так, как будто высшее образование — это то, что совершенно необходимо вообще всем. Как будто, если ты его не получил, ты совсем уж глупый и ни на что не годный. А в итоге этим образованием многие потом и не пользуются. Так, кладут себе диплом куда-то на полочку и забывают о нем. И в моей группе — я не думаю, что я была самая глупая. Экзамены сдавала не хуже других. Иногда и лучше даже. Только мне было неинтересно. Как и многим.

Я смотрела в огонь и рассказывала, почти не думая. Странное было чувство. Про то, почему ушла из универа, я не говорила даже Игорю. Хотя он и не спрашивал.

Наверное, это как в поезде — когда делишься со случайным, совсем незнакомым попутчиком чем-то важным. Чем просто хочется хоть с кем-нибудь поделиться. А тем, кто обычно рядом с тобой, все равно. Или они не поймут. И ты рассказываешь — да, тому, кому уж точно все равно и кто наверняка не поймет, но с ним это и не имеет значения, его непонимание не ранит. Зато ты скажешь это наконец.

— И что потом?

— Потом… я ушла. Просто сдала очередную сессию на все пятерки, а потом пошла и забрала свои документы. Все меня дурой называли… я на курсы груминга пошла. Вот… стригу собачек. Кошечек. Делаю креативные прически, безопасное окрашивание, когти вот подстригаю… Свой груминг-салон открыла. Между прочим, самый модный салон в городе! Бывшие сокурсницы ко мне со своими собаками ходят. И по-прежнему считают меня дурой. Одна замуж вышла и не работает совсем. Другая устроилась секретаршей.

— А ты?

— А я… я делаю то, что мне нравится. И, знаешь, я думаю, это совсем немало. Таким вообще на самом деле не так уж многие могут похвастаться. А я — действительно люблю свою работу. И вообще… Кто-то же должен стричь котам когти. Ты тоже думаешь, что я глупая, да?

— Ты? — Кирилл, кажется, всерьез удивился. — Нет, конечно. С чего ты это взяла?

— Ну… ты вот учишься. Будешь вообще… кем там, кандидатом наук, да? А я вот… собак стригу.

— Какая разница? — он пожал плечами. — Мне просто интересно копаться в старых легендах. Я тоже делаю то, что мне нравится. И, знаешь, я думаю, что ты огромная молодец. И совсем уж не дура.

— Правда?

— Правда, — он серьезно посмотрел на меня. — У тебя свое дело. И ты делаешь то, что любишь. А образование ради образования… это всего лишь ярлычки, которые люди вешают на себя и других. И которые ничего не говорят ни о ком из них на самом деле. Тратить годы всего лишь на ярлычок — вот это действительно глупость.

Я неожиданно для себя улыбнулась. Надо же… вот человек в аспирантуре учится — по зову души, а не потому что надо. И не считает меня глупой. А Светка, с трудом натягивавшая экзамены на тройки — и то по большей части за красивые глаза, — считает. И работу свою секретарскую она ненавидит. И начальника терпеть не может. И зарабатывает, если уж по-честному-то, меньше меня. Но вот… сделала все правильно и как полагается.

Правильный ярлычок получила.

— Наверное, чем меньше у человека есть на самом деле, тем больше ему надо внешних знаков успешности, — сумела я наконец как-то оформить свою мысль. — И тем больше он нуждается в тех, у кого таких знаков нет… чтобы возвыситься хотя бы так. От отчаяния и пустоты.

— Пожалуй, — хмыкнул Кирилл. — И, знаешь… глупо — это тратить свою единственную жизнь на то, чтобы соответствовать чьим-то представлениям о том, как жить правильно. А ты… ты точно не дура.

— Спасибо, — я весело хмыкнула.

— Дурра-дурра, — протянул из-под елки мой драгоценный кот. — Иначе бы с этим Игоррем не связаулась!

— Ух ты! — Кирилл, буквально подскочив на месте, резко развернулся. — Разумный кот! надо же! Никогда не сталкивался! Прошу прощения, не знал… меня зовут Кирилл.

— Мы Марркиз! — кот довольно распушился.

— А… да. Это Маркиз. Его котейшество.

— Очень приятно, ваше котейшество, — Кирилл серьезно наклонил голову.

Говорящие и разумные коты и собаки встречаются не так уж часто. Все знают, что они есть, даже хартия об их правах имеется, но вот лично сталкиваться с ними действительно мало кому доводится.

Поэтому, кстати, Маркиз — никак не дармоед. Он буквально лицо моего груминг-салона. Ну… или морда. Хотя “морда салона” — звучит как-то не очень.

