47. Егор
47. Егор
Вошел в палату и с трепетом в груди замер на пороге. Инга, моя Инга совсем рядом! Сейчас я снова ее увижу близко-близко, дотронусь до нее, услышу любимый голос…
Белизна одиночной палаты слепит глаза. Почти бесшумно работает в углу небольшой холодильник. Диагностическая аппаратура возле кровати выключена. На тумбочке на подносе стоят графин с водой и пустой бокал. Напротив кровати на стене висит телевизор, черным экраном разбавляя белоснежные стены.
Инга спит. Черные локоны небрежно рассыпаны на подушке. Дыхание ровное, глубокое. Я все также стою, боюсь приблизиться…
Врач сказал, что она уже просыпалась пару часов назад, спрашивала о детях. Ее успокаивали тем, что они под присмотром, но не сказали, что у меня, и Инга разволновалась так, что им пришлось снова вколоть ей успокоительное. Черт!
Тишину палаты разбил телефонный звонок. Звонил Андрей. Я положил цветы на тумбочку у кровати и подошел к окну, принял звонок.
- Слушаю!.. Это точно?.. У тебя проблем не будет?.. Уверен? Хорошо, если что я на связи. Пока!
Отбил звонок и спиной почувствовал пронизывающий взгляд. Повернулся к Инге и утонул в ее черных (черных!) глазах.
- Привет! – кое-как выдавил из себя и попытался улыбнуться, хотя, кажется, вышло криво.
Инга молчит, не сводя с меня глаз. Не узнает? Не верит, что это я? Пока я разговаривал по телефону, она приподнялась на кровати, приняв сидячее положение, оперевшись о стену.
Не зная, не чувствуя, не понимая, что в эти минуты Инга чувствует ко мне, я сдерживаюсь от порыва подойти к ней, крепко прижать к груди, поцеловать наконец. Остается только ждать, жадно ловя хотя бы намек на ответные чувства с ее стороны.
- Андрей звонил, мой друг, следователь. Помнишь его? Эти отморозки… Их больше нет…
- Как? – я скорее угадал вопрос, чем услышал.
- Убиты при попытке бегства. Все.
Инга глубоко вздохнула, закрыв глаза, но только на несколько секунд. Затем снова взглянула на меня с тревожным блеском в глазах:
- Где дети? Что с Ксюшей и Дениской? Мне сказали, что их кто-то забрал.
- Я их забрал. Они у меня дома с моими родителями. С ними все хорошо. У тебя замечательные дети…
- Да, замечательные…, - напряженный взгляд потеплел. - Спасибо… А Паша, он жив?
- Паше сделали операцию, он еще не пришел в себя. Но прогнозы хорошие… Кто он тебе? Он тебя не обижал?
- Нет, Паша хороший. Он мне как отец. Комнату нам с ребятишками выделил, бесплатно. Помогал, как мог…
Я, наконец, подошел ближе, придвинул стул к кровати, сел рядом, не отрывая взгляда от девушки. До сих пор не верю своим глазам, что она так близко. Она тоже, не отрываясь, еще напряженно смотрит на меня, изучает, вспоминает.
- Как ты себя чувствуешь? Болит? – я коснулся кровоподтека на запястье.
Инга слегка поморщилась.
- Почти не чувствую. Голова чуть-чуть кружится.
- Это пройдет. Доктор сказал, что через пару дней даже следов не останется.
Я взял ее за руку, поглаживаю тоненькие пальчики своими, а так хочется коснуться ее лица, обнять крепко-крепко, поцеловать в чувственные губы, вспомнить их вкус.., но стена из девяти лет стоит между нами.
- У тебя глаза вчера были зелеными. И парик я видел в квартире. Я узнал тебя. Это ведь ты была, там, на дороге. – Я не спрашивал, я констатировал факт, а Инга не отрицала. - И кольцо. Ты замужем?
- Нет! Это все маскировка.., от бандитов.
- Как видишь, не помогла…, - я горько усмехнулся. - Почему? Почему ты не сказала, что это ты?
- Я не могла. И я испугалась…
В груди пронесся ураган от переполнявших эмоций. Признайся мне Инга два дня назад, что это она, и всех этих кошмаров не было бы! А я тоже хорош. Надо было все же настоять, забрать ее к себе в машину, убедить, что могу защитить…
- Ты не изменилась. Все такая же красивая… и хрупкая.., - не выдерживаю я.
Уголки губ дрогнули в улыбке:
- Только синяя вся…
- Синяки пройдут. Будешь еще краше...
- А ты изменился. Такой… взрослый… и уставший…
- Я искал тебя. Все эти годы я искал тебя! Почему ты ушла? Почему пряталась и не давала мне даже шанса тебя найти? Почему? Скажи мне, Инга! – я не выдерживаю и с надрывом в голосе выплескиваю из себя вопросы, мучившие меня долгие девять лет, непроизвольно сильнее сжимая маленькую руку, что заставляет девушку выдернуть ее из моего захвата.
Инга во все глаза смотрит на меня, и я вижу бурю эмоций на ее лице.
- У тебя семья…, ребенок…
- Нет у меня никого! И никогда не было! - я вскочил со стула и нервно шагнул пару раз по комнате.
- Но Марина сказала… она же была беременна… от тебя…
- Какая Марина? Кравченко? – я остановился, ошарашено уставившись на Ингу.
Вернулся на стул.
- Рассказывай. Все рассказывай по порядку, а то я ничего не понимаю!
Инга мгновение еще раздумывала, но затем все же начала рассказывать.
- Когда ты уехал.., тогда.., ко мне пришла Марина. Показала справку, что она беременна, сказала, что я так для тебя … предмет очередного спора с Михаилом… И ты не уехал на стажировку, а живешь у нее, и вы мечтаете о сыне…
- Почему ты меня не дождалась, чтобы со мной поговорить! Почему ушла?
- Она сказала, что я должна освободить квартиру… по твоей просьбе…
- И ты поверила?
- А что мне оставалось делать? Она показывала фотографии, где вы вместе или ты у нее… в постели!... - дрожащий голос Инги сорвался на крик.
Господи! Как такое может быть? Увидел бы сейчас Марину, придушил бы собственными руками! Вот о какой мести она тогда кричала. Да уж, отомстила, так отомстила! Я еле сдержался, чтобы не врезать кулаком куда-нибудь в стену, но, стиснув зубы, заставил себя успокоиться.
- Она врала! – я еле разжал стиснутые от злости зубы. – Она и меня пыталась так обмануть, но я быстро раскрыл ее обман. У нас с ней были отношения еще до тебя, без всяких обещаний с моей стороны. Слышишь?
- Я не знала! – на длинных ресничках заблестели слезы, грозясь скатиться по щекам.
- А что потом?
- А потом меня нашел отец Марины. Дмитрий Николаевич. Он потребовал, чтобы я оставила тебя, забыла. Взял с меня слово, что я не буду к тебе приближаться, никогда… Он мне заплатил… Много заплатил. Я не знала, как ему вернуть те деньги…
- А потом эти…, - Инга запнулась, видимо, вспомнив боль, что ей причинили «эти» гады. - Они находили меня везде, куда бы я ни уехала, угрожали мне и сестре. Я испугалась. И Кравченко мне помог. Он сделал так, что мы с сестрой исчезли. У нас были новые документы, мы уехали из нашего города, научились жить заново, с чужими именами. Дмитрий Николаевич помогал нам какое-то время, а потом перестал…
- Он умер. Пять лет назад.
- Умер? Я не знала…
Инга надолго замолчала, а я пытался понять, зачем Кравченко все это затеял. Почему спрятал мою девушку не только от той сволочи, но и от меня. Ответа не находил. А спросить теперь не у кого. Был бы жив Дмитрий Николаевич, сам лично прижал бы его к стенке и душу вытряс, пока не узнал бы причину.
- Егор! - Инга коснулась моей руки, чуть задев разбитые костяшки, и тут же отдернула руку, заметив это. - Прости меня. Я такая глупая была!
Я поймал ее руки своими, прижал тонкие пальчики к своей щеке, губам.
- Ты не глупая, ты просто очень доверчивая, наивная… Моя девочка! Моя Инга! Это я должен просить у тебя прощения. За то, что оставил тогда одну, за то, что не успел вчера, за все… Я до вчерашнего дня не знал, что мама Дениски - это ты… Денис – мой сын?
- Да, - прошептала Инга.
- Порванный презерватив? – довольно хмыкнул я, радуясь, что подозрения подтвердились.
- Ты помнишь? – смущенно вспыхнула девушка.
- Я все помню. Я все-все помню, милая моя! Родная! – я уже не мог сдерживаться, притянул к себе Ингу и поцелуями усыпал ее лицо, жадно касаясь нежной кожи. 1439f7c
- Я соскучился!
Ответа мне не нужно, достаточно того, что Инга позволила себя обнять и целовать, несмело отвечая на мои страстные порывы.
- А Ксюша? – я на мгновение прервался с поцелуями.
Остался еще один вопрос, который был еще не решен, хотя уже и не так важен, потому что Ингу я теперь не отпущу от себя и не отдам никому.
- Ксюша – дочь человека, которого я очень сильно люблю, - тихо прошептала Инга, чем оглушила, отрезвила, окатила ледяной водой меня.
Я отстранился от Инги, мгновение смотрел в ее глубокие глаза, из карих превратившиеся в чернее черного, силясь прочитать в них то, что она не договаривает. Не выдержав напряжения, убрал от нее руки, вскочил и отошел к окну.
- И кто он? – я сам поразился стальному тону в своем голосе, но правду я должен знать, какой бы она не была.
- Ты… Ее отец ты, Егор… Ксюша - моя приемная дочь…