51. Инга

‌‍51. Инга

В отличие от Карины я не сомкнула ночью глаз. Воспоминания нахлынули с новой силой: день за днем, час за часом. Память восстанавливала каждый миг, каждый взгляд, слово, жест, действие…

Обида на предательство за несколько лет прошла, осталось лишь глухое разочарование, но оно было ничто по сравнению с тем, что, вернее кто, остался после наших с Егором отношений. Мой сын! С ним моя жизнь заиграла новыми красками, наполнилась смыслом, позволила всю нерастраченную нежность, любовь и заботу подарить маленькому человеку. Научила видеть и ценить каждую минуту его существования, роста, развития. Научила быть счастливой, несмотря на возникающие время от времени проблемы и страхи.

У меня не было оправдания Егору. После того, как он предал меня, я перестала давать людям какую-либо оценку их действиям, словам и поступкам. Мне все равно, каким он стал теперь. Я любила того мужчину, который был у меня когда-то. А еще… я решила, что тот Егор для меня умер. Другого нет и не надо.

Ясно было только одно – судьба зачем-то свела меня с Кариной, столкнула лоб в лоб с прошлым и настоящим. И я должна разобраться зачем.

Карина не знала, от чего отказывается. А я знала. Может быть, для того мы с ней встретились и познакомились, чтобы я помогла ей принять правильное решение - не отказываться от ребенка…

Утром я договорилась с врачом, чтобы нам с Кариной разрешили посмотреть на девочку. Взяла упирающуюся соседку за руку и практически волоком притащила ее к дочери. Маленькая сморщенная кроха в белоснежном теплом чепчике и большеватом для ее тельца подгузнике лежала в кювезе, обложенная грелками. Она спала и слегка гримасничала, подергивая крошечными губками, почти незаметными бровками и ресничками. Маленькие пальчики то сжимались, то разжимались в кулачки.

Я смотрела на девочку через стекло бокса, и тепло от нежности и умиления разливалось в груди. Я улыбалась и радовалась этому чуду. В какой-то момент взглянула на Карину, полностью уверенная, что она испытывает те же чувства, что и я, но наткнулась на безразличный взгляд куда-то поверх детского инкубатора.

- Карин, ты чего? – я легонько толкнула девушку.

- А? Ничего. Пойдем отсюда.

Карина пошла на выход быстрым шагом, я еле за ней поспевала. Но она пошла не в нашу палату, а прямиком к заведующей. Через несколько минут вернулась, молча собрала вещи, не глядя на меня, и ушла…

Я не знаю, сколько времени сидела в шоке на своей кровати. А когда пришла в себя, то уже точно знала, что надо делать.

 - Отдайте мне девочку! - заявила я, вихрем влетев в кабинет заведующей.

На протяжении двух следующих недель я как на работу ходила к малышке. До тех пор, пока ее не выписали. Те два миллиона рублей, что когда-то перевел мне Кравченко, отказавшийся их забрать обратно, я заплатила за то, чтобы у меня появилась дочь. По всем документам настоящей мамой Ксюшки стала я – Вера Чернова. Знаю, что мое решение было незаконным, но по-другому не получилось бы. Матери-одиночке ребенка не разрешили бы удочерить, а вот родить – пожалуйста, сколько угодно. Вот я и родила, понарошку.

О том, чтобы когда-нибудь вернуть Кравченко его деньги, думать не стала. Придет время – подумаю, заработаю, отдам. А о принятом решении ни разу не пожалела!

Дениска обрадовался появлению сестренки, помогал мне с ней как мог. Ксюшка была на удивление здоровым и спокойным ребенком. Она как будто что-то чувствовала и вела себя тихо, будто не хотела меня разочаровать, стремилась понравиться. А я и так ее люблю! Не за то, что она красавица и тихоня, а за то, что она у меня есть и очень похожа на своего отца…