На нем я демонстрирую самые модные безопасные краски для шерсти, украшения, а летом и креативные стрижки. И подозреваю, что изрядная часть клиенток впервые приходит в салон именно услышав о Маркизе — всем любопытно с ним познакомиться… а заодно уж можно и подстричь своего шпица или йорка.

Правда, не все шпицы реагируют на Маркиза адекватно, надо признать. Доводилось мне снимать “морду салона” со штор после некоторых визитов.

— А вы… — кажется, Кирилл собирался спросить что-то у Маркиза.

Однако в этот момент сова решила, что сидеть на елке ей надоело. Всклекотнув, она расправила крылья, потянулась — и перепорхнула на люстру.

— Твою ж! — я снова вскочила.

Кирилл тоже выбрался из кресла и запрокинул голову.

— М-да… интересно, как я ее буду увозить…

— Да причем тут увозить! — я всплеснула руками. — Ты представляешь, сколько эта люстра может стоить?! А если она ее оторвет? Или повредит?

— Курр-рак? — сова хлопнула крыльями, и люстра покачнулась, будто иллюстрируя мои страхи.

— Сделай что-нибудь! — потребовала я.

— Например? — уточнил парень. — У тебя есть стремянка такой высоты?

— Нет, конечно! — фыркнула я. — У меня есть только… вот!

Швабру я оставляла стоять прислоненной к стене — и сейчас подхватила и продемонстрировала.

— Ну… — задумчиво протянул Кирилл, — если ты на нее сядешь…

— Что? Ах ты! — я замахнулась шваброй, и парень засмеялся.

— Ну угомонись! Если оторвет… ну, я оплачу. Не знаю, сколько она стоит, но это ведь моя вина, так? Мы в любом случае ее не достанем, пока сама не слетит. Разве что можно попробовать заманить. Она проголодалась уже, наверное… сова! ты есть хочешь?

— У-ху? — сова снова хлопнула крыльями, и люстра закачалась сильнее.

— Хочет, — перевел Кирилл. — У тебя не найдется в хозяйстве живой мыши?

Я почувствовала, как сжимаются кулаки.

— Нет? — невозмутимо продолжал этот невыносимый человек. — Ну, я так и думал. А как насчет куропатки? Еще подойдет заяц, горностай, утка, лемминг… Ну ладно-ладно, можно и сырую курицу.

— Маркуша, — я напряженно сглотнула. — Давай ты будешь держаться подальше от этой штуки?

— В смы-усле?!

— Она леммингов ест!

— А мы тут причем?

— Ты тоже маленький и пушистый!

— Мы большой и хищный зверь, а не какой-нибудь там лемминг!

— И зайцев ест!

— Мы не заяц!

— А откуда ты знаешь, что для нее есть разница! Это опасная хищница!

— Мы тоже опасный хищник!

— И у нее когти больше твоих! Она наверняка их никогда не стригла!

— Так это… — Кирилл поскреб затылок, — как насчет курицы?

— Васька! Дай ему сырую курицу!

— Желаете приготовить романтический ужин самостоятельно? Могу предложить рецепты…

— Без рецептов! Просто дай ему чертову сырую курицу!

— Как пожелаете, — обиделась “Василиса”.

Обиделась совершенно точно — судя по тому, что курица свалилась из-под потолка практически мне на голову — и тут же следом за ней спикировала сверху сова.

Отшатнувшись, я отбила курицу головой прямиком в Кирилла — и тот благополучно принял подачу. Так что сова, резко изменив траекторию, почти впечаталась в него и съехала, хлопая крыльями, по свитеру уже единым клубком с курицей.

Маркиз поджидал внизу, раззявив пасть. Я затруднилась бы определить, которая из птичек интересовала его в этот момент больше — полярная или ощипанная и готовая к употреблению. Но, возможно, он не отказался бы разнообразить свое меню обеими.

Увы или к счастью, надеждам кота не суждено было сбыться. Потому что люди, по которым съезжают когтистые совы, обычно в этот момент орут и дрыгаются. Во всяком случае, Кирилл поступил именно так — в процессе наступив на кота и стряхнув-таки сову и курицу в разные стороны.

Маркиза, пожалуй, подвела жадность. Потому что в первую секунду он так и не смог определиться, за которой птичкой прыгать. В итоге на курицу сова все-таки успела первой. Спланировав почти до пола, она подхватила тушку когтями и с победным клекотом взмыла под потолок, описала круг по периметру гостиной и приземлилась на шкафу.