Глава 39

Максим ловко перестроился в правый ряд, умело лавируя между плотным потоком машин. "Вкусно и точка" маячила впереди яркими огнями, обещая гастрономическое приключение, которого так жаждала Диана. Он свернул с трассы на небольшую парковку, где уже толпились автомобили и сновали люди с фирменными пакетами.

Остановившись возле окошка выдачи заказов, Максим заглушил двигатель. Диана уже нетерпеливо барабанила пальцами по приборной панели, предвкушая момент, когда её мечта о бургере станет реальностью.

В окошке появилась девушка в фирменной униформе. Её взгляд был немного усталым, но приветливым.

— Здравствуйте! Что будете заказывать?

Диану словно прорвало.

— Мне, пожалуйста, самый большой бургер с двумя котлетами, двойным сыром, беконом и острым соусом! И большую картошку фри, с сырным соусом. И… — она на секунду задумалась, — и наггетсы, штук шесть!

Максим усмехнулся, наблюдая за Дианой. В её глазах читался такой детский восторг, как будто она выиграла в лотерею.

— А мне, пожалуйста, чизбургер, маленькую картошку и кофе, — спокойно сказал Максим.

— И молочный коктейль для меня! — тут же добавила Диана. — Клубничный.

Девушка за окошком быстро оформила заказ и назвала сумму. Максим расплатился картой, и уже через несколько минут, пахнущие жареной картошкой и бургерами пакеты оказались в машине.

— Вот это скорость! — восхищённо воскликнула Диана, разрывая упаковку с бургером.

Максим завёл двигатель и выехал с парковки на дорогу. Едва они отъехали от "Вкусно и точка", Диана уже сделала первый огромный укус. Сок сочной котлеты и расплавленный сыр потекли по её подбородку, но она, казалось, этого даже не замечала. Она ела с таким аппетитом, с такой страстью, будто этот бургер был самым вкусным блюдом в её жизни.

Максим с лукавой улыбкой наблюдал за ней. Он не мог оторвать глаз от её лица, которое светилось от удовольствия. Она была такой красивой, такой настоящей, в этот миг. Он поймал себя на мысли, что готов на всё, лишь бы видеть эту улыбку на её лице каждый день.

— Ну как? Вкусно? — спросил он, стараясь скрыть улыбку.

Диана промычала что-то неразборчивое, не отрываясь от своего бургера. Затем она проглотила кусок и, вытерев рот салфеткой, ответила:

— Невероятно! Божественно! Это просто… восторг!

Она снова принялась за еду, с наслаждением откусывая картошку фри и запивая её сладким клубничным коктейлем. Максим тихонько посмеивался, глядя на её счастливое лицо.

Огни Москвы постепенно растворялись в вечерней дымке, когда BMW вырвалась за пределы шумного города и помчалась по подмосковным трассам. Поток машин всё ещё был плотным. Вскоре он резко свернул на узкую просёлочную дорогу, петлявшую между полей и перелесков.

Диану внезапно охватило дежавю. Сердце тревожно забилось в груди. Кажется, именно по этой просёлочной дороге он вёз её, когда пленил, обуреваемый жаждой мести. Её тело невольно напряглось, а воспоминания о былой боли и унижении нахлынули с новой силой. Она машинально сделала глоток клубничного коктейля, пытаясь унять дрожь, пробежавшую по спине.

Максим, казалось, уловил малейшее изменение в её настроении. Он бросил на неё быстрый, но проницательный взгляд.

— Это другая дорога, Диана, — мягко произнёс он, словно читая её мысли. — Та, по которой мы ехали тогда, находится немного дальше.

В его голосе не было и следа прежней жестокости и злобы. Лишь тепло, забота и искреннее сожаление о содеянном.

Диана попыталась отбросить старые воспоминания и боль. Она знала, что сейчас всё по-другому. Максим изменился. Он полюбил её, и она полюбила его. Их связывало нечто большее, чем месть и ненависть. Их связывала будущая дочь, ради которой они оба готовы были на всё.

— Останови машину, пожалуйста, — тихо произнесла она, глядя на открывающийся перед ними пейзаж.

— Зачем? — усмехнулся Максим, бросив на неё вопросительный взгляд. — Уже наелась бургеров и картошки?

Диана лукаво улыбнулась в ответ и покачала головой.

— Просто хочу полюбоваться местом. Да и ты поешь. Не будешь же ты смотреть, как я всё уплетаю в одиночку? — она ласково взглянула на него, стараясь своим взглядом показать, что всё прошлое осталось позади.

Максим улыбнулся в ответ, поддавшись её чарам. Он медленно припарковал машину на обочине, заглушил двигатель и повернулся к Диане.

— Как скажешь, мой волчонок. Твои желания – закон, — промурлыкал он, наклоняясь к ней и нежно целуя её в щеку.

Они выбрались из машины и вдохнули свежий воздух, напоенный ароматами полевых цветов и скошенной травы. За горизонтом багряным пламенем догорал закат, окрашивая небо в фантастические оттенки розового, оранжевого и фиолетового. Тишина стояла такая, что звенела в ушах. Лишь изредка её нарушали крики ночных птиц и шелест листьев на деревьях.

Диана откинулась на капот машины, любуясь открывшейся перед ней панорамой. Она чувствовала, как её душа наполняется покоем и умиротворением. Словно здесь, вдали от шумного города и суеты, она могла почувствовать себя по-настоящему свободной и счастливой.

Максим достал из машины пакет с остатками фаст-фуда и протянул его Диане.

— Держи, вот твой молочный коктейль. Он, конечно, уже не такой холодный, как был, но всё же…

Диана взяла стаканчик и с наслаждением сделала несколько глотков. Затем она протянула его Максиму.

— Попробуй. Очень вкусно.

Максим немного поколебался, а затем отпил немного коктейля.

— И правда вкусно, — удивлённо констатировал он. — Странно, я обычно не люблю такие сладкие напитки.

— Я тоже, но сейчас мне нравится. Наверное, это всё гормоны, — улыбнулась Диана. — Они делают своё дело.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступив место первым звёздам, робко высыпавшим на небосклоне. Максим, обняв Диану за плечи, притянул к себе. Она прижалась щекой к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце. В этом объятии было столько тепла и защиты, словно вместе они могли противостоять всему миру.

Насытившись закатом и свежим воздухом, они вернулись в машину. Максим снова завел двигатель, но не тронулся с места. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь тихим мурлыканьем мотора и потрескиванием остывающего металла.

— Ты даже ничего не съел, — внезапно возмутилась Диана, нарушая молчание. — Я тут объедалась за двоих, а ты только смотрел.

Максим усмехнулся, поигрывая ключами в замке зажигания.

— Не переживай, волчонок. Я не голоден. Если осталось что-то, что ты не осилила, можешь доедать.

Диана приподняла крышку от коробочки с картошкой фри. Большая часть, конечно, была съедена, но несколько золотистых палочек всё же оставалось. Она взяла одну и, окунув в остатки сырного соуса, отправила в рот.

И тут она почувствовала его взгляд. Горячий, пристальный, прожигающий насквозь. Максим не смотрел на дорогу, не смотрел на звёзды, он смотрел только на неё. И в его взгляде не было интереса к еде, не было даже простого любопытства. Только голод. Первобытный, животный голод.

Жар мгновенно распространился по всему телу. Кожа покрылась мурашками, а дыхание участилось. Она вдруг осознала, как сильно она его хочет, как жаждет его прикосновений. Эта простая, казалось бы, ситуация – она ест картошку, он смотрит – вдруг наполнилась таким эротическим напряжением, что Диана едва сдерживала стон.

Диана проглотила картошку, но ком застрял в горле и она заметила, как набухают вены на его шее. Влажность между ног становилась ощутимее. Диана, не отрываясь от его взгляда потянулась за ещё одной картофелиной, нарочито медленно обмакнула её в соус, и поднесла ко рту, сексуально облизнув пальцы.

Максим, казалось, перестал дышать. Он окаменел, парализованный её дерзким взглядом и медленным, соблазнительным жестом.

Она уловила еле слышный стон, сорвавшийся с его губ. Она всё отчетливее ощущала жгучее тепло внизу живота.

— Диана… — прошептал Максим, его голос звучал хрипло и сдавленно. — Меня интересует не еда… Не это я бы хотел съесть…

Сердце Дианы бешено колотилось, отбивая ритм первобытного желания. Она отложила недоеденную картошку, и тихим шёпотом произнесла:

— Ты можешь съесть меня…

В её голосе звучала нежность и вызов, обещание и мольба. Пальцы Дианы зарылись в его тёмные, непокорные кудри, чуть сжимая их и притягивая его лицо ближе.

Максим усмехнулся, его глаза потемнели от нахлынувшей страсти.

— Прямо здесь? — прошептал он, его дыхание стало горячим и прерывистым.

Диана утвердительно кивнула, её губы коснулись его уха.

— Да…

Максим выругался сквозь зубы, коротко и отрывисто:

— Чёрт…

Не дожидаясь ответа, Диана стала покрывать его лицо поцелуями. Лёгкими касаниями губ, влажными дорожками языка, она исследовала каждый миллиметр его кожи, сводя его с ума. Она приподнялась на сидении, её жажда была слишком сильна, и начала медленно стаскивать с себя спортивные брюки. Ткань скользила вниз, открывая взору Максима изгибы её тела, подсвеченные мерцающими лучами звёзд.

Максим смотрел на неё, как заворожённый. В его глазах плескалось ошеломление, дикая страсть и неподдельное восхищение. Она была богиней в полумраке автомобиля, и он готов был поклоняться ей вечно.

Диана, избавившись от брюк, уселась сверху на Максима. Его руки, дрожа от желания, крепко обхватили её бёдра, притягивая ближе к его паху. Она почувствовала горячее, твёрдое препятствие – его возбуждённый член, упирающийся в ткань спортивных брюк.

Громкий стон вырвался из её груди. Её руки скользнули вниз, к его поясу, намереваясь освободить его от плена ткани.

— Сейчас мы это исправим, — озорно прошептала она, и резко опустила ткань штанов, вместе с нижним бельём, высвобождая его восставший член.

Диана обхватила его ладонями и Максим издал протяжный стон. Он был горячим и большим, пульсирующим от желания и жажды. Она нежно сжала его, вызывая у него глухой рык.

Максим не стал больше сдерживаться. Яростное желание, копившееся в нем, требовало выхода. Несмотря на тесные рамки водительского сиденья, он уверенным движением приподнял её бедра, пальцами отодвинув в сторону шёлк её трусиков. Кожа к коже – он почувствовал, как его член упирается в её влажную, уже пылающую от желания плоть.

Он неторопливо, растягивая момент предвкушения, направил её на себя, чувствуя, как головка скользит в горячую щель. Затем, одним резким, уверенным движением, он вошёл в неё до самого конца. Диана вскрикнула от неожиданности, вцепившись пальцами в его плечи. Так они замерли на мгновение, будто время остановилось. Максим тяжело дышал, чувствуя, как она судорожно сжимается вокруг него, словно не желая его отпускать.

В этот момент они смотрели неотрывно друг на друга. В полумраке салона их глаза горели диким блеском, отражая пламя страсти, бушующее между ними. Он видел в её глазах готовность, безумие и абсолютную преданность. Он прошептал ей на ухо, слова сорвались с губ хриплым шёпотом, полным обожания и удивления:

— Я до сих пор не могу привыкнуть к тому, насколько ты узкая… Просто… невероятная…

Диана только сильнее прижалась к нему, инстинктивно отвечая на его страсть. Она чувствовала, как его твёрдый член проникает всё глубже, наполняя её до предела. Каждый миллиметр его присутствия внутри неё отзывался дрожью восторга и нестерпимой жаждой большего. Максим застонал, глубоко и хрипло, чувствуя плотность её тела, сжимающего его в неумолимых тисках.

Он не мог насытится только на ощущениях внутри. Поддавшись первобытному инстинкту, он рывком задрал край её толстовки, обнажая плечи и часть груди, томившейся под слоем кружевного бюстгальтера. Ткань треснула под напором его нетерпения, и вот уже упругая, налитая грудь предстала его голодному взору. Соски, набухшие от возбуждения, манили, призывая к прикосновениям.

Он жадно прильнул к одному из них, вбирая в себя. Посасывал, покусывал, ласкал языком, оставляя влажные дорожки на нежной коже. В его действиях читалась первобытная, безумная страсть, желание обладать ею целиком и полностью.

Диана стонала, запрокинув голову, не в силах сдерживать бурю эмоций, бушующих внутри. Его прикосновения обжигали, сводили с ума, взрывали каждую клеточку её тела. Она чувствовала, как влага пропитывает его пах, как жар волнами разливается по всему телу. Это лишь подстёгивало его, разжигало пламя желания до предела.

Оторвавшись от её груди, оставив на ней влажный и горячий след, он уверенным движением схватил её за бёдра, крепко сжимая их в своих ладонях. И начал насаживать её на себя, задавая ритм их безумному соитию. Толчки становились всё глубже, интенсивнее, выбивая из груди стоны и вздохи.

Салон машины наполнился горячим дыханием, терпким ароматом возбуждения и неуловимым запахом весны, принесённом с ночным воздухом. Максим, опьянённый страстью, перехватил затуманенное от наслаждения лицо Дианы и впился в её губы в поцелуе, грубом и требовательном.

Его руки, обжигающие жаром, сжали её ягодицы, с силой вдавливая её тело в своё, заставляя её податливо изгибаться в ответном порыве. Диана застонала в его губы, не в силах сдержать этот животный звук, рождающийся где-то глубоко внутри.

Ощущения были непередаваемыми, стирающими грань между реальностью и безумием. Его язык, настойчивый и властный переплетался с её собственным в безумном ритме, вторящему бешеному стуку их сердец. Его член, горячий и непоколебимый, глубоко внутри её тела, владел ею безраздельно.

Максим оторвался от её губ, тяжело дыша, и лицо его исказилось от животной страсти. Он прохрипел, рвано, дико, слова, рождённые в глубине его существа:

— Ты моя… Только моя… Боже, Диана, ты вся моя…

В его голосе звучала собственническая любовь, обожание и безудержное желание.

Диана лишь сильнее прижалась к нему, отвечая на его ярость своим телом. Она чувствовала, как его твёрдый член проникает всё глубже, заполняя её до краёв, лишая разума. Каждый толчок, каждая миллисекунда его присутствия внутри неё отзывалась дрожью восторга и нестерпимой жаждой большего.

Звуки их слившихся тел заполнили салон автомобиля, они были дикими, необузданными, оглушительными. Кожа шлёпала о кожу, прерывистые стоны и хриплые вздохи переплетались с тихим потрескиванием остывающего металла машины. Диана чувствовала себя дикой кошкой в его руках, одновременно уязвимой и невероятно сильной.

Она не успевала глотать воздух, как он яростно и в то же время страстно владел её телом. Казалось бы, она была сверху, но Максим уверенно и неумолимо брал всю инициативу на себя, и ей нравилось это, ей нравилось быть полностью во власти его желания. В этом подчинении скрывалась невероятная свобода, отдача себя без остатка, полное растворение в его страсти.

Он крепче сжал её бёдра, направляя каждое движение, каждый толчок, заставляя её изгибаться в неистовом экстазе. Диана почувствовала, как его пах касается её самых чувствительных точек на теле, обжигая кожу и пробуждая незабываемые ощущения. Сладостная боль пронзила её, смешавшись с острым предвкушением неизбежного финала.

В горле пересохло, в глазах потемнело, и она прошептала, не в силах больше сдерживаться:

— Я… я сейчас кончу… Я просто... не выдержу…

Максим остановился на мгновение, его дыхание стало ещё более тяжёлым и рваным. Он прикрыл глаза, собираясь с силами, чтобы выдержать напор её надвигающегося оргазма. Он чувствовал, как её тело напрягается, как она дрожит мелкой дрожью, как влага пропитывает его пах.

Он рывком приподнял её, ещё глубже входя в неё, и прорычал ей прямо на ухо:

— Кричи… Кричи громче… Кричи моё имя, Диана…

Он не прекращал насаживать её бёдра на свои, толкаясь всё сильнее, увереннее, чтобы она кончила, кончила с его именем на своих губах, чтобы её оргазм был его триумфом, его победой.

Он снова впился в её губы, насильственно размыкая их и требуя ответного поцелуя. Его язык проник в её рот, сливаясь с её собственным в бешеной пляске, возбуждая и подготавливая к взрыву.

Диана больше не могла сдерживаться. Всё её тело горело, пульсировало, требовало разрядки. Она почувствовала, как волна наслаждения накрывает её с головой, сметая все преграды на своём пути.

Её спина выгнулась в диком порыве, мышцы живота судорожно сжались, и она не выдержала, выкрикнув его имя, сорвав с губ хриплый, полный мольбы и обожания крик:

— Максим!

В эту секунду мир перевернулся. Всё в ней взорвалось яркой вспышкой, заполняя каждую клеточку тела нестерпимым блаженством. Она обмякла в его руках, судорожно вцепившись в его плечи.

Максим зарылся лицом в её разметавшиеся по плечам волосы, жадно вдыхая пьянящий аромат её волос. В этом запахе заключалось что-то первобытное, что-то, что манило его к ней с неумолимой силой. Его руки всё ещё крепко сжимали её бёдра, уверенно направляя в предвкушении грядущего экстаза. Он чувствовал, как её внутренние мышцы судорожно сжимаются, удерживая его глубже, и это сводило его с ума.

Ещё несколько глубоких, сильных толчков, и его тело пронзила волна неконтролируемой дрожи. Он почувствовал, как последние остатки рассудка покидают его, уступая место всепоглощающему животному инстинкту.

Он излился в неё, глубоко внутрь, заполняя её своим семенем, метя, заявляя права. Диана почувствовала жар его извержения, ощутила толчки его тела, и в ответ тихо застонала, ещё крепче цепляясь за его шею, словно боясь отпустить его хоть на секунду.

Не в силах больше выдерживать напряжение, Максим обессиленно откинулся на сиденье, тяжело дыша. Его сердце бешено колотилось в груди, а по всему телу разливалась приятная истома, смешанная с абсолютным счастьем. В полумраке салона, сквозь пелену наслаждения, он разглядывал её лицо, такое родное и любимое. В её глазах, влажных и блестящих, он видел отражение своей собственной души.

Собрав последние силы, он прошептал, касаясь её лица нежными поцелуями:

— Диана… Боже…

Он замолчал, пытаясь подобрать слова, которые могли бы выразить всю глубину его чувств. Слов просто не хватало.

— Ты… ты самое дорогое, что есть в этом мире… Ты – мой воздух, моя вода, мой свет. Без тебя я – ничто.

Он прижал её к себе ещё крепче, словно боясь, что она исчезнет, растает в ночи.

— Я просто безумно в тебя влюблён, Диана. Безумно… Ты даже не представляешь, насколько сильно. Я люблю твою улыбку, твой смех, твой взгляд… Я люблю всё в тебе. Каждую твою черту, каждую твою родинку. Ты идеальна.

Он отстранился, чтобы заглянуть в её глаза.

— Обещай мне, что ты всегда будешь рядом. Обещай, что никогда меня не оставишь.

Его голос дрожал от волнения и страха. Он боялся потерять её, боялся, что это волшебное мгновение закончится, и он снова останется один.

Диана прикоснулась кончиками пальцев к его губам, нежно улыбаясь.

— Я всегда буду рядом, — прошептала она, её голос звучал мягко и уверенно. — Я тоже безумно тебя люблю, Максим. Ты – моя жизнь, моя судьба. Я никогда тебя не оставлю